Нырок нырнул

миниангст, романтика (романс) / 13+ слеш
7 сент. 2018 г.
7 сент. 2018 г.
1
3554
2
Все
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Я — «нырок».
Вообще-то, моя специальность называется «пси-специалист третьего разряда, с допуском к работе в информатории планет класса от „альфа“ до „ро“ включительно». Впрочем, потому я и третий разряд, что охватываю чуть больше половины таблицы классификации. Второй разряд может работать еще на четырех, ну, а первый вплоть до «пси». На планеты класса «омега» никто не лезет, хотя бы потому, что туда сгребают при нужде всех «нырков» и отправляют сотнями для работы посменно. Планеты класса «омега» — погибшие. И их информаторий весьма насыщен образами, от которых мозг так и норовит распрямить извилины, потому работать там можно только по десять человек в связке по полчаса, потом смена и сутки отдыха и релаксации. Я один раз попал туда на практику, потом ходил неделю пришибленный. Словами это трудно объяснить, но когда видишь красивую гордую цивилизацию, которая закуклилась в себе, свернулась и начала процесс саморазрушения, это… угнетает.
Впрочем, сейчас я работаю в тихом и дружном коллективе исследовательского корабля «Ланора». Высаживаемся на планету куда-нибудь в районе заброшенной его части, представляющей интерес для науки, я ныряю в информаторий, потом рассказываю, что видел, а наша команда археологов, биологов и прочих интересных личностей бежит копать, фотографировать и собирать образцы. Делается это намного увлекательнее, чем звучит, конечно. И мне работа нравится, если бы не две ложки. Ложка мёда (на который у меня аллергия) — Эрик, командир штурмовой бригады и вся она в одном лице, ложка дегтя — командир корабля Арей.
Эрик родом с Оскурии, эдакая ходячая машина убийства, покрытая слоями бронеплит. Ладно, это я утрирую, выглядит он вполне привлекательно, для меня, во всяком случае. Но все его ухаживания бесперспективны, во что Эрик упрямо не верит. Ну и зря. Не буду я с ним спать, принимать ухаживания и прочее.
А вот командир корабля Арей Тернс — дело другое. Не в том плане, что я с ним бы спал, вовсе нет. Он меня ненавидит, хотя я так и не понимаю за что: сам же меня выбирал в команду.
— Имя, фамилия, — сказал он, сурово на меня глядя.
— Эвен Кэр.
На его лице почему-то прочиталось отвращение. Я нахмурился, про себя, конечно. Ему не нравится мое имя? Моя фамилия? У меня рубашка не по уставу в трусы заправлена?
— Принят, — сказал он.
Я до сих пор не понимаю, в чем дело. Но каждый раз при встрече он сперва выжидательно смотрит на меня, затем мрачнеет, затем устраивает мне разнос за малейшие провинности. И нет, я не могу прочитать его мысли, я «нырок», я работаю с планетами и вещами. С людьми работают другие специалисты, в число которых я попасть не могу. У них должна быть чистая память, стальная воля и псионические способности… ладно, это опустим, «нырки» сильнее «мозгогрызов» хотя бы за счет того, что нам нужно уметь держать куда больше информации… Но чистая память обязательна. А у меня кусок заблокирован намертво. Родная матушка постаралась. Вычеркнула из моей памяти здоровенный кусок детства. Не знаю, в чем там было дело, но она продала нашу шикарную квартиру, переселила нас с ней в небольшую комнатушку в общежитии. А на все вырученные деньги проплатила мне полное стирание первых девяти лет жизни. Конечно, снять эти блоки можно, я даже пытаюсь иногда их расшатывать, но пока что безуспешно, удалось выцарапать лишь одно воспоминание: мне семь лет, я стою перед огромным зеркалом, волосы мне ерошит широкая теплая ладонь. Отец.
Я до сих пор не знаю, насколько мать ненавидела отца, что стерла его из моей памяти. Она даже все вещи продала, к которым он прикасался, чтобы я не смог считать информацию. И для нее стал праздником тот день, когда в нашей старой квартире случился пожар, уничтоживший все здание. На его месте возвели торговый центр, так что я при всем желании не смог бы считать следы отца на том месте. Прикасаться мне не к чему, увы.
Вообще, я очень хороший «нырок», просто безупречный. Мне не раз намекали, что могут повысить разряд до второго, если я найду «якорь». У каждого «нырка» он должен быть. Когда захватывают образы, воспоминания, информация льется потоком в мозг — ты всегда теряешься. И чтобы вынырнуть, нужен «якорь», человек, к которому ты всегда вернешься, которого ты помнишь. У меня нет никого. Матушку я в этом качестве использовать не могу — я не хочу к ней возвращаться, так что, боюсь, что при попытке заякориться на нее, я нырну даже в информаторий «омеги» с разбегу и в одиночку. Отца я не помню, как я говорил. Ну и пары у меня нет, потому что с коллегами я романы крутить не могу, это противоречит моим моральным принципам, а на планетах, которые обитаемы, я слишком редко бываю, чтобы успеть завести отношения. В общем-то, это проходит по классификации «отложенное самоубийство» и меня вполне устраивает.
В дверь каюты принялись стучать. Я поспешил открыть, пока этот грохот не разбудил всех в жилом блоке. Три часа ночи. Я уже мысленно составил речь для Эрика, которую сейчас выплесну ему на голову, и распахнул дверь. Но, к моему изумлению, в каюту ворвалась Лина Ирис, наш штатный медик.
— Эви…
Слезы у нее так и текли по лицу, я бросился усаживать ее на койку, принес стакан воды и платок — в общем, вел себя как настоящий джентльмен. Лина немного повсхлипывала, потом все-таки смогла взять себя в руки.
— Мне очень нужна твоя помощь.
— В чем именно?
— Мой отец… Он… Он пропал.
Я слегка озадачился, но с вопросами встревать не стал, рассудив, что рано или поздно Лина все-таки доберется до сути своей просьбы.
— Их звездолет перестал выходить на связь три дня назад. Поиски ничего не дали. Помоги, ты же можешь залезть на секундочку в информаторий планеты, около которой они были, и посмотреть, что случилось?
Я остолбенел на месте, пытаясь придумать ответ.
— Я могу, конечно, но… Кто меня отпустит? Да и это… Это так не делается, Лина. Я работаю НА планете, а не около нее. И информаторий планет — это не Галанет, туда нельзя просто «залезть на секундочку».
— Но ты же можешь? — упрямо твердила она.
Я вздохнул и попытался объяснить доходчивее.
— Лина, я могу считывать информацию, если я прикасаюсь к развалинам, ты сама видела. Я должен потрогать кусок звездолета, если ты так не понимаешь. Без материальных предметов, которые дадут мне информацию, я бессилен.
Она кивнула и снова заплакала. Да уж… Если кусок звездолета найдется, понятно, что живого экипажа не видать, хотя, они могли выброситься в спас-капсулах, так что не все так грустно. Но если найдется, с чем работать, с этим и без меня справятся соответствующие службы.
— А что штатные «мозгогрызы» говорят? Ими ведь укомплектованы все аварийные службы.
— Что не могут прочесать такой квадрат космоса слишком быстро. Но я чувствую, что отец жив… И что ему нужна помощь, — она прижала руку к груди. — Вот тут чувствую, понимаешь?
Я вздохнул, уселся на койку с ней рядом и задумался, перебирая свои умения. Чем может помочь «нырок», если нырять некуда?
Капитана Ириса я уважал. Мужик он был крепкий, спокойный и рассудительный. Наверное, чем-то напоминал мне моего, поэтому я к нему так быстро и проникся теплыми чувствами, так что Лину считал кем-то вроде младшей сестренки и приглядывал за ней. Ну и команду я тоже знал, вернее, знал их штатного «мозгогрыза», учились в параллели, даже дружили в столовой, занимая очередь друг другу. А хотя…
— Слушай, — медленно сказал я. — А там в квадрате пропажи точно ничего не болталось?
— Ты о чем? — встрял в разговор Эрик.
Я моргнул и только сейчас заметил, что сижу уже в общей кают-компании в присутствии всей команды. Вот так задумаешься — а через девять месяцев уже рожать. Кхм.
— У них в команде мой приятель по университету. И он знает, что у нас на борту дочь его капитана. И что у нас на борту я.
— Хочешь сказать, — ровным тоном поинтересовался капитан Арей, — что он мог понадеяться на такого, как ты, и сбросить какую-то вещь, которая запечатлела судьбу звездолета? И что аварийные службы ее не подобрали и не изучили? Или что сборщик мусора не всосал ее?
Я развел руками. Пока что ничего лучше я придумать не мог.
— Может, там какой-нибудь космический мусор болтается, — неуверенно сказал я.
— Можем попробовать, — сказал Эрик. — Я Эвену верю. Расспросим о графике мусоросборки, спросим, не подбирали ли чего-нибудь в том квадрате такого…
Все уставились на капитана. Кроме меня, меня опять накрыло тем воспоминанием: я в зеркале, ладонь отца на макушке. Все расплывалось, дрожало, я не мог разглядеть даже себя, что уж об отце говорить. Я пытался напрячь разум, но все усилия были напрасны.
— Я не умею работать с воспоминаниями, — прошептал я. — Я не умею.
И вырвался обратно в реальность, в чьи-то теплые и надежные объятия, даже прижался виском к плечу… Эрика. Ну да, конечно, кто же еще.
— Перестань реветь, — грубовато сказал он, вытирая мне слезы. — Не умеешь с воспоминаниями, откопаем тебе вещички.
Все вокруг делали вид, что на потолке растут цветы, только капитан смотрел на нас все с тем же отвращением и какой-то злостью.
— Сэр? — я сосредоточил внимание на нем.
— Что с тобой, Кэр?
— Извините, пробитие блока памяти, — сболтнул я.
Все враз уставились на меня.
— Блок памяти? — Нэрис, глава археологов, озадаченно смотрел на меня. — Тебе блокировали память?
Я вздохнул. Да уж, ляпнул — теперь не отвертеться.
— Ребята, — проникновенно сказал я, пытаясь сделать тон поубедительнее. — Скажу один раз: да, у меня блок памяти на первые девять лет жизни, мать поставила после развода с отцом, чтобы я его не вспомнил. На этом закончим обсуждать меня, жалеть меня и ужасаться. Все нормально. Так что давайте о том, будем ли мы спасать капитана Ириса?
О том, что я все еще сижу на коленях Эрика в его объятиях, я вспомнил не сразу. Почему-то для меня это показалось вполне естественным — сижу, обнимают, поглаживают по спине. Отлично же. Потом в голове что-то щелкнуло.
— Бля, — мрачно сказал я.
— Что такое? — встрепенулась Лина.
— Ничего, — я встал с Эрика, который покорно разжал руки. — У вас «нырок» чуть не заякорился.
Капитан почему-то закрыл лицо руками и смеялся. Я решил пока что не вдаваться в подробности того, что с ним творится. Голова, как и всегда после всплытия куска памяти, вызывала желание сунуть спицу в ухо и почесать мозг.
— Если мы летим искать капитана Ириса, то разбудите меня по прилету. Я закинусь таблетками и буду спать.
Останавливать меня никто не стал, так что в каюту я вернулся без проблем. И сразу же полез в шкафчик, искать лекарства.
— Может, все-таки не стоит? — сказал Эрик.
Я повернулся, вздрогнул и уронил блистер с таблетками.
— Как ты сюда вошел вообще?
— Допуск ко всем помещениям на корабле, — пояснил он. — Я же отвечаю за вашу безопасность.
Я подобрал таблетки, посмотрел на них.
— Почему ты не хочешь «заякориться» на меня? — не отставал он.
— Потому что я не считаю служебные романы уместными.
Эрик в несколько шагов пересек каюту, положил руки мне на плечи. Я поднял голову, глядя в алые глаза, так успокаивающе мерцавшие в полумраке. Интересно, а зрение у него цветное? Или он в каком-то ином спектре все видит? Никогда не занимался изучением того, из чего состоят оскурийские кибертанты.
— Давай проверим? — сказал он. — Одна попытка…
— Одна, — уступил я. — И ты от меня навсегда отстанешь.
Эрик кивнул. И поцеловал меня.
Я когда-то видел в учебном фильме, как взрываются звезды-гиганты. Помню, насколько это меня впечатлило, тогда я поклялся себе, что непременно поднимусь в космос, туда, где столько чудес. Мечту я воплотил. А сейчас я снова увидел тот самый взрыв, яркий и ослепляющий, погрузивший меня в темноту и тишину почти мгновенно. Отката такой силы я не испытывал никогда.
Что ж, у меня теперь есть «якорь». С такой готовностью моя сила наружу еще не вырывалась, перераспределяясь, формируя между нами связь, которая потом как тонкий и очень прочный страховочный трос, будет меня держать даже на «омеге», чтобы выдернуть, если что-то пойдет не так.
-… слышишь? — пробилось ко мне слабым эхом в эту самую тишину.
— Слышу, — сказал я, вращаясь в своем великом ничто.
Где-то далеко вспыхнула звезда, послала мне луч, прямой и четкий. Я потрогал его, пальцы прошли сквозь свет.
— Выходи, — сказала звезда голосом Эрика. — Все хорошо, я тебя держу.
Я пошел по этому лучу, разглядывая приближающийся свет, в котором угадывались очертания предметов, постепенно проступала моя каюта. И Эрик, который очень нежно обнимал какого-то парня, пребывающего в бессознанке. Меня и обнимал. Надо же, как у меня волосы отросли, пора подстричь это безобразие. Или хотя бы начать уже в хвост собирать. Может, капитан поэтому и злится?
— Что встал? — спросил Эрик. — Давай, шагай уже в себя. Обещаю больше не целовать.
Я фыркнул и шагнул.
— Ну, что там насчет служебных романов? — поинтересовался Эрик.
Мягко поинтересовался, без ехидства, иначе я бы его послал ко всем чертям, а так только угукнул и прикрыл глаза, чувствуя, как мозг перестает чесаться.
— Поспи, Эвен. Разбужу, когда прилетим на место.
Я возражать не стал. Какая же у меня мягкая и теплая постель, никогда раньше не замечал. И одеяло такое славное, вот сейчас завернусь в него, вытянусь…
— Эви, проснись. Мы на месте.
Я открыл глаза, с удивлением поняв, что успел выспаться и отдохнуть. На пробу провел ладонью по стене каюты, дурачась, запросил события, быстро промотал свои одинокие вечера. Ага, вот оно. Эрик, оказывается, сидел со мной рядом все время, что я спал. По волосам гладил. Еще и поцеловал.
— Нам повезло, мусоросборщик прилететь должен только через неделю, последний раз был здесь пять дней назад. Так что, если твоему приятелю пришло в голову выкинуть что-то небольшое, то мы попытаемся это найти. Парни взяли все четыре челнока и чешут квадрат, капитан дал добро на археологические сканеры.
Я успокоился. Эти сканеры ищут обломки костей и монеты, так что от них ничто не ускользнет. Если звездолет догадался сбросить что-нибудь, они это найдут. Если со звездолета вообще успели скинуть хоть что-то. Просто так военные корабли не пропадают.
— Как Лина?
— Плачет, — пожал плечами Эрик. — Не понимаю, откуда в ней столько слез.
Глаза у него снова замерцали.
— Получаю данные, — отрывисто сказал он. — Ничего. Ничего. Снова ничего. И опять ничего. Продолжают разведку. Стоп…
У меня, кажется, остановилось сердце.
— Есть обручальное кольцо. Белый металл. Три синих камня.
— Тащите, — сказал я. — Это точно его. Вместе выбирали перед свадьбой, я еще Рику деньги одалживал, потому что кольцо оказалось дорогущее.
Рик все-таки догадался выбросить единственное, что мог в тот момент, в глупом и немыслимом порыве надеясь, что на место пропажи звездолета придет «Ланора», что я не буду в этот момент в отпуске, что капитан разрешит сканирование, что наши парни вообще согласятся на поисковые полеты.
«Ты надеешься, что я найду вас. Не бойся, старик, я не подведу. Я вытащу из этого кольца даже то, что не вытащит другой».
— Идем в кают-компанию, — Эрик протянул мне руку. — Неизвестно, что ты считаешь, нужно быть готовыми ко всему.
— К чему? — глупо спросил я, идя вслед за ним.
Эрик промолчал.
Стоило мне переступить порог, как на меня уставились две весьма примечательные личности с двух экранов. Высокая красивая белокурая валькирия в черном мундире, прошитом серебром, и здоровенный чернокожий киборг, весь светящийся имплантами.
— Крейсер Серебряных Игл готов.
— Ударные группы Звездных Щитов активированы.
Я сглотнул. Да уж, поддержка пришла весьма мощная. Если звездолет капитана Ириса попал в аномалию, Серебряные Иглы начнут прошивать космос и разыскивать его. Если это было нападение пиратов, Звездные Щиты выследят их. Но как капитаны вообще догадались связаться с нами?
— Работай, — сухо велел Арей, протягивая мне кольцо Рика, которое было бережно упаковано в пакет для археологических находок.
Я уселся в кресло, постарался отрешиться ото всего. Наплевать, что на меня таращится вся команда, наплевать, что на прямой связи висят два капитана элитных военных сил. Я должен просто вытянуть всю информацию.
В память кольца я рухнул моментально. Видел глазами Рика — он позаботился вложить свою информацию в дополнение к остальному. Чертовски хороший псионик, что еще сказать.
— Эви? — шепнули рядом. — Что происходит?
— Все бегают. Чувствую на борту присутствие семнадцати чужих. Нас атакуют. Оборонные системы отключаются одна за другой. У них есть псионики, скоро меня заглушат.
Рик метнулся к ближайшей камере, краем глаза я увидел, как капитан Ирис бьет по клавиатуре, открывая обзор псионику — он тоже догадался, что хочет сделать Рик, и спешил предоставить информацию.
— Корабль… Вижу корабль, — растерянно сказал я.
— Опиши, — мягко сказал Эрик.
— Он… Он черный и большой, — я совсем растерялся.
Что они хотят от меня? Я плохо разбираюсь в кораблях, я совсем не понимаю, как его описать. Зачем Рик его показывает? Здесь нет названия или чего-то подобного. Это не даст информации. Я не смогу спасти капитана Ириса и его команду, Рик во мне ошибся. Я всхлипнул.
— Это просто какой-то корабль. Я не понимаю.
Потом на голову мне опустилась ладонь и взъерошила волосы, как тогда, в детстве. Я вздрогнул.
— Сосредоточься, — сказал голос отца. — Смотри.
— Папа?
— Смотри на корабль. Эви, смотри. Помнишь, ты собирал модели?
— Помню.
Я действительно вспомнил. Огромная стена, полки, уставленные моделями космических кораблей. Отец привозил их мне из каждого полета. Я так любил эту коллекцию, все время играл с ней, представляя, что стану пилотом, когда вырасту. Мать ее уничтожила, наверное. Я не знал, что случилось с этими кораблями. Надо бы начать собирать заново.
— Какая модель?
— Восьмая слева и третья снизу полка, — уверенно сказал я. — «Ястреб», самый крупный корабль Земного Содружества.
— На нем что-то написано?
Я внимательно осмотрел корабль. Рик встал очень удачно, весь «ястреб» был перед ним.
— Нет. Но у него… Да, у него белый кусок обшивки.
Как я сразу это не заметил? Белый маленький квадратик по левому борту. Даст ли это хоть что-то?
— Эвен, — отец снова потрепал меня по волосам. — Не спеши, подумай, осмотрись, может быть, ты что-то еще видишь.
Я принялся оглядываться. Кольцо хорошо впитывало информацию — Рик сбросил все щиты, оставшись беззащитным. Маленький кусочек платины получал сведения потоком.
— Сейчас…
Меня выкинуло из разума Рика, который замер, глядя на корабль. Изображение сразу поплыло — Рик не мог больше держаться, поднял щиты и бегом бросился на кухню, швырнул кольцо в мусоросборник и нажал на сброс. После чего потерял сознание.
— Отматываю. Корабль. Капитан Ирис пытается послать сигнал. На экране строчки.
— Что написано, Эви? — вклинился Эрик.
— «Холидей», — растерянно сказал я. — Это повторяется несколько раз, потом он стирает сообщение.
— Выходи.
Я сосредоточился и вывалился обратно в себя, сразу же схватил стакан воды и принялся жадно пить.
— Отправляемся, — коротко сказал командир Звездных Щитов и отключился.
— Молодец, малыш, — тепло сказала мне валькирия. — Походатайствую о представлении к награде.
Я недоуменно посмотрел на нее. Меня? К награде? Но за что? Все сведения предоставил Рик, который поставил на кон свою жизнь и разум, оставшись в присутствии вражеского «мозгогрыза» беззащитным ради того, чтобы не мешать кольцу впитывать сведения. И капитан Ирис, который специально для меня писал сообщение. Валькирия еще раз улыбнулась мне и исчезла с экрана.
— Как ты? — Эрик поднял меня с кресла, прижал к себе.
— Я слышал голос отца, — растерянно сказал я. — А сейчас не могу его вспомнить.
Капитан Арей издал какой-то странный стонущий звук.
— Да что с вами, сэр? — вызверился я.
Он бросил мне что-то, я машинально поймал, посмотрел на его наручные часы, старинные, со стрелками. И на меня лавиной хлынули воспоминания, скрытые до этого под блоками. Вот отец возвращается из полета, я бегу к нему навстречу, он подкидывает меня к потолку и смеется. Вот он подводит меня к тому самому зеркалу и треплет по волосам, а я смотрю на новенький китель, маленькую копию отцовского. А вот я гордо вписываю в школьную анкету его имя.
Арей Тернс.
— Пап?
Эрик скромно отошел в сторону, предоставляя мне право повиснуть на отцовской шее. Наверное, громче меня рыдала здесь только Лина, у которой случилась истерика от известия о том, что корабль ее отца был атакован. Наводить порядок Эрик, уставший от чужих рыданий, взялся железной рукой. Команда была разогнана по своим местам, Лина утащена в медблок. Меня отпаивал отец.
— Почему ты мне ничего не го … ик… говорил?
— Думал, ты меня знать не хочешь, раз смотришь как на пустое место. Не писал, не звонил. Я же не думал, что твоя мать на такое способна…
Я икнул еще пару раз, но уже устало.
— А кто такой или что такое Холидей?
— Планета. Считалась необитаемой, но Ирис был уверен, что на ней прячутся пираты. Видимо, они почувствовали слежку, вот и решили убрать "хвост". Все, пора спать, — строго сказал отец.
Я немного вырос с того момента, когда он в последний раз относил меня спать, но отец справился. И заснул я, как и раньше, пока меня несли по коридору, так что не заметил, когда меня положили на кровать, кто меня раздевал и какими глазами отец смотрел на Эрика, сунувшегося в каюту.
Проснулся я уже в объятиях Эрика, с нежностью на меня взирающего.
— Какие новости? — я зевнул.
— Вот нет чтобы поцеловать, — заворчал киборг. — Ладно, новостей куча. Во-первых, Лина в отпуске, в больнице у отца. Во-вторых, твой дружок-псионик получил свое кольцо обратно, на радостях чуть прямо там не родил. В-третьих, к награде тебя официально решили не представлять, чтобы не светить твоим именем, а то мало ли что, но почетным знаком Серебряные Иглы и Звездные Щиты тебя наградили. А еще Ледяные Девы, их командир, оказывается, сестрица капитана Ириса. Так что ты у нас теперь друг и брат трем элитным шайкам мордоворотов.
— В-четвертых, я очень хочу поцеловать тебя… Так что притуши громкость новостного канала и иди ко мне, — перебил я, широко улыбаясь.
Я – самый счастливый во всем космосе "нырок". Правда.
Написать отзыв