Одержимость

максидетектив, фэнтези / 16+ слеш
28 авг. 2018 г.
28 авг. 2018 г.
16
41736
2
Все
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
У лорда Крейна никогда не было такого неуловимого любовника, как Стивен Дэй. Ясно, что работа юстициара требует секретности, но исчезновение мага беспокоит Крейна больше, чем должно было бы. Когда шантажист угрожает вывести на чистую воду их запретные отношения, то Крейн понимает, что умный человек первым же кораблем отправился бы в Китай. Но что-то неожиданно останавливает его. Его сердце.

У Стивена свои проблемы. Пока он расследует нашествие гигантских крыс, захлестнувшее Лондон, внезапное увеличение его сил, форсированное связью с Крейном, связью не только сексуальной, но и на крови, всколыхнуло подозрение, что он стал чернокнижником. Под прицелом всеобщего наблюдения угроза разоблачения возрастает.
Стивен может потерять своих друзей, свою работу и свободу своих отношений с Крейном. Он не уверен в том, может ли и дальше так рисковать. А Крейн не уверен, может ли просить его об этом.

Крысы близки, и дело так или иначе решится…

Одержимость.


Посвящение,
Кэролайн, лучшей подруге. Выпьем?



Одна – к печали,
Две – к радости,
Три – к девочке,
Четыре – к мальчику,
Пять – к серебру,
Шесть – к золоту,
Семь – к тайне, которую никогда не раскроют,
Восемь – к письму из-за моря,
Девять – к самому преданному любовнику.

Одна – к печали,
Две – к радости,
Три – к девочке,
Четыре – к мальчику,
Пять – к богатству,
Шесть – к бедности,
Семь – к сучке,
Восемь – к шлюхе,
Девять – к похоронам,
Десять – к танцам,
Одиннадцать для Англии,
Двенадцать для Франции.


Глава 1.
Жарким летним вечером, в обшарпанной конторке в Лаймхаусе в нескольких улицах от смрада реки, по соседству с опиумным притоном, Люсьен Водри, граф Крейн проверял счета по фрахту.
Это был не самый любимый им способ проводить вечера, но его предпочтения сейчас не рассматривались, работа должна была быть выполнена, поэтому он ее делал.
Он прошелся по счетам пристрастным взглядом китайского торговца, проверяя, не украдено ли чего, но как же надо спрятать кражу, если он не мог ее обнаружить? Это означало, что либо его агент дома, в Шанхае, намного умнее, либо намного честнее, чем он о нем думал, а Крейн не предполагал, что он особенно честен.
Стальное перо царапнуло бумагу, скользнув вниз. Это была дешевая ручка, функциональная, как и простой стол и пустоватый кабинет без прикрас. В этом кабинете ничего не говорило о богатстве, за исключением костюма Крейна, который стоил как дом, в котором он сейчас находился.
Как Люсьен Водри, торговец и временами контрабандист, он сделал себя довольно богатым, а неожиданное вознесение к пэрству принесло ему огромное состояние вместе с титулом. И он стал одним из самых желанных холостяков для тех, кто не знал или закрывал глаза на его репутацию в Китае, и каждый вечер он мог преспокойно посетить три званых ужина, на каждом из которых оказалось бы тридцать женщин, с радостью готовых стать графиней Крейн. В его бюро дома было несколько дюжин приглашений, визитных карточек, просьб о деньгах, просьб о встрече – толстая пачка пропусков в самое высшее общество.
Он мог бы выбирать среди красоток Лондона, общаться с лучшими людьми, занять свое место среди несколько сотен людей верхушки высшего общества, подтвердить социальный статус, о котором многие люди мечтали и которым это принесло бы полное удовлетворение. Он мог получить все это, пошевелив пальцем, и если бы кто-то приставил пистолет к его виску.
Крейн провел всю свою взрослую жизнь в Шанхае бок о бок с контрабандистами, проститутками, игроками, аферистами, убийцами, шаманами, художниками, нечистыми на руку чиновниками, обнищавшими мандаринами, поэтами, курильщиками опиума и прочими отбросами, и он любил этот тяжелый, яркий, отравленный мир. Рафинированные суаре и элегантные ужины с людьми, чьи достижения начинались и заканчивались удачным рождением, совсем не привлекали.
Он отклонял или игнорировал приглашения, потому что по сравнению с высшим обществом выявление, кто же облегчил его груз сычуаньского перца, было намного более приятным занятием.
Не настолько желанным, как времяпрепровождение с одним янтарноглазым человеком, чье маленькое, гибкое, восхитительно податливое тело не давало спать ночью, но особого выбора не было, потому что маленький дьявол опять слинял от него на работу.
Неуловимость Стивена была в новинку для Крейна, который обычно избавлялся от любовников при угрозе привязаться к ним и у которого впервые оказался партнер, работающий больше, чем он сам. Его новый уровень праздности стал реальной проблемой, учитывая, что если бы его дни были бы заняты больше, то он бы меньше проводил времени, размышляя, где Стивен и чем занимается, но если заняться здесь бизнесом всерьез, то это означает серьезные обязательства и привязанность к Англии, чего он не мог себе позволить. Не тогда, когда у него отличный торговый дом в Шанхае, где жизнь легче, удобнее и веселее.
Конечно, в Шанхае не будет Стивена, но теперь, несмотря на это, Крейн знал все же, что его не будет и в Лондоне. Он исчез две ночи назад, не сказав ни слова, и вернется, когда будет удобно ему.
Это довольно разумно. Стивен – свободный человек, у него обязательства, по сравнению с которым международный бизнес Крейна можно считать необременительным хобби. У них обоих была важная работа, а Крейн терпеть не мог любовников, который считали, что он может оставить бизнес побоку и развлекать их, и он не особо собирался посягать на время Стивена. Крейна слегка раздражало, что в кои-то веки получилось все наоборот, это Крейн должен ждать, что Стивен появится по своему непредсказуемому расписанию, зная, что в качестве извинения за отсутствие ему предложат только кривую, провокационную улыбку.
Размышления о неотразимой лисьей ухмылке его любовника привели Крейна к тому как можно использовать его письменный стол. Он пришел к выводу, что стол разлетится на части, как только он доберется до маленького балбеса, и наконец-то нашел нестыковку в хорошо подогнанных агентом цифрах отчета.
Неплохая попытка, размышлял он, изящно обставленное воровство, вполне достаточное, чтобы быть полезным агентом, и вполне терпимо для Крейна как часть отлично отлаженного бизнеса. Этот человек мог бы хорошо все отладить.
Он потянулся за следующим счетом, когда от двери донесся громкий стук.
Это было навязчиво, так как он был единственным человеком во всем здании в восемь вечера, поэтому он проигнорировал звук. Постучали еще более настойчиво. Затем позвали сквозь открытое окно с металлической решеткой.
- Водри! Водри! То есть Крейн! – гость вгляделся через окно. – Ты там. Нонг хао.
- Нонг хао, Рэкхем, - сказал Крейн и пошел впускать его.
Тео Рэкхем вроде бы был его приятелем в Китае, как и любой англичанин, предпочитающий местное общество иностранцам. Рэкхем был практикующим магию, не слишком сильным, и это он представил Крейна Стивену Дэю несколько месяцев назад.
- Неожиданное удовольствие. Как дела?
Рэкхэм ответил не сразу. Он походил по комнате, всматриваясь в карты, приклеенные к оштукатуренным стенам.
- Это твой офис? Должен сказать, я думал, что у тебя он должен быть намного лучше, чем этот, - прозвучало почти оскорбительно.
- А что с ним не так?
- Он в Лаймхаусе.
- Мне нравится Лаймхаус, - сказал Крейн. – Так же, как и тебе.
- Мне он не нравится. Никому бы не понравилось тут. Мерзкое местечко.
Крейн приподнял бровь, но не потрудился спросить.
- Кишащее насекомыми логово воров, бандитов и сумасшедших, - продолжал Рэкхем. – Если бы я был богат, ноги бы моей не было в этой презренной части города.
«А как бы тогда ты доставал свой опиум?», мысленно спросил его Крейн. Он заметил слегка расширенные зрачки Рэкхема, но это могло быть как последствием использования магических сил, так и опиумного прихода, впрочем, его это не волновало, он не собирался судить.
Рэкхем продолжал нянчиться со своим недовольством:
- Ты богат. Почему ты не поступаешь так же? Почему ты не на приеме в Вест-Энде, а вместо этого вкалываешь в доках Лаймхауса?
- Я поступаю так время от времени. Эти дела не делаются на Коммершал Роуд. И не в Сити, и уж конечно не в Вест-Энде.
- Не понимаю, зачем ты вообще занимаешься бизнесом. Тебе это больше не нужно, - в голосе Рэкхема была отчетливая обвинительная нотка.
- Мне скучно, откровенно говоря, дружище, - пожал плечами Крейн. – а в Вест-Энде мне было бы не менее скучно. Мне нужно занятие. И торговля для этого подходит, я в этом хорош.
- А почему бы тебе тогда не вернуться в Китай? – спросил Рэкхем. – Если тебе так скучно в Англии, почему ты все еще здесь?
- Юридические вопросы. Отец оставил дела в жутком состоянии. Чтобы уладить их нужна целая вечность, к тому же откуда ни возьмись появилась дальняя родня, претендующая на свою долю. Почему тебя это заботит?
- Меня это не заботит, - Рэкхем коснулся носком кожаного ботинка плинтуса. – Полагаю, твои проблемы не вернулись?
- Ты про то, что было весной? Нет, все разрешилось.
- Дэй справился с этим.
- Справился, - на Крейна обрушилось тогда проклятье, убившее его отца и брата, и Рэкхем тогда свел его с Стивеном Дэем, юстициаром, чьей работой является расследование магических правонарушений. Крейн и Стивен очень быстро оказались на краю гибели, пока Стивен не покончил с этим зрелищной демонстрацией безжалостной силы. В тот день погибло пять человек, и Крейн был без понятия, стало ли это достоянием общественности или Дэй предпочел сохранить все в тайне, поэтому он просто добавил. – Он был высокоэффективным.
- Эффектный, - всхрапнул Рэкхем. – Можно и так сказать.
- Он трижды в течение одной недели спас мне жизнь, - сказал Крейн. – Поэтому я могу назвать его компетентным.
- Он тебе нравится, не так ли?
- Дэй? Он - приятный парень. А что?
Рэкхем сосредоточился на выравнивании стопки бумаг на углу стола Крейна.
- Ну, ты был с ним у Шенга на прошлой неделе.
- Был, - согласился Крейн. – Ты же знаешь, что мне принадлежит тридцать дела. Ты должен пойти туда со мной как-нибудь. Скажем, сегодня, если только у тебя нет других планов.
Рэкхем, никогда не пропускавший бесплатную еду, не ответил.
- Что делал Дэй в забегаловке Шенга?
Крейн подавил ухмылку при воспоминании о первом знакомстве Стивена с сычуаньским перцем.
- Думаю, что он был поражен. Но это не остановило его, и он продолжил есть. Никогда не видел, чтобы кто-то столько ел.
- Ты часто обедал с ним?
- Я оплатил пару ужинов ему в качестве благодарности. А почему ты спрашиваешь? Потому что, в самом деле, дорогой друг, если ты гонишься за какой-то информацией, то ты знаешь его лучше, чем я.
- Я знаю, что он, как ты, - сказал Рэкхем.
- Как я, - ответил Крейн нарочито беззаботно. – Да, сходство бросается в глаза. Как в зеркало глядеться.
Рэкхем автоматически улыбнулся на это. Да уж, рыжевато-каштановые кудри Стивена Дэя и гладкие, неуловимо седеющие очень светлые волосы Крейна, бледная кожа и обветренный загар Крейна, ему было двадцать девять, в то время как Крейну тридцать семь, а выглядел Стивен едва ли на двадцать, и, самое главное, он был на пятнадцать дюймов ниже башней возвышающегося Крейна.
- Я не имею в виду, что вы похожи, - заметил очевидное Рэкхем. – Я имею в виду… знаешь, он такой же, как и ты, - он перешел на шанхайский, чтобы пояснить. – Любовь шелковых рукавов. Да перестань, Водри. Я знаю, что он – педик.
- В самом деле? – это не тот разговор, который он хотел бы вести с Рэкхемом, да и с кем бы то ни было. Не в Англии, где это было позором и каралось многолетним тюремным сроком. – Тебя интересует, как я отношусь к вкусам Стивена Дэя? Вообще-то, это, черт побери, не мое дело и не твое.
- Ты ужинал с ним у Шенга, - повторил Рэкхем, ушло смотря на него.
- Я с кучей народа у Шенга ужинал. Я пригласил туда Леонору Харт пару недель назад, и призываю тебя не искать в этом того, чего нет. Если на то пошло, я и с тобой там был, и ничего, кроме рукопожатия между нами не было.
Рэкхем вспыхнул от злости.
- Конечно, не было! Я не такой!
- Или не в моем вкусе, - Крейн позволил себе подпустить в свой тон намек на распутство и увидел, как сжались челюсти Рэкхема. – Но даже если бы и был, могу заверить тебя, дорогой друг, что я бы никому не рассказал об этом. Что я могу для тебя сделать?
Рэкхем хмуро посмотрел на него.
- Я тебя знаю, Водри. Не изображай передо мной невинность.
- Я ничего не изображаю. Но так как любовная жизнь Стивена Дэя меня не касается…
- Я тебе не верю, - сказал Рэкхем.
- Ты только что назвал меня лжецом? Даже не отвечай. Я занят, Рэкхем. У меня целая кипа счетов на фрахт для сверки и агент, которого надо прищучить. Я полагаю, что ты пришел сюда для чего поважнее, чем делиться влажными фантазиями об общих знакомых. Чего ты хочешь?
Рэкхем отвел взгляд. Его песочного цвета волосы седели, а тонкое лицо было изнуренным, под глазами мешки, но его поведение напоминало Крейну мрачного юнца.
- Я хочу, чтобы ты дал мне в долг, - сказал он, глядя в окно.
- В долг. Понятно. И сколько надо?
- Пять тысяч фунтов, - с вызовом произнес Рэкхем, не оборачиваясь.
Крейн на мгновение онемел.
- Пять тысяч фунтов, - повторил он наконец.
- Да.
- Понятно, - сказал он осторожно. -  Я бы первым признал, что задолжал тебе услугу, но…
- Верно.
- Но это немаленькие деньги, - озвученная сумма была астрономической, равной десятилетнему доходу хорошо оплачиваемого служащего. – На каких условиях ты хочешь получить этот займ? И какие гарантии предоставишь?
- Я не думаю об условиях, - Рэкхем обернулся, но его взгляд едва скользнул по лицу Крейна и тут же ушел в сторону. – Я подумал, что это может быть… бессрочное соглашение. Без процентов.
Крейн сохранил невозмутимое выражение лица, хотя нервы под кожей полыхнули огнем от происходящего, и он ощутил, как его внутренности словно стиснула холодная рука - первые признаки накатывающей ярости.
- Ты хочешь, чтобы я дал тебе пять тысяч фунтов, которые ты явно не собираешься возвращать? Почему я должен это сделать, Рэкхем?
В этот раз Рэкхем встретился с ним взглядом.
- Потому что я спас твою жизнь. Ты должен мне.
- Чертовски верно, спас. Ты представил его мне.
- Я представил тебя Дэю. Ты должен мне за это.
- Я не должен тебе за это пять тысяч.
- Ты должен мне, чтобы я промолчал о тебе и Дэе, - губы Рэкхема побледнели, а кожа казалась липкой. – Мы сейчас не в Китае.
- Давай-ка уточним. Ты пытаешься шантажировать меня?
- Какое уродливое слово! – с апломбом заявил Рэкхем.
- Зато оно отлично тебе подходит, дерьмо обдолбанное, наркоша мусорная! – Крейн подался вперед. Он был выше Рэкхема на добрых шесть дюймов, и хотя считался худощавым, по большей части это была иллюзия, вызванная его ростом. Все предпочитали не замечать, насколько он мощен и широкоплеч, пока он не оказывался в неудобной близости.
До Рэкхема это дошло, и он отступил назад
- Не угрожай мне! Ты об этом пожалеешь!
- Я не угрожаю и не собираюсь тебе угрожать, трус никчемный. Я лучше сразу же переломаю тебе руки.
Рэкхем отступил еще на два шага и поднял руку.
- Я первым дотянусь до тебя. Я уничтожу Дэя, - он направил свой дрожащий палец на Крейна. – Два года тяжелого труда. Ты-то, может, и выкрутишься из этого, подмажешь кого надо, возможно, но с Дэем будет покончено. Он будет замаран. От него отвернуться. Я уничтожу его.
- И каким же это образом? Сказками про ужины у Шенга? Иди к черту!
- Он приходил в твою квартиру, - Рэкхем дотянулся до стула и поставил его между ними. – Ночью. Он вернулся с тобой после ужина у Шенга и оставался у тебя до десяти утра. Следующего утра.
- Ты шпионил за мной, - произнес Крейн недоверчиво. – Говнюк и хуйло.
- Не прикасайся ко мне! Я могу его уничтожить, и я это сделаю, если ты пальцем ко мне прикоснешься!  
- Черта лысого ты это сделаешь. Ты же его боишься до усрачки. Вот почему ты притащился ко мне с этим бредом сивой кобылы. Если бы подступился с этим к Стивену, он бы тебя на фарш переработал, ебаная безнадежная пустышка, - Крейн выпалил последнее слово – худшее оскорбление, которое можно нанести практикующему, со всем презрением, на которое был способен.
Краска вернулась на щеки Рэкхема, и на мгновение Крейн подумал, что он кинется на него, и приготовился, но тот сдержал себя, хоть и с заметным усилием.
- Знаю, чего ты добиваешься, - его голос дрожал от злости. – Это не сработает. Если ты нападешь на меня, то я позволю тебе избить меня. И я не собираюсь воздействовать на тебя при помощи магии, как ты меня не называл. Чтобы твой маленький дружок не мог прикоснуться ко мне. Юстициары тоже подпадают под светские законы, а содомия – это преступление, так что я могу говорить, что захочу, а он не сможет остановить меня, и если ты хочешь, чтобы я замолчал, тебе лучше отдать мне мои деньги.
-Это не твои деньги, а мои. И я лучше все их потрачу на адвокатов, чем дам хоть пенни тебе. Вон с глаз моих!
Глаза Рэкхема стали дикими.
- Я пойду в Совет! И я сообщу о Дэе. Я сообщу в полицию. Они арестовали того баронета в прошлом месяце, они арестуют и тебя! И им плевать на твою фамилию и титул!
- Да мне тоже, - сказал Крейн. – Иди и практикуйся в вымогательстве на ком-то другом, кто поведется на эту хрень. И передай мои пожелания Мэррику.
- Мэррику?
- Мэррику, моему слуге.
- Почему бы я с ним должен пересечься? – тупо спросил Рэкхем.
- Ну, возможно и нет. А возможно, скоро, ночью, на темной аллее, или возле чудненькой глубокой канавы, или в подсобке в опиумном притоне, думаю, вы встретитесь. На самом деле, я в этом уверен. А теперь съебись отсюда и закрой за собой дверь.
У Рэкхема стало такое лицо, словно у него самым жестоким образом прихватило печень – подручный Крейна пользовался репутацией отъявленного отморозка даже в самых темных закоулках Шанхая. Он попытался что-то сказать; Крейн раздраженно махнул рукой и отошел к письменному столу. Через несколько секунд Рэкхем смог справиться с собой.
- У тебя три дня на то, что изменить свое решение. Ты отдашь мне мои деньги до пятницы или я пойду в Совет и полицию. И если я увижу Мэррика, то я, я…
- Ты обмочишь штаны и запросишь о пощаде, - Крейн подцепил счет и обратил свое внимание на него. – Но не волнуйся, я предупрежу его, чтобы ты не увидел, как он к тебе подходит.
Рэкхем пробормотал что-то и вымелся вон. Крейн подождал несколько секунд, услышал, как хлопнула дверь и глубоко вздохнул.
Его никогда до этого не шантажировали. Его исключили из трех школ и выдворили из страны в семнадцать лет за его незаконные пристрастия, но для него это было частью его войны с отцом, и воевал он открыто. А после этого он жил в Китае, где законы человечьи и божьи совершенно не интересовались, с кем ты делишь постель. Восемь месяцев в Англии не поселили в нем постоянного чувства страха преследования, ужаса разоблачения, которое могло заставить его подчиниться требованиям Рэкхема.
Он рассматривал эту проблему перед тем как вернуться в Англию и еще до того как его корабль достиг Портсмута, он решил, что если столкнется с угрозой ареста, то подмажет кого надо, внесет залог и первым же кораблем отчалит обратно  в Китай. Это было бы нетрудно, он не стыдился необходимости бегства и, откровенно говоря, был бы рад вернуться домой.
Так было до Стивена. Неотразимого, изумительного, яростно независимого Стивена, с безжалостным чувством справедливости и огромным количеством врагов.
Он не сможет теперь, конечно, сбежать и оставить Стивена одного. У него теперь есть ответственность.
Крейн нахмурился, размышляя, насколько далеко это все может зайти. Стивен был осторожным и предусмотрительным, как большинство мужчин, предпочитающих свой пол в этой стране, и он говорил, что никогда не рисковал. Он предпочитал, как любой благоразумный человек, избегать неприятностей, но Совет Практикующих закрывал глаза на немагические грешки и эксцентричную частную жизнь, пока это никого не задевает. Он говорил, что мог бы использовать свою силу, чтобы предотвратить любые проблемы со светскими законами.
К несчастью, и Крейн это знал, Стивен был блестящим и непреклонным лгуном. Он мог бы солгать об опасности, грозящей ему, без угрызений совести, а Рэкхем отлично понимал, что у него на руках достаточно, чтобы осуществить свою нешуточную угрозу.
Надо дать знать об этом Стивену, и как можно скорее.
Крейн нацарапал нейтральную записку и отправил ее по тому адресу, где жил Стивен – в комнатку в маленьком пансионе к северу от Олдгейта. Он никогда там сам не был, возможно, никогда и не будет из-за страха быть узнанным, но он считал, что записка вряд ли может с треском разрушить жизнь Стивена, а если бы и могла, то это означает, что ситуация с Рэкхемом еще более острая. У него не было иного способа связаться со своим неуловимым любовником, и он загнал все это дело подальше в сознание, запер его там и принялся искать, на что бы такое приятное отвлечься.
Мэррик должен быть в Лаймхаусе, а если нет, то явно со своими китайскими друзьями, и тогда Крейну пришлось бы обшарить порядочно пабов и подпольных игорных притонов, чтобы найти кое-кого, а это не тот риск, который он хотел испытать в одиночку и слишком хорошо одетым. Большинство его английских друзей были еще со школы, или он познакомился с ними на приемах, сейчас они несомненно развлекались на каких-нибудь вечеринках, к которым он питал отвращение, поэтому, не найдя ничего лучшего, он отправился в Дальневосточный торговый клуб, известный как «Торговцы».