Улыбка

от Sumya
минифлафф / 13+ слеш
9 сент. 2018 г.
9 сент. 2018 г.
1
3776
 
Все
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Я проснулся под стук дождя. Как и вчера. Как и позавчера. Внезапно разбушевавшаяся стихия приносила кучу проблем. Реки, вышедшие из берегов, затапливали деревни и подмывали опоры мостов. Непрекращающиеся осадки грозили уничтожить урожай. Да и вообще, мадзоку по такой погоде предпочитали сидеть дома, что пагубно сказывалось на развитии экономики страны. Я встал почти сразу. Едва только ноги коснулись ледяного пола, как я заслышал шаги. И кто бы это мог быть в такую несусветную рань? Снял рубашку и аккуратно сложил на подушку, слуги, конечно, прибираться придут, но порядок должен быть во всем. Интересно, где это мои тапки? Неужели опять под кроватью? Так и есть! Каждое утро одно и тоже.

И вот я, стоя на коленях совершенно неподобающим образом, выпятив зад вверх, пытаюсь выудить дурацкую обувь из-под кровати. Дверь открывается. И кто ко мне в такую рань без стука? Вынырнуть получается не слишком быстро. Осознав, что кто-то на меня смотрит, а я в такой «приглашающей» позе, я здорово занервничал. Пару раз стукнулся головой о кровать и, наконец, вылез. В дверях стоял Гюнтер фон Крист. Мой жених. Да… неловкая ситуация. Прикрыв руками пах, а то, как и всегда в присутствии Гюнтера, у меня «поднялось» настроение, я натянул на лицо привычную маску горделивого равнодушия и спросил:

- Чем обязан твоему присутствию в столь ранний час?

Гюнтер смутился, покраснел и отвел от меня взгляд. С чего бы это? Интересно, а он рассматривал меня, пока я выбирался? И если да, то как я ему показался?

- Понимаешь, - прочистив горло, ответил он, - я получил известия из родового имения. В связи со всей этой непогодой там сейчас большие проблемы. Мне нужно съездить и разобраться с ними самому лично…

Он опять смутился. Что это с ним такое? Я нахмурился, не понимая, к чему он клонит. Надо ехать – пускай едет. Мы женихи, а не тюремщики друг другу. Он что, у меня разрешение спрашивать пришел?

- Мне не с кем оставить Гизеллу, – наконец выдал он. - Её нянька промокла под дождем и простыла. Мао Сессилия с младшими сыновьями уехала в имение к Вальторане. Аниссину забрали родители. Большинство персонала отпущено домой, а женщин и вовсе нет.

Я кивал, соглашаясь с тем, что он говорил. Но все еще не понимал, зачем он рассказывает мне то, что я и так знаю.

- Не мог бы ты посидеть с Гизеллой? – по-моему, у меня задергалась бровь. - Я вернусь до вечера. Тебе только и придется, что покормить её завтраком, обедом и ужином и присмотреть за ней, чтобы она никуда не убежала.

Он что, шутит что ли? Гизелла? Это маленькое дикое создание с хвостиками! Нет. Нет и еще раз нет! Ни за что! Отказать надо бы поделикатнее.

- Видишь ли, Гюнтер… - начал я, нахмурившись еще сильнее, - дело в том, что я совсем не умею обращаться с маленькими детьми. Ты же знаешь, я…

Фон Крист помрачнел. Мне почему-то показалось, что вот прямо сейчас лопнет та тоненькая ниточка взаимопонимания, которая тянется между нами. Что если я ему откажу, то это навсегда. И все мои так тщательно лелеемые планы на долгий и счастливый, а главное не фиктивный брак, полетят в бездну.

- Я понял, - холодно ответил мой жених и развернулся к выходу.
- Погоди, - окликнул я его, - я просто хотел уточнить, не пугает ли тебя то, что ты оставишь ребенка с таким неопытным в отношении воспитания детей мадзоку. Я же не отказываюсь.

Гюнтер обернулся, чуть недоверчиво глядя на меня и, видимо, пытаясь разобрать, насколько я серьезен. Мог бы и улыбнуться. Я же его выручаю. Но нет, для меня улыбок у него никогда не бывает. Для мамы, для Вольфрама, для дочери, даже для простой служанки они есть, а вот для меня их нет. Дорого бы я отдал за одну из его улыбок.

- Спасибо, - люблю его голос, мягкий, но четкий. - Я пойду, попрощаюсь с дочерью и сразу в путь.
- Я с тобой! – возвестил я и встал. - Заодно покажешь меня дочери и объяснишь, что меня нужно слушаться.
- Она еще спит, - укоризненно ответил Гюнтер, не глядя на меня. - А тебе бы не помешало одеться!

***


По прошествии получаса я, наспех умывшись и одевшись, стою на пороге детской. Тут пахнет чем-то сладким… От Вольфрама тоже иногда так пахнет. Не то чтобы я много времени проводил с братом, но он умеет быть настырным. И когда он забирается ко мне на колени с книжкой, он тоже пахнет чем-то неуловимо сладким и приятным. Наверное, это запах детства. Маленькая зеленоглазая ведьмочка еще спит, и спасибо Истинному за это! А Гюнтер все никак не может с ней попрощаться, то одеяло поправит, то проведет рукой по волосам, как будто ей не все равно. Наконец оторвавшись от своей ненаглядной дочери, он берет сумку и идет ко мне.

- Вот, - шепчет он, передавая мне какой-то свиток, - я написал её обычное расписание, предпочтения в еде и играх. Надеюсь, тебе будет не слишком сложно ему следовать. И я очень тебе благодарен…

Он тянется и чмокает меня в щеку. Вот это да! Наш первый поцелуй! Он даже на помолвке такого не делал, а тут сам. Сам! Тянусь в ответ, но он уже отстранился и вышел.

- Я провожу! – вижу, как он морщить от моего громкого голоса. Ах, да! Ребенок ведь спит.
- Не стоит, - качает головой фон Крист, - лучше останься. Гизелла скоро проснется, и я не хочу, чтобы она оставалась одна.
- Ладно, - отвечаю уже тише. - Счастливого пути.
- Я постараюсь вернуться к ужину или чуть позже, - обещает он. - Еще раз спасибо, что выручил.

И, не оборачиваясь, стремительными шагами уходит прочь. Так ни разу мне и не улыбнувшись. Ну вот что с ним такое, а? Убудет от него что ли? Ладно, некогда расхолаживаться, пойду возьму в кабинете бумаги и поработаю с ними, пока это создание не соизволит проснуться. Во сколько у нас там подъем по расписанию? Ага, в 9.00-9.30. Хм, какая неприятная неточность. Нет, чтобы каждый день четко вставать в 9.15. Неужели я в этом возрасте тоже позволял себе быть таким же непунктуальным? На поиск нужных бумаг ушло минут десять. Вот только вернувшись, я своей потенциальной подопечной в кровати уже не обнаружил. Ну и где я её теперь искать буду? Пропажа обнаружилась почти сразу. За углом. Далеко ей уйти не удалось. Завернувшись в одеяло, малышка с каким-то остервенением дергала ручку двери в комнату Гюнтера.

- Эй, - окрикнул её я, - ты что из комнаты ушла?!

Бросив на меня один только испуганный взгляд и как-то судорожно дернувшись, ребенок принялся за свои попытки пробиться в запертую комнату с удвоенной силой. Она что, испугалась? Хм, вполне может быть. Вид у меня недружелюбный… Вольфрам, правда, уже привык, что я лаю, но не кусаю, и напрочь игнорирует все мои крики. А вот малышка и впрямь испугалась. Соши! Что же делать. Пришлось присесть на корточки.

- Ребенок, - начал я, - в смысле, Гизелла. Гюнтер, в смысле папа, уехал…

Недоверчивый взгляд и продолжающиеся попытки взломать дверь доказывают, что мой дар убеждения работает только со взрослыми разумными мадзоку. Но мне тоже упорства не занимать, продолжаем:

- Гизелла, - это как с лошадью, нужно звать по имени, чтобы наладить контакт, - папа уехал до вечера, твоя няня заболела. Поэтому за тобой сегодня присматриваю я.

О нет! Она мне поверила! Нижняя губка задрожала, глаза стали огромными и мутными от набежавших слезок. Сейчас будет скандал! Так и есть, секунду спустя это дурацкое создание ростом мне чуть выше колена разразилось потоком слез и криков, не переставая дергать несчастную дверь. Что ж, когда метод переговоров не оправдывает себя, приходится переходить к грубой силе. Я быстро подошел к тому месту, где стояла ведьмочка, и взял её на руки. От неожиданности зеленоглазое создание даже реветь перестало. На пару секунд. А потом я чуть не оглох. И чуть её не выронил! Так, что там было дальше в этом дурацком списке? Одеться, умыться. Отлично! Вперед в детскую.

- И не ори мне в ухо! – рыкнул я.

Ксо, похоже, она опять испугалась. Если так пойдет и дальше, верну Гюнтеру ребенка-заику. Не думаю, что он это оценит… Выпутав всхлипывающую девочку из одеяла, я понял, что не имею ни малейшего представления, во что принято одевать маленьких девочек. Обратился к заветному списку, но и там подсказок не нашлось. «Тепло одеть». Спасибо, Гюнтер! Очень информативно!

- Э, - удачное начало фразы, - Гизелла. Тебе надо переодеться!

Утерев кулачком нос, ребенок смотрел на меня раздраженно. Мы так и мерили друг друга взглядами, пока, наконец, я, не выдержав первым, не пошел к шкафу. И едва успел перехватить эту маленькую перебежчицу, решившую опять куда-то смыться!

- Стоять! – опять слезы на глазах, надо запомнить - на ребенка орать нельзя. На этого конкретного ребенка. На Вольфрама можно.

Держа брыкающуюся девочку подмышкой, я вернулся к шкафу. Хм, и что из этого подпадает под категорию «тепло»? Так, шелковым платьицам – отказать. Ага! Шерстяные чулки и жилетка. Это точно тепло! А куртка на меху у неё есть?

- Хочу зайчика, - раздалось сбоку. Хм, со мной разговаривают, да еще каким командным тоном! – Хочу зайчика!

Настойчивая малышка, ничего не скажешь.

- Какого зайчика? – ладно, пойду ей на уступку и дам несчастного зайца.
- Костюм зайчика, - поясняют мне из-под подмышки, и взгляд такой, как будто бы это мне нужна нянька, а не ёй.

И что из этого может быть костюмом зайчика? Зайчик - это же что-то темно-зеленое с круглыми ушами и длинным пушистым хвостом. А здесь я ничего подобного не вижу.

- И где? – это мысли вслух, сейчас скажу ведьмочке, что костюма нет, и нарвусь на очередную истерику.
- Вон, - тоненький как тростиночка пальчик тыкает куда-то в район третьей полки. Так, что тут у нас? Что-то мягкое и пушистое. Шерстяное. – Это?- на всякий случай уточняю я.
- Да, - еще один такой взгляд, и я зарычу.

Ставлю ребенка на пол. Вижу, что она без тапок, и переставляю на кровать. Костюм состоит из кофточки и штанишек, сиреневых. Ничего общего с зайцами… Ладно, давай тебя переодевать. Получаю по рукам. Что опять не так?

- Я сама! – ишь ты какая. Ладно, сама так сама. – Отвернись!

Что опять не так?

- Я же девочка! – поясняет мне дикое создание. Опять этот взгляд. Я рычу. Она насупливается и складывает ручки на груди.

Ладно, делай как знаешь! Отворачиваюсь. За спиной начинается шебуршание.

- Дай мне трусики! - вот это командный тон. Невольно восхищаюсь смелостью малышки. Интересно, а Гюнтера она также гоняет?

Но все же покорно иду и нахожу в шкафу означенный предмет туалета. Когда поворачиваюсь, чтобы отдать, меня настигает громкий окрик:

- Не смотри!

Я чуть на месте не подпрыгнул. Послушно прикрывая глаза рукой, отдаю нижнее белье малышке. Пальчики у неё холодные, почти ледяные. Да, беготня по коридорам босиком до добра не доводит. Не приведи Истинный, заболеет. Я же потом вовек перед Гюнтером не оправдаюсь! Наконец шебурщание прекратилось.

- Я могу повернуться? – спрашиваю чуть иронично.

А в ответ тишина. Так… Прекрасно, опять сбежала и опять босиком! Да что ж такое?! Нагоняю в коридоре. Уже не церемонясь, подхватываю и тащу обратно в детскую. Вырывается и орет. Нет, я точно оглохну к вечеру.

- А ну цыц! – шикаю на ребенка.

Притаскиваю в комнату. Сажаю на кровать. Предусмотрительно запираю дверь во избежание всяческих непредусмотренных ситуаций и отправляюсь на поиски обуви. Нашел чулки и ботиночки. Так, где это чудо? Все еще на кровати? Удивительно! Сидит, насупившись, ручки на груди сложила и дуется. А вообще она хорошенькая… когда не орет. Пришлось встать на колени и обуть ребенка. Ну, наконец-то. Теперь умываться!

Процесс умывания прошел без эксцессов. Если не считать того, что меня облили холодной водой. Но я все же склонен полагать, что это было неудачное стечение обстоятельств, нежели спланированная акция саботажа. Хотя некоторые сомнения у меня на это счет есть…

Следующим пунктом, шедшим отдельно, было расчесывание. Усадил ребенка на стул. Взял в руки расческу и вдруг:

- Не надо… - и глазки такие молящие, губки опять дрожат, слезки блестят.
- Ты что? – верчу в руках щетку. - Бить я тебя не собираюсь, чтобы ты там себе не напридумывала.

Опять тянусь к волосам.

- Не надо, - слезки побежали. Ну вот, опять умываться!
- Слушай, хватит уже капризничать! – я начинаю сердиться всерьез. - Я тебя все равно расчешу, даже если для этого мне придется привязать тебя к стулу. Так что сиди тихо!

Обиделась. Да что не так? А что у нас на голове? Колтун! Прекрасно, завтрак с 10.00-10.30 переносится на 11.00. Откладываю расческу и аккуратно начинаю распутывать прядки буквально по волоску. Они такие мягонькие, нежные. Что уже не плачем? И что это она так удивленно на меня смотрит?

- Ты не будешь дергать? – спрашивает, глядя исподлобья.
- Не буду, - продолжаю свое неблагодарное дело по превращению вороньего гнезда в прическу.
- А Селли всегда дергает, - вздыхает как-то очень по-взрослому.
- Селли – это твоя няня? – уточняю на всякий случай.
- Ага, - еще один тяжелый вздох, - она говорит, что у меня волосы как пакля и что их обстричь надо.

Вот еще! Какая умная выискалась! Наконец разобрал все, можно и расчесывать. Осторожно вожу щеткой, стараясь не сделать больно. И совсем не как пакля! Скорее как пух.

- У тебя хорошие волосы, - женщины ведь любят комплименты? – Тебе косичку заплести или хвостик сделать?

Стучит пальчиком по подбородку. Выбирает. Совсем как мама перед походом на свидание. С таким же видом она выбирает платья.

- Косичку, - следует вердикт.

Косичку, так косичку. Где тут ленты?

- Нет, две! – несется мне в спину. Ну точно - вылитая мама.

Заплел ей две косички, как она и хотела. Правая, правда, вышла толще левой, но это потому что у меня практики мало. Критически осмотрела себя в зеркало и кивнула. Одобрено. Нет, все же отличия от мамы есть. Родственница кос разного размера мне бы не простила!

- Пойдем есть? – уточняю я и протягиваю руку.
- А когда папа вернется? – ручки за спину спрятала.
- Вечером, после ужина.
- А он будет меня укладывать или ты? – вот еще сдалась мне эта радость, укладывать её в постель.
- Если успеет - будет. Пошли есть, - опять беру её подмышку и несу на кухню. Такими темпами у меня это скоро войдет в привычку, хорошо еще она легкая.

Так, что у нас там в заветном списке? «Завтрак: каша и молоко» К счастью, на кухне все же есть прислуга! Заказываю кашу для ребенка и тосты с кофе для себя. Велю присмотреть за девочкой, а сам отправляюсь за бумагами, оставленными в детской. Нет, положительно это зеленоглазое создание плохо на меня влияет, я становлюсь рассеянным.

Возвращаюсь на кухню с нехорошим предчувствием и даже готовностью отправиться на очередные поиски. Но нет. Ей удалось меня удивить! Сидит там, где я её и оставил, ест кашу. В целом завтрак можно назвать удачным. Я внес правки в два законопроекта и спас их от разлитого маленькой ручкой кофе. После завтрака мы отправились в мой кабинет. Я работать, она играть. Через пять минут я понял, что чтобы играть, ей нужны игрушки. Пошли вместе в детскую. Правда, вместо какого-нибудь пушистика или куклы девочка предпочла большую, толстую книгу в темной обложке. Вот уж истинная дочь Гюнтера.
До обеда все было хорошо. Я работал, она читала. И вообще Гизелла оказалась очень тихим ребенком, не то что Вольфрам. С таким ребенком я вполне готов смирится.

Очнулся я только в семь, пропустив означенное женихом время обеда на несколько часов! К счастью, слуги в замке были не столь забывчивы и ребенку принесли чай с печеньем. Мне, кстати, тоже. На краю стола стоят. А я даже и не заметил.

- Пойдем ужинать? – уточнил я, глядя на девочку, которая так же, как и её отец, просто не умеет оторваться от книги вовремя.

Малышка подняла на меня мутные глаза и кивнула. Определенно, ребенку в таком возрасте нельзя так много читать. Опять взял её на руки, только в этот раз не под мышку, а посадил на бок, придерживая рукой. Да, однозначно, носить этого ребенка на руках войдет у меня в привычку. За ужином, который был и обедом, я решил узнать свою будущую приемную дочь поближе. Поэтому, отложив документы и заставив её расстаться с этим огромным талмудом, я выбрал вполне нейтральною тему.

- Что за сказки ты читаешь?
- Это не сказки, - надулась Гизелла.
- А что?
- Я читала главу о пищеварении, - с умным видом пояснила малышка.
- Расскажешь? - на свою беду я решил поддержать светскую беседу.
- А ты в курсе, что твой кишечник состоит из толстой и тонкой кишки? И что в толстой кишке выделяют четыре основных отдела, последний из которых называется прямая кишка с широкой частью — ампулой прямой кишки и оконечной сужающейся частью — заднепроходным каналом, которая заканчивается анусом? – решила выяснить у меня малышка.

Простите, я забрызгал супом стол. Я не специально, я подавился! Клянусь – это несколько больше, чем я хотел знать о строении своего тела! И явно много больше, чем положено знать такой маленькой девочке!

- Э, Гизелла, - тихо, спокойно, не орем, не пугаем ребенка.
- Хочешь, расскажу о синтезе холестерина в печени?

Нет, деточка, не хочу. Я вообще ничего не хочу. В том числе и есть. Видимо, мое нежелание написано у меня на лице.

- А о работе желчного пузыря ты тоже слушать не будешь? – расстроилась. А уж я-то как расстроен. И кто только следит за воспитанием этого ребенка?
- Поела? – спрашиваю строго. Кивает. Поникшая, грустная, несчастная. Но не плачет. Губки поджала и молчит. - Идем.

Беру это чудо без перьев с её талмудом об анатомии и несу к себе. Где-то у меня оставалась книжка, которую мы читали с Вольфрамом. Нормальная книжка. Со сказками для детей. Так, где она тут? Сажаю малышку на кровать, нахожу книгу и раскрываю на первой странице.

- Слушай внимательно, - строгий взгляд и девочка притихла. - «Белоснежная страна». Одним чудесным зимним днем прекрасная принцесса по имени Иллия пожелал отведать на завтрак свежих ягод…

Время пролетело незаметно. Гизелла явно увлеклась, а моих навыков, оттренированных на Вольфраме, хватило, чтобы читать медленно и четко. В общем, пару часов мы провели совершенно не конструктивно, но приятно. Остановился я, только когда теплое тельце привалилось к моему боку, сладко посапывая. Поднял девочку на руки и отнес в детскую. Стараясь не разбудить, переодел в пижамку, с усмешкой вспоминая утренние события. Прикрыл одеяльцем, погладил по голове и ушел к себе. Сел за стол и продолжил работать. Неожиданно грянул гром. Только этого еще не хватало, ко всем нашим неприятностям с дождем еще одна выходка со стороны стихии. И где же Гюнтер? Пора бы ему уже вернуться. Как бы не случилось чего.

Гроза разыгралась отменная. Громыхал гром, сверкала молния, дождь с остервенением был в окна. Видимо, Гюнтер решил остаться в своем поместье. И правильно! Только самоубийцы разъезжают по дорогам в такую погоду на ночь глядя. Надо бы проверить ребенка. Открываю дверь, а мне что-то мешает. Да вот и сам ребенок. Опять закутана в одеяло, опять слезки на глазах. Только в этот раз она у моей двери.

- Что с тобой малышка? – сажусь на корточки, беру на руки.
- Гроза, - шепчет она и прижимается ко мне.
- Ты боишься грозы? – и как я раньше об этом не подумал.

Кивает и еще теснее прижимается. Что же с тобой делать? Поднимаю с пола. Ножки опять ледяные. «Универсальный ребенок, замерзающий за считанные секунды, модель 1.1», так назвала бы её Аниссина.
Укладываю на свою кровать, укутываю одеялом. Не дает встать, тянет к себе. Ладно, полежу рядом, пока не уснет.

- Гвендаль, - в первый раз меня по имени назвала, – а ты правда женишься на папе?
- Выйду замуж, - поправляю я её. - Правда. А тебе кто об этом сказал? Папа?
- Нет, - качает головой и грустно отвечает, - Селли…

Опять эта нянька…

- И что она сказала? – чувствую, сейчас услышу что-то малоприятное.
- Что когда бы поженитесь, позамужитесь, - поправляет сама себя, - то ты отошлешь меня в пансион, где будут невкусно кормить и не дадут читать книги. Но ты же не отошлешь? Ты же хороший?

Слезки на глазах висят, губки дрожат. Наверное, бедный ребенок за всю жизнь столько не ревел, сколько за сегодня наревелся со мной. Противное чувство в груди. Я же не виноват в этом или виноват?

- Никуда мы тебя не отошлем, - говорю твердо и глядя в глаза, как со взрослой. - Ты же будешь теперь и моей дочерью. Я буду о тебе заботится и любить.
- А Селли говорила, что я тебе не нужна! Что ты не любишь маленьких девочек! Что ты злой и агрессивный!

Ох, и получит у меня эта нянька… расчет! И никаких рекомендательных писем! Так обращаться с дочерью Гюнтера. Нет! С нашей дочерью! Злости на неё не хватает. Особенно если учесть, что во многом она права… Я и правда думал, что не люблю маленьких девочек, и хотел поговорить с Гюнтером об отправке Гизеллы в пансион благородных девиц. Для её же пользы, между прочим! И для моей! Рассчитывал, что если она не будет вертеться под ногами, легче будет уломать будущего мужа перейти к более близким отношениям. Или хотя бы переехать жить ко мне, как все нормальные помолвленные пары. Щемит в груди. Чувство вины… Вот что это!

- Я не люблю маленьких девочек, - что ж, это, по крайней мере, правда, - но ты же будешь моей дочкой, для тебя я сделаю исключение.

Никогда не думал, что зеленые глаза могут быть так выразительны. Она мне поверила. Не удержался и поцеловал девочку в лобик. Улыбается. Смешная.

- Селли не всегда была плохой. Раньше она со мной играла. Читала сказки и причесывала меня не больно, - смотрит на меня доверчиво. – Это потом, когда папа собрался на тебе жениться, она стала сердитой.

Треплю ребенка по щечке. Не знаю, что сказать. Понятно, нянька приревновала Гюнтера. Неужели у них что-то было? Следующей нянькой возьмем старуху! Слепую! Так, на всякий случай. А еще лучше мужчину! Нет! Мужчина не лучше! Лучше привлеку маму и Аниссину к воспитанию девочки. У них же должны быть какие-то врожденные инстинкты. И никаких нянек! Сами справимся!

- Спи, - делаю строгое лицо.
- А папа скоро приедет? – трет кулачками глаза.
- Не знаю, думаю, что утром.
- А можно я тут останусь? Мне папа разрешает оставаться, если гроза.

Что-то мне подсказывает, что мне безбожно врут. Ну да ладно, пускай остается. Встаю, снимаю с полки вязанного когёдзоку и протягиваю малышке.

- Черепашка, - расплывается она в улыбке. - Это мне?

Не знаю, как реагировать на это нелогичное и противоречащее всякому здравому смыслу приписывание когёдзоку к отряду пресмыкающихся, поэтому просто киваю.

- Да, тебе, спи давай.

Как и следовало ожидать, в обнимку со зверушкой девочка вскоре уснула крепким сном, не обращая внимания ни на раскаты грома, ни на всполохи молний. Через пару часов я ощутил усталость, отложил бумаги и прилег рядом, просто на пару минут. Потом снова вернусь к делам. Я устал, день был насыщенный. Я только на минуту закрою глаза и…

***


Что разбудило меня – непонятно. Свечи уже почти догорели. Рядом, зарывшись лицом в когёдзоку, сопела Гизелла. Дверь в комнату была открыта. Сверкнула молния. На пороге стоял Гюнтер. Этот сумасшедший все же вернулся, несмотря ни на что. Вокруг него натекла целая лужа воды, безнадежно испортив мой дайшимаронский ковер. Но это было неважно. Гюнтер смотрел на меня… на нас. Он улыбался…
Написать отзыв