Новогодняя история

миниангст, романтика (романс) / 13+ слеш
19 авг. 2018 г.
19 авг. 2018 г.
1
6887
 
Все
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
— Маккри, что твоя гребаная шляпа тут делает? — неприветливо поинтересовались из темноты.
     — Греет тебе местечко, д’р’гой, — Джесси привычно сглатывал половину звуков.
     — Сейчас я на нее сяду.
     — Лучше ко мне на колени. Только погоди, на заднее сиденье переберусь…
     — А я думал, ты положишь туда эту чертову шляпу, — сарказм в голосе собеседника был хорошо различим.
     — Да разве ж она чертова, ею так удобно прикрываться от любопытных взглядов! — пьяно возмутился Джесси. — Поля широченные, аккурат на две головы в диаметре плюс половинный запас, специально подбирал!
     — Переползай на заднее сиденье уже, — нетерпеливо потребовали от него.
     Джесси переполз с ехидной усмешкой на лице, потом на колени опустилась приятная тяжесть. Джесси
обнял нежданный сюрприз за талию, потерся носом о шею и, невесомо поцеловав в щеку, прошептал:
     — Д’р’гой… у меня к тебе один-единственный вопрос…
     — Спрашивай, — хмыкнули в ответ.
     Джесси провел рукой по волосам, тщетно пытаясь рассмотреть в полумраке черты лица того, кто в данный момент обосновался у него на коленях и ляпнул:
     — Д’р’гой, скажи мне… а ты вообще кто?
     Его постучали по лбу.
     — Так и думал — пусто как в хеллоуинской тыкве без свечи. Напарник я твой. Шимада Генджи к вашим услугам… к некоторым.
     — Тогда тебе точно не составит труда зажечь в этой пустой тыкве свечку!
     — Каким именно способом, трением или просто в глаз дать, чтобы искры полетели?
     Общение с Джесси Маккри даже из вежливого и спокойного Генджи сделало склонного к жестоким шуточкам парня. Что Джесси иногда не радовало.
     — Ну что ж ты злой такой, я ж пока тебя ждал, запил с горя, вот и не признал сразу, тут же темно, а еще в глазах двоится… о, а это мысль! Можешь поджечь спиртовые пары у меня во рту! Правда, тогда тыква может стать одноразовой, — он вздохнул и ткнулся носом в щеку Генджи.
     — Может, уедем отсюда? Куда-нибудь за город. Тогда можно будет сказать коммандеру Рейесу, что связь не ловила. Но это плохая отговорка, да?
     Джесси удивленно посмотрел в сторону плохо различимого в темноте Генджи.
     — А что, праздники уже закончились? Можем ведь уехать праздновать, почему нет…
     — Праздники? Какие праздники?
     — Ну Рождество там, Новый Год, китайский Новый Год. Люди обычно празднуют, а мы чем хуже?
     Генджи перебрался с его колен на водительское сиденье, подождал, пока Джесси усядется рядом.
     — Рождество мне чуждо, я не католик. До китайского Нового Года еще больше месяца, а что касается Нового Года… Раньше мы отмечали его всей семьей. Мы с братом обычно уходили к морю, встречали там рассвет. Ханзо дарил мне консервированные персики, а я ему преподносил открытку. Потом мы ели… — он слабо усмехнулся. — Знаешь, в Японии продаются такие специально приготовленные продуктовые наборы для праздника… Брат всегда их покупал для нас обоих. Потом мы обычно шли бродить по улицам, возвращались домой к вечеру. И мы были так счастливы.
     — Если хочешь, можем и мы праздновать. Купить тебе консервированных персиков, поискать эти продуктовые наборы, наверняка, в городе должно найтись что-то такое, а потом уедем к морю встречать рассвет. За ночь, может, и доедем. Ну или к озеру, или к реке. Как хочешь, д’р’гой, — Джесси неловко усмехнулся. — Для меня будет лучшим подарком, если ты будешь счастлив в этот праздник.
     На лице Генджи на мгновение промелькнула боль, не замеченная Джесси.
     — Давай уедем к озеру, этого будет достаточно.
     — Как пожелаешь, д’р’гой, — Джесси потянулся, чтобы поцеловать его, но не удержал равновесие и плюхнулся лицом Генджи на колени.
     Кажется, поездка на озеро откладывалась. Генджи вздохнул.
     — На базу. Тебе надо лечь и выспаться
     Джесси завозился, пытаясь подняться.
     — А может, на озере выспимся? Ну, ты будешь праздновать, а я спать у тебя под боком, идет?
     — Тебе стоит поспать на нормальной кровати. И я не хочу ничего праздновать в одиночестве.
     Джесси снова вздохнул, наконец сумел выпрямиться и пристегнулся.
     — А ты составишь мне компанию? А то вдруг я опять с тоски запью…
     — Конечно. Почему нет. Держись.
     Машина рванула с места, почти сразу выходя на максимальную скорость.
     — Уххх, д’р’гой, я все понимаю и тоже жду с нетерпением, но ты все-таки нужен мне целый, — протянул Джесси.
     — Поздновато уже, — огрызнулся Генджи, исполнил полицейский разворот, проскочив поворот с шоссе на базу, рванул машину в верном направлении.
     Джесси вцепился в сиденье, рефлекторно задержал дыхание. Из-за опьянения перед глазами все поплыло, он только и смог выдавить:
     — Д’р’гой, я тебя обожаю…
     Генджи хмыкнул, нажимая на тормоз и ювелирно пролетая в еле успевшие приоткрыться ворота. Джесси в этот момент зажмурился и со всей силы вжался в кресло.
     — Расслабься, Джесси, они оперативно реагируют.
     — Я-я-а-а-а с-слишком пьян д-для всего этого д-дерьма… — Джесси икнул. — Как протрезвею — повторим?
     — Вряд ли, ты будешь слишком трезв, — холодно отозвался Генджи.
     — Ради тебя, д’р’гой, я готов пойти и на такие жертвы!
     — Почему ты пьешь? — Генджи припарковался и заглушил мотор.
     Джесси нешуточно задумался, нахмурился и начал ковырять ногти на руках.
     — Да по-разному как-то. Иногда хочу заглушить совесть, — он невесело хмыкнул. — Иногда чтобы расслабиться. А иногда… ну, иногда чтобы не сойти с ума от твоего присутствия. Я ведь когда протрезвею, то рехнусь, если вспомню, как вел себя с тобой сейчас.
     — Иди сюда, — негромко сказал Генджи. — Отстегни ремень безопасности и иди сюда, чертов американец.
     Джесси кое-как нашарил кнопку, отстегнулся и неуклюже привалился к Генджи. Тот крепко поцеловал его, стараясь не морщиться от запаха алкоголя. Джесси чуть не задохнулся от восторга, растворяясь в поцелуе.
     — Ты погоди, это… у меня где-то жвачка была.
     — Жвачка не поможет. Идем, Джесси, надо поскорее тебя уложить в постель. Э, как там по-английски? В кровать. Да, в кровать.
     Джесси захватил Генджи в объятия, уткнулся носом ему в макушку и шумно вдохнул.
     — Как же ты прекрасен, д’р’гой…
     — Ты меня даже не видишь, Джесси, — напомнил Генджи.
     — Мне не нужно тебя видеть, чтобы знать это, д’р’гой. К тому же, я тебя осязаю, — он провел рукой по щеке Генджи. — И обоняю, — Джесси снова уткнулся носом ему в макушку.
     — Я принимал с утра душ, насколько возможно.
     — Это дивная привычка, д’р’гой, она приводит меня в восторг!
     — Джесси, — мягко произнес Генджи. — Тебе пора спать, ты пьян. Идем.
     — Но ты же будешь спать со мной, правда?
     Это прозвучало настолько жалобно, что Генджи не смог сдержать улыбки.
     — Конечно, я побуду с тобой, пока ты уснешь.
     Джесси всю дорогу прижимался к киборгу, стараясь не шататься и наслаждаясь столь желанными мгновениями. Но все чудеса имеют свойство заканчиваться.
     — Я тебя раздену, — Генджи сгрузил его на кровать. — Но руки не распускай.
     Джесси вздохнул.
     — О многом же ты просишь, д’р’гой, но твое желание для меня закон.
     — Я тебя раздену, — повторил Генджи. — Но ты сразу ляжешь спать. Ты чересчур пьян.
     — Я уже лежу, д’р’гой… Кстати, а где моя шляпа?
     — Я ее убил, — невозмутимо отозвался Генджи. — Разделал на лоскуты.
     — За что? — Джесси чуть не протрезвел.
     — Она злобно на меня посмотрела.
     — Неужели ревнует? Но все равно не надо было ее убивать, я же и так ни на кого тебя не променяю.
     Генджи усмехнулся и бросил прихваченную из машины шляпу в Джесси. Тот поймал ее с радостным вскриком, потом, откинув ее в сторону, на радостях обнял Генджи.
     — Все, ложись, Джесси, тебе пора спать, — напомнил тот.
     — Лежу, лежу. Доброй ночи, д’р’гой. Я так счастлив, что ты заботишься обо мне…
     — Это моя обязанность, правда? Меня тебе выдали для этого… — Генджи укрыл его одеялом.
     — Как же мне повезло…
     Джесси так и заснул с блаженной улыбкой на лице.
     Генджи ушел на крышу казармы, уселся там. Вечерний разговор снова растревожил душу и память. Новый Год во дворце Шимада. Огонь вокруг. Боль во всем теле. Писк приборов. Снег, укрывающий могилы родителей и брата. И один беззвучный вопль: «Почему вы меня спасли?». Вслух он ничего не спрашивал, научился жить с болью, изнуряющей душу. Он должен отдать долги людям, которые его спасли. Ему дали шанс продолжать жить, нельзя упускать его.
Вот только семьи больше не было. Пахнущие лавандой руки мамы ерошат волосы. «Как же ты вырос, Ген». Отец улыбается и хитро щурится, отказываясь намекать, что младший сын получит в подарок. Старший брат повязывает на волосы золотую ленту и улыбается. "Спасибо за подарок".
     — Ханзо… Я знаю, что ты бы точно справился с этим всем… Давай, брат… Вернись. Пожалуйста, вернись ко мне…
     Плакать он не мог, омывающая глаза жидкость циркулировала по слезным каналам, не подчиняясь нервной системе. Киборг. Но он мог хотя бы звать. Говорят, под Новый Год иногда случаются чудеса. Тела Ханзо так и не нашли. Конечно, выжить там, в огне взрыва, не смог бы никто, Генджи повезло в том, что он как раз выскочил во двор за минуту до взрыва, собираясь наведаться к старому колоколу и посмотреть, хорошо ли его начистили к празднику. Но ведь люди не могут исчезнуть бесследно? Может быть, брат жив… Каким-нибудь чудом спасся.
     На крыше соседней казармы промелькнуло движение. Генджи подскочил, вакидзаси оказался в руке словно сам по себе.
     — Кто здесь? — это было глупо, но что еще скажешь в подобной ситуации.
     Человек, до этого пригибающийся к крыше, выпрямился, и в свете луны блеснула желтая атласная лента.
     — Генджи? — донеслось из темноты.
     Голос показался знакомым… Лента… Генджи знал ее. Он сам дарил ее брату. Это и есть то самое чудо? Нет, не может быть, это не может оказаться Ханзо.
     — Нет… Не знаю, что ты… Но не подходи ко мне…
     «Где же Ханзо и его стрелы? Он мог отогнать призраков от меня, он всегда их прогонял».
     — Выходит, мне не соврали, когда говорили, что тебя забрали Overwatch… Я рад, что ты выжил, брат, — призрак продолжал говорить, каждое слово полосовало болезненней Клинка Дракона.
     — Что? Я не знаю, что ты… Но ты не мой брат! Ханзо погиб при взрыве, на него обрушился дворец, они не нашли тело. Но там никто не мог выжить.
     — Я был достаточно силен, чтобы не погибнуть, но для этого мне пришлось превратить свое тело в энергию, потому его и не нашли.
     Генджи развернулся, сюрикены сами скользнули из системы подачи, отправились в полет.
     — Почему я должен верить тебе? Может, ты демон… Призрак…
     Призрак растаял, едва сюрикены его коснулись, а в следующий миг холодная невесомая ладонь коснулась живой руки Генджи..
     — Я то, чем стал твой брат, — говорил он быстро, пользуясь замешательством киборга. — Я искал тебя. Боялся показаться, но когда услышал, что тебе нужна моя помощь…
     — Мне нужен мой брат… Но Ханзо погиб. Он погиб в новогоднюю ночь!
     — Я помню ту ночь, Ген, — на мгновение прикосновение стало более осязаемым. — Погибло тело, я усилием воли превратил его в энергию, чтобы спасти разум. Я уже умел подобное к тому времени. Но ты еще не был способен. Я думал ты погиб, ведь для тебя смерть тела стала бы концом. Но мне удалось узнать про твою судьбу. Рад снова тебя видеть.
     Генджи смог рассмотреть его. Золотая лента, праздничный наряд, все, как он помнил, до мельчайшей черточки, до последней тонкой пряди, выбившейся из прически. Ханзо Шимада. Только вот сквозь брата обычно не просвечивала луна.
     — От моего тела осталась половина, брат. Я теперь просто оружие, просто омник… Я не Генджи Шимада больше…
     Призрак улыбнулся краешками губ, потрепал его по волосам, словно плотный туман коснулся.
     — А я вижу перед собой своего младшего. Такого же своенравного и волевого, каким он всегда был, просто растерянного и попавшего в трудные обстоятельства.
     — Я не человек. Я просто омник, такой, какими были наши охранники.
     — Омник с бьющимся сердцем и органическим мозгом? Я понимаю твое отчаяние, — он окинул Генджи внимательным взглядом. — Но взгляни с другой стороны. Ты жив. Тебе открылись новые возможности. Ты освободился от власти клана — разве не этого ты хотел все детство?
     — И я не могу ответить на его чувства. Когда он трезв… — это вырвалось само собой.
     Генджи никогда ничего не скрывал от старшего брата, Ханзо знал о нем все то, чего даже родители не ведали. И сейчас хотелось только одного: рассказать, пожаловаться, как раньше, получить мудрый совет.
     Призрак Ханзо удивленно вскинул брови, сдерживая усмешку.
     — Так вот оно что! Мой младший братишка влюбился?
     — Такие как я, не имеют права любить.
     — Почему ты так решил? — призрак скрестил руки на груди и уставился на Генджи исподлобья, таким знакомым взглядом «какую-глупость-ты-снова-сказал».
     — Я почти что омник. А он человек
     — Это не аргумент. — Ханзо передернул плечами. — Омники часто вступают в отношения с людьми.
     — Я так не могу. Не говоря о том, что в трезвом виде он меня не помнит практически.
     — Так может, попробуй сделать так, чтобы помнил? В конце концов, попытка не пытка. — Ханзо улыбнулся. — Вот и еще один плюс моего состояния, когда побываешь на пороге смерти — понимаешь, что терять нечего.
     — Где ты сейчас? Ты… жив?
     Ханзо вздохнул, развел руками.
     — Я сгусток энергии, кое-как сумевший обрести форму. Я перед тобой.
     — Но ты… Больше меня не оставишь?
     Ханзо отвел взгляд.
     — Мне придется снова уйти. На некоторое время. Я должен восстановить свою магическую силу и отомстить за клан и за нас с тобой. Но пока я здесь, могу помочь тебе, — его лицо на мгновение просветлело. — Могу показать кое-что.
     — Что именно? — Генджи внимательно взглянул на брата.
     Ханзо протянул ему призрачную руку, улыбаясь.
     — Закрой глаза и следуй за мной.
     Генджи зажмурился и шагнул вперед.
     Очнулся он посреди заснеженной японской улицы. Повсюду сияли гирлянды, у каждой двери стояло по паре кадомацу, доносились запахи корицы и мандаринов, а люди повсюду были радостными и счастливыми.
     Группка подростков помахала Генджи — и им навстречу побежал он сам, только еще подросток, их ровесник, зеленоволосый Воробей. В руках он держал банку консервированных персиков, перевязанную ленточкой — только что получил подарок от брата.
     — Это я, — он растерянно улыбнулся. — Точно я. Это наш Новый Год.
     — Верно, — Ханзо тоже улыбался. — Первый Новый Год, который ты встретил не в кругу семьи. Мне немало усилий стоило уговорить отца отпустить тебя, ведь ты так хотел провести праздник с друзьями.
     — Я помню эти персики. Это был такой славный Новый Год…
     — Ты очень любил их, я помню. И любил своих друзей, — Ханзо вздохнул, и улыбка исчезла с его лица. — Я очень хотел и дальше проводить этот праздник вместе с тобой, потому что ты был моим единственным другом. Но я бы не простил себя, если бы заставил тебя отказаться от компании друзей.
     — Я никогда себе не прощу, что не увел тебя в прошлый праздник из дома. Ты был бы жив.
     — Но ты ведь и сам не ушел, — возразил Ханзо. — Впрочем, зачем жалеть о прошлом? Не лучше ли вспоминать что-то приятное? Тем более, как мне кажется, тебе не помешает развеяться. Пойдем за ними? — он кивнул на уходящую группку подростков.
     — Пойдем, — Генджи сделал пару шагов следом за подростками.
     Следуя за молодежью, братья пришли в какое-то кафе. Там шумела музыка, все танцевали и пили напитки — впрочем, несовершеннолетним алкоголя не давали. В честь праздника диджей нацепил колпак и бороду из ваты и ставил атмосферные новогодние треки.
     А в компанию тем временем затесалось несколько молодых европейцев. У всех на рубашках была знакомая нашивка с черепом, а у одного из них — еще и щегольская шляпа.
     — Что? Джесси… — растерянно пробормотал Генджи. — Какого демона?
     Ханзо тихонько посмеивался.
     — Теперь понимаешь, почему ты сразу ощутил к нему такую тягу? Быть может, это тебя удивит, но Джесси сыграл не последнюю роль, когда Overwatch оказались в нужное время в нужном месте, чтобы подобрать тебя… о, смотри! Помнишь ваш первый танец?
     Впрочем, это сложно было назвать парным танцем. Мальчишки о чем-то поспорили и решили устроить танцевальный баттл.
     — Не помню, — растерянно признался Генджи.
     — Тогда, наверно, самое время вспомнить, — Ханзо улыбнулся и сделал шаг в сторону, жестом приглашая Генджи посмотреть на танцующих мальчишек.
     — Какой я… Нелепый, — Генджи рассмеялся.
     — А мне кажется, ты поддавался, потому что я знаю, что ты умеешь намного лучше! — Ханзо тоже смеялся.
     — Жаль, что тебя не было тогда в баре.
     Ханзо усмехнулся.
     — Да я все равно не умею танцевать, но посмотреть на тебя не отказался бы!
     — Ну так смотри, — Генджи прерывисто вздохнул.
     Ханзо хмыкнул и отвернулся, чтобы смотреть, но почти сразу воскликнул:
     — Ух ты!
     Мальчишки уже стояли вплотную, и их баттл уже больше походил на совместную импровизацию. Все остальные разошлись, образовав круг и восхищенно наблюдая за танцующими. Некоторые кричали, поддерживая Воробья, некоторые подбадривали его соперника.
     — Почему я не помню этого? — растерянно пробормотал Генджи.
     — Быть может, такие танцы не были для тебя чем-то необычным, а Джесси стал для тебя всего лишь очередным партнером, ведь вы вряд ли успели близко познакомиться, — предположил Ханзо. — Зато, думаю, для Джесси ты не был очередным.
     — Вряд ли он меня запомнил. Но я спрошу…
     — Думаю, это уже будет завтра. А пока — не пора ли тебе возвращаться? Мне кажется, или тебе нужно было зайти перед сном к Циглер-сан для проверки имплантов?
     Генджи с надеждой взглянул на него.
     — Ты ведь еще вернешься, брат?
     — Когда-нибудь мы снова встретимся, Генджи, — мягко улыбнулся призрак. — Но пока мне сложно долго удерживать форму. Я пришел потому, что ты меня звал, в надежде помочь тебе.
     — Значит, мы снова прощаемся? — Генджи вздохнул.
     — Я бы сказал «до свидания», — Ханзо шагнул к Генджи и обнял его, при этом каким-то образом киборг ощутил объятие так, словно был человеком. — Я вернусь, но позже. Обещаю, это не последняя наша встреча.
     А когда объятие развеялось, Генджи оказался в своей комнате на базе.
     — Наверное, я сплю. Или надышался парами спирта от Джесси.
     Джесси… А ведь Генджи и впрямь не помнил его и тот вечер. Много воды с тех пор утекло, да и общение с европейцами не было для молодого плейбоя чем-то особенным… Зато Джесси запомнил тот вечер надолго.
     Впрочем, узнать об этом киборгу еще только предстояло. А на часах уже было одиннадцать вечера, в то время как Ангела просила своего подопечного зайти на осмотр еще в девять.
     — Циглер-сан, я прошу прощения, — на осмотр пришлось бежать чуть ли не по стенам.
     Ангела проморгалась — успела задремать за чтением медицинской статьи, подперев голову рукой.
     — Здравствуй, Генджи. Надеюсь, твое опоздание не связано с нарушением функционирования имплантов?
     — Нет, я… Я забирал Джесси из города.
     Доктор вздохнула:
     — Он опять напился, да? Повезло ему с напарником.
     — Почему он столько пьет? — Генджи раздевался.
     — У него было не самое легкое детство, Генджи, — говорила Ангела, сканируя тело киборга и проводя различные тесты. — Иногда сигареты не помогают ему расслабиться, и тогда он заливает прошлое алкоголем… да и настоящее тоже. Джесси… — она на несколько мгновений замолчала, подбирая слова. — Он… иногда считает себя… недостойным.
     — Недостойным чего? — Генджи тяжело вздохнул.
     — Ответственности, которую на него возлагает Рейес. Доверия, которое ему оказывает Overwatch… Человека, который ему нравится.
     — А кто ему нравится? — уточнил Генджи.
     Ангела небрежно пожала плечами:
     — Я не знаю, он лишь вскользь говорил об этом, а я не стала уточнять, мне тогда нужно было проводить ему детоксикацию. Знаю лишь, насколько тяжело бывает людям, когда не можешь быть с теми, кого любишь… — ее взгляд стал рассеянным, словно она смотрела куда-то сквозь время и пространство.
     — Да… Это очень тяжело. Я пойду, Циглер-сан?
     Ангела встрепенулась.
     — Погоди, раз уж все равно мы пропустили комендантский час, может, прогуляемся? Вижу, что тебе нужно развеяться, — она улыбнулась. — И я бы хотела показать тебе кое-что.
     — Давайте прогуляемся, — согласился Генджи. — А что вы хотели бы мне показать?
     Ангела сняла халат и надела куртку.
     — Праздничный город. Быть может, это поднимет тебе настроение.
     — В новогодние праздники я потерял брата. Вряд ли вид новогоднего города поднимет мне настроение, Циглер-сан. Но если от этого станет легче вам, то я готов.
     Ангела намотала шарф на нижнюю половину лица, а волосы убрала под шапку. Но по глазам было видно, что она улыбается:
     — Если ты наденешь маску и куртку, то нас с тобой не узнают, и мы сумеем увидеть много чего интересного.
     Генджи оделся, укутался шарфом по самые глаза. Одежда была непривычна, с самого момента появления здесь он не надевал ничего, не чувствуя температуры.
     — И перчатки не забудь, — Ангела протянула ему довольно большие и потрепанные вязаные перчатки. — Это Джесси забыл, причем весьма удачно. Есть чем прикрыть твои руки.
     Генджи натянул их, растерянно посмотрел. Какие у Джесси, оказывается, огромные ладони. Он украдкой поднес руки к лицу. Шерсть пахла ореховыми сигарами, оказывается, этот запах может быть таким приятным.
     Ангела взяла его за руку и потянула за собой. Они вышли с базы, прямо под крупные, танцующие снежинки, сияющие в огнях ночного города. Ангела жмурилась и улыбалась на эту красоту, ведя за собой Генджи.
     — Отсюда все выглядит таким спокойным и мирным.
     — Здесь оно все и есть спокойное и мирное. Знаешь, когда я гуляю среди счастливых и беззаботных людей, то понимаю, что все, что мы делаем, все, через что нам доводится пройти — все это не зря.
     — Да. Мы ведь делаем мир лучше. А кого вы ожидаете, Циглер-сан?
     — Я? Никого. Я просто хотела прогуляться… — она вдруг остановилась, вглядываясь в окно одного из кафе, мимо которых они проходили. Затем ее лицо расплылось в улыбке, и она спросила у Генджи, показывая на одного из празднующих внутри людей: — Без фирменного плаща и официальной улыбки нашего блондинистого шефа и не узнать, правда?
     Генджи заглянул внутрь.
     — О… Это коммандер Рейес с ним там?
     — Не думаю, что он с ним… — взгляд Ангелы стал на мгновение печальным. — Потому что Джек празднует со своими родными, а Гэбриэл считает, что он не пара такому светлому и правильному человеку, как Моррисон. Видишь, какие взгляды они бросают друг на друга? Джек как будто извиняется. Хотя знаешь, что я думаю? Семья Моррисон приняла бы Гэбриэла. И он бы получил то, чего самому так не хватало в юности. А Джек перестал бы носить маску и притворяться перед своими родными. А нужно всего лишь отбросить домыслы и сделать шаг навстречу своему счастью.
     Забывшись в этой речи, Ангела счастливо расплылась в улыбке и взяла Генджи под локоть, и почему-то казалось, что она представляла на его месте кого-то еще, хотя бы по тому, как неловко и торопливо она его выпустила, когда заметила это.
     — А ваш парень не приедет на праздник?
     — Мой парень… — Ангела неловко усмехнулась. — У моей второй половинки дежурство, так что мы будем праздновать позже.
     — О, ну вы хотя бы вместе отпразднуете, это ведь хорошо, правда?
     — Конечно. А пока мы с тобой можем отпраздновать. Как друзья. А то мне бы не хотелось, чтобы ты был одинок в толпе, как твой шеф.
     — Я думал, что отпраздную с Джесси… Но он слишком много выпил. Может быть, мы составим компанию коммандеру?
     — С Джесси? — по хитрому взгляду Ангелы можно было догадаться, что именно этого признания она и ждала, кажется, Генджи себя выдал. — А насчет коммандера — хорошая идея. Никто не должен быть одинок в такой праздник!
     — Идемте, — Генджи свернул в сторону кафе.
     Рейес поприветствовал их взглядом исподлобья.
     — Если бы сегодня был обычный день, я бы погнал вас в шею, — заявил он без приветствий, впрочем, не повышая голоса, чтобы не привлекать внимания. — Хотя я рад, что ты, Циглер, вытащила наконец этого мрачного киборга развеяться. Вот только если мама твоей подружки узнает, что ты гуляешь с парнями, пока она на дежурстве, так и знай — башки тебе не сносить.
     — Мама подружки? — растерялся Генджи. — Э… Добрый вечер, Рейес-сан. Джесси спит, а мы… Смотрим на город.
     — Угу, — буркнул Рейес, отпивая из стакана что-то, похожее на крепкий глинтвейн. — Ее будущая свекровь, — он кивнул на раскрасневшуюся Ангелу, — заместительница главы Overwatch.
     — Фария Амари — ваша девушка?
     Пунцовая Ангела сдержанно кивнула.
     — Я рад за вас, вы прекрасная пара, — Генджи даже слегка поклонился.
     — Ангела, Генджи! — Джек их все-таки заметил и незамедлительно воспользовался ситуацией. — Уговорите нашего сурового Гэбриэла Рейеса примкнуть к общему веселью.
     Гэбриэл аж поперхнулся от неожиданности, а Ангела буквально просияла:
     — Ну наконец-то! — выдохнула она. И тут же вцепилась Рейесу в рукав: — Пойдемте! Наконец-то у вас что-то сдвинулось!
     — Это у вас троих сдвинулось, — буркнул Рейес, но сопротивлялся он весьма неохотно, лишь для вида. — И я даже знаю, что. Крыша.
     Джек первым же делом крепко ухватил за руку Гэбриэла, придерживая.
     — Это необходимо, он так и норовит от меня сбежать, — пояснил он родителям.
     Миссис Моррисон скептически, но не без улыбки посмотрела на сына:
     — А я все думаю, почему этот молодой человек так на тебя смотрит. И почему сидит в другом конце зала и не подходит.
     Рейес прыснул:
     — Молодой… пятый десяток разменял, — прошептал он, скорее чтобы скрыть смущение.
     — Он у меня такой стеснительный, мам, но это временно. Так. Гэб, садись. Молодежь, вы тоже.
     Гэбриэл плюхнулся на ближайший стул, уставившись в столешницу, чтобы спрятать улыбку. Ангела присела рядом, кивнула Генджи, приглашая примкнуть к обществу празднующих.
     — Мне нужно идти. Я… Я обещал составить компанию Джесси.
     — Малой все равно продрыхнет до утра, если набу… напился, — исправился Гэбриэл, бросив быстрый взгляд на представителей старшего поколения.
     — Я обещал, что встречу с ним рассвет. К тому же, никто не должен быть один в праздник. Прошу меня простить, — Генджи поклонился всем.
     Гэбриэл отмахнулся, мол, делай как знаешь, у меня и без тебя забот полон рот и вон, Джек так и цветет, того и гляди начнет предложение руки и сердца делать. Ангела же одобрительно кивнула ему:
     — Веселого Нового Года, Генджи!
     — Веселого праздника.
     На базе было тихо и почти пусто. Генджи разделся, проскользнул в комнату Джесси, сам не зная, зачем. Джесси безмятежно спал, раскидав руки и ноги по кровати. Одеяло почти целиком оказалось на полу.
Генджи поднял его, укрыл Джесси заново, морщась от запаха алкоголя.
     — Придется слегка проветрить.
     — Д’р’гой… — прошептал Джесси сквозь сон, сминая пальцами одеяло.
     — Я здесь, если ты звал меня, — Генджи погладил его по руке.
     Джесси слабо сжал его руку и блаженно улыбнулся.
     — Все веселятся. Только мы тут с тобой. Хотя, я тут, а ты где-то там.
     Джесси лишь вздохнул и что-то пьяно пробормотал.
     Внезапно тишину прорезали гитарные риффы, стоящие у Джесси на звонке. Владелец телефона никак на него не отреагировал. Генджи дотянулся, взял телефон. Это может быть что-то срочное. Так и есть, Рейес.
     — Алло?
     Рейес говорил полушепотом, а на фоне звучали веселые голоса и музыка в том самом кафе.
     — Ну хоть так дозвонился… Слушай, Шимада, есть задание, сообщили, что банда зажала каких-то омничьих сектантов, разберись, что там, не хватало нам скандала с этими жестянками, с ними же сейчас все носятся, как с писаными торбами. Координаты скинул на твой комм, забери его из комнаты, — шеф отключился, едва договорив.
     — Прости, Джесси, у меня задание, — Генджи аккуратно положил телефон и рванул в свою комнату, переодеваться и вооружаться.
     Проследовав по указанным шефом координатам, киборг попал в переулок. Шестеро людей явно бандитской наружности, вооруженные в основном битами, наступали на троих омников в странных монашеских нарядах. Похоже, у них проходили переговоры, так как бандиты стояли наготове, но нападать пока не собирались.
     Генджи затаился, прислушавшись. Похоже, он успел как раз к окончанию «переговоров».
     — Знаешь что, консервная банка, хватит пиздеть, — с этими словами главарь банды замахнулся битой на одного из омников.
     А тот и не подумал уворачиваться.
     Сюрикены Генджи отправил в полет мгновенно. Щадить бандитов он и не думал — мир станет чище, когда этих шестерых не станет. Стоило появиться реальной угрозе, как те бандиты, чьи головы еще остались целыми, дали деру.
     — Валим, пацаны, это из Овера!
     Отпускать просто так Генджи никого не собирался, сорвался в полет-прыжок, выхватывая меч. Кровь попытавшихся оказать сопротивление бандитов длинными росчерками украсила снег. Омники лишь наблюдали за его действиями. А когда все закончилось, киборга коснулся желтоватый свет.
     — Один из них дотянулся до вас своим оружием, — пояснил омник. — И повредил вашу броню.
     — Благодарю вас. Но нужды в этом не было, я не придаю значения мелким ранам, — Генджи отправил меч в ножны.
     — Мелкие раны могут нанести не меньший вред, чем большие, — произнес омник. — Особенно если не придавать им значения и позволять накапливаться.
     — Я безмерно вам благодарен. Надеюсь, теперь вы в порядке?
     Генджи не особенно хотелось проникаться мудростью монахов, к тому же, где-то там спал в одиночестве Джесси, которому он обещал совместный сон.
     — Конечно… — омник перевел взгляд на трупы бандитов.
     — Это их путь, Дзенъятта, — негромко сказал ему один из его спутников. — Они сами его выбрали.
     — Да, я понимаю, — эхом отозвался Дзенъятта и снова взглянул на Генджи. — А в порядке ли вы? Я предвидел ваше появление, но в моем видении вы были совсем… иным.
     — Я в полном порядке. А теперь, если вы не против, мне нужно возвращаться, — Генджи едва взглянул на омника. — Стойте… Предвидели?
     — Да. Но вы были иным, — повторил омник. — Я сказал своим братьям, что судьбу этих людей принесет ваша рука, поэтому мы позволили себе лишь наблюдать, не вмешиваясь.
     — И каким же я был, могу ли я узнать?
     Дзенъятта ненадолго задумался. А потом заговорил, размеренно, словно в трансе:
     — Взрослее. Мудрее. Гармоничнее. Движения выверены, ничего лишнего. Вы выглядели иначе. Светлее. Симметрично. Не было… — омник помолчал, подбирая слово. — Небрежности… А еще была тоска по чему-то упущенному. Сожаление, — голос омника убаюкивал. — И оно воплощалось в порванной красной накидке, что укутывала ваши плечи…
     — Накидка Джесси… Что? Подождите, причем тут накидка Джесси, он с ней никогда не расстается.
     Дзенъятта какое-то время молчал, явно думая о чем-то. Жаль, что по «лицу» робота было не разобрать чувств… да и можно ли назвать чувства, испытываемые омниками, настоящими?
     — Если у вас есть подключенный к зрительной области нейрокабель, я бы мог попробовать передать вам его, — наконец произнес он. — Для меня многое остается непонятным, но если информация важна для вас, я готов ею поделиться.
     Генджи медленно отщелкнул часть брони на затылке, вытянул кабель. Обычно он не доверял кому попало подключаться к своей нервной системе.
     «Я должен узнать, причем здесь Джесси».
     Дзенъятте оказалось достаточно взять кабель в руки, чтобы подключиться. Видения сперва были размытыми и смешанными, но прошло меньше минуты, прежде чем Дзенъятта усилием воли упорядочил их слияние разумов, открывая лишь то, что Генджи хотел увидеть.
     …он видел себя со стороны. Как и описал омник — аккуратный, симметричный, белый с вкраплениями зеленого. Он видел себя в действии — спокойным и уверенным, даже скупым жестом без малейших сомнений выпускал очередь сюрикенов в голову тому, кто этого заслуживал. И уж точно неуместной здесь была порванная, но аккуратно выстиранная и отглаженная накидка Джесси. Та самая, с которой он не расставался. Та самая, которую Генджи снял с трупа, когда не успел защитить — а все потому, что они расстались из-за убежденности Генджи, что он не имеет права любить… фоновое, практически незаметное воспоминание, так в общих чертах помнишь историю свитера, подаренного любимой бабушкой. Теплые слова, улыбки родных людей, запах елки и мандаринов навеки вплетаются в ткань вязаной вещи — точно так же кровь и неизбывная боль вплелись в ветхую ткань красной накидки.
     — Хватит, — простонал Генджи. — Хватит! Я понял…
     Дзенъятта аккуратно выпустил кабель из рук, прерывая контакт.
     — Надеюсь, вы смогли рассмотреть в этом видении то, что считали важным.
     — Несомненно. Благодарю вас. Ваша мудрость открыла мне глаза.
     Омник лишь развел руками — мол, я всего лишь показал вам то, что мне открылось, не более.
     — Вам спасибо.
     Генджи поклонился ему и припустил обратно на базу.
     Вопреки пророчествам Рейеса, Джесси не проспал до утра, а нашелся на кухне, в одной лишь накидке поверх трусов, хмуро изучающий холодильник на предмет опохмелиться. Генджи молча обнял его сзади поперек туловища. Джесси вздрогнул. Ошалело перевел взгляд на обнимающие его руки. Отвесил себе пощечину. Не проснулся — ибо и без того бодрствовал.
     — Генджи?!
     — Почему не спишь?
     — А почему ты вдруг меня обнимаешь? — ляпнул Джесси первое, что пришло на ум.
     — Я… Не знаю. Мне перестать?
     Джесси шумно втянул носом воздух. Вот и оно, то, чего он так боится, будучи трезвым. А тут еще голова раскалывается…
     — Нет, — выдохнул он. И едва слышным шепотом добавил: — Пожалуйста…
     — Я видел брата, — зачем-то сказал Генджи.
     — Брата? — тупо переспросил Джесси. С похмелья плохо соображалось, а тут еще и эти объятия, тут бы дышать не забывать, какое думать.
     — Ханзо. Он стал призраком. Он показал мне один из прошлогодних праздников… Оказывается, мы с тобой встречались несколько лет назад в Ханамуре.
     Джесси поперхнулся, сложился пополам, закашлявшись, не упал лишь благодаря тем же объятиям.
     — Так ты… так ты все-таки помнишь?!
     — Да, теперь я вспоминаю. Мы славно тогда повеселились, — Генджи оказался перед ним, снова обнял, поддерживая.
     — Да, славно… — Джесси обнял его в ответ, сперва осторожно, а потом плюнул на все, прижал к себе крепко-крепко и зачастил: — Я с тех пор только и думаю о тебе… глупо, да? Но я не жалею, потому что мы вовремя оказались в Ханамуре, чтобы тебя спасти… ох, прости, тебе наверно тяжело вспоминать…
     — Я рад, что ты был там, — Генджи погладил его по щеке живой ладонью. — Ты спас мне жизнь, вовремя вытащив из-под обломков. Главное это, а остальное пусть остается там, в прошлом.
     Джесси невольно выдохнул, прикрыл глаза, коснулся своей ладонью его руки.
     — Я так рад, что ты жив, — и, решив быть честным до конца, добавил: — И, это наверно эгоистично, но я рад, что ты рядом со мной.
     — Я тоже рад, что ты рядом. Только перестань так напиваться… — Генджи снял свободной рукой маску, положил ее на стол.
     Джесси озадаченно и несколько смущенно почесал нос.
     — Эм… я… не могу обещать. Но я постараюсь… если ты этого хочешь.
     — Мне надоело, что в пьяном виде ты признаешься в любви, а протрезвев, делаешь вид, что мы едва знакомы. Это несколько обескураживает, а я не могу гарантировать, что моя нервная система в один прекрасный момент не даст сбой.
     Джесси вздохнул. Болела голова, а сейчас еще и душа болит. Как же он боялся разговора по душам. Желал его и одновременно хотел, чтобы он никогда не происходил. А в идеале — проснуться однажды в одной кровати с Генджи, а все уже в прошлом, все разговоры, все решено в пользу их отношений, и впереди только светлое будущее…
     — Мне тоже надоело, — сознался он. — Пьяный, я не умею врать. А трезвый, могу все списать на опьянение, чтобы ничего не испортить.
     — Так что, когда ты полностью протрезвеешь, мы повторим ту поездку. И съездим на озеро. Встретим рассвет. Может быть, мы даже сделаем это завтра, мы еще успеваем. И, думаю, банку консервированных фруктов мы тоже где-нибудь раздобудем.
     Джесси расплылся в глупой улыбке, не веря своим ушам. Нелепо хохотнул, от избытка чувств прижал Генджи к себе.
     — В смысле… то есть… это значит… — он снова хохотнул, не осмеливаясь высказать то, чего так жаждал и так боялся.
     — Что я люблю тебя, Джесси МакКри. Со всеми твоими сигарами, чрезмерной выпивкой, глупыми шутками, любовью к кантри и невыносимо мерзкой привычкой сыпать сахар в зеленый чай.
     Джесси показалось, что он вот-вот разрыдается. Или засмеется в голос и сойдет с ума на веки вечные… нет, лучше с ума не сходить, а то Генджи от этого столько хлопот будет. Он выбрал третье — подхватил на удивление легкого киборга на руки и поцеловал — впервые будучи трезвым.
     — С Новым Годом, Джесси.
     — С новым счастьем, д’р’гой, — конец фразы утонул в грохоте праздничных фейерверков.
     — С Новым Годом, младший, — негромко произнес стоящий на крыше напротив Ханзо. — Счастливых праздников.
     С неба, искрясь в свете фонарей, посыпался легкий пушистый снег, торопясь укутать к утру город в праздничный белый наряд.
Написать отзыв