Дочь Рассвета

максиAU, фэнтези / 16+
25 сент. 2018 г.
25 нояб. 2018 г.
5
19071
 
Все
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
Лорд Пруэтт поговорил с внучкой и снова занялся делами, а Сиена попала в руки бабушек, которые начали разбирать ошибки внучки в этикете. Уже к обеду Сиена хотела сбежать, но не вышло, Донни отлично знал свое дело ухода за детьми. Потом была пытка с сотрудником «Твилтинг и Таффтинг», когда племянник мистера Таффтинг производил обмер Сиены и подбор фасонов. Так оказалось, что у нее длинная шея, доставшаяся от Блеков, общая стройность и тонкий костяк, такой как мать ей не стать. Сиена мысленно поблагодарила Мерлина за это. После своего ухода молодой человек оставил два платья и одни туфельки, которые подошли, ступня у девочки также оказалась миниатюрной, пообещав к завтрашнему вечеру прислать выбранный заказ.
     Занятие по истории магии, ужин и книжка со сказками Бидля закончили этот день. Сиена чувствовала себя птицей в клетке, в доме родителей она имела больше свободы.
     Вспомнив свой совет Поттеру спрашивать непонятное, она отправилась к Лукреции перед сном, единственный момент свободы, так как две бабушки не могли оставить ее больше, чем на два часа, а потом обязательно появлялись рядом, а поцелуй на ночь они, кажется, возвели в традицию.
— Бабушка, а откуда вы знаете вектор мистера Снейпа?
— На самом деле все просто, — Лукреция похлопала по тыльной стороне ладошки Сиены. — Я в юности овладевала кровной магией, это наше, блековское ремесло, возведенное до невиданных вершин. Достаточно быстро я увлеклась идеей найти безопасную область применения, хотела популяризировать ее, показать, что это не только проклятия и изменения генетики. Мне не запрещали, но и не верили, думали, девичья блажь, — она усмехнулась. — Тогда Альфарду сговорили дочку Принца, совсем девчонку еще. Лорд Принц с уважением отнесся к моим изысканиям и позволил сделать замеры Эйлин и его. В общем, я не смогла полученные данные правильно рассчитать, так что задвинула их подальше. А когда недавно зашла речь о сыне Эйлин, я просто порылась в архиве у Блеков, нашла свои записи, там ничего особенного не было, кроме точно определенных векторов. Вот так, — улыбнулась она. — Я встречала Снейпа у Малфоев пару раз, он почти полностью пошел в мать и деда, так что его вектор не может слишком сильно отличаться от их. Теперь тебе понятно?
— Да. Интересно. А вы приборы где взяли, которыми меня мерили? Как эти вектора определяете? На глаз?
— Это артефакты, изготовленные по моим чертежам. Даже невыразимцам они иногда требуются, и они нанимают меня, чтобы воспользоваться ими. А вектора определить несложно, когда есть опыт, ты сможешь этому научиться. К векторами все логично и прозрачно.
— Надо же, — вздохнула Сиена. — Я хотела бы понять их принцип действия.
     Бабушки удалились, Донни погасил свет, но Сиена поняла, что уснуть ей не удастся. Повертевшись немного, она все же села на постели.
— Донни!
— Почему молодая хозяйка не спит? — сразу же появился домовик.
— Ты можешь мне принести свитки, чернила и перо? Я хочу написать письмо.
— Молодой хозяйке нужно спать. Донни принесет теплого молока с медом.
— Нет. Я не усну, пока не напишу письма, — нахмурилась Сиена. — А потом так и быть, выпью молока и буду спать.
— Донни принесет.
     Под укоряющим взглядом домовика Сиена быстро написала даже не письма, записки. Папе, где просила передать привет маме и близнецам, отдельное послание Перси и Рону и еще одно крестным с Луной. Она всем призналась, что очень скучает и надеется скоро их увидеть, а брату сделала приписочку, что крысу лучше всего назвать Питером и относиться к нему как к человеку. Попросив отправить письма в дом Уизли в руки Артура Уизли, а другое мистеру Лавгуду, Сиенна выпила стакан молока, попросила очистить ей зубки и улеглась в постель, чтобы тут же заснуть после щелчка домовика. Он же послушно понес письма молодой хозяйки лорду Пруэтту. Что ребенок может знать, поэтому необходимость отослать корреспонденцию юной леди стоит решить Хозяину.
     Пруэтт быстро просмотрел письма внучки, отметил, что над почерком еще работать и работать, и решил передать послание Лавгудам для отправки домовику, добавив собственную записку с предложением встретиться в кафе Фортескью в полдень, письма же к семье Уизли отложил. Пока артефакт не прибудет, не стоит внучке общаться с Предателями, тем более завтра на вечер приглашен в Пруэтт-мэнор Снейп, Теобальд на него посмотрит сначала, что это за маг, и стоит ли его вообще рассматривать как жениха, а потом возьмет с него клятву хранить тайну о клиенте и отправит к Уизли. Это будет уже поздним вечером, внучка давно будет спать, Артур по договоренности станет ждать их. Там Теобальд лично передаст письма Сиены и посмотрит на этого мальчика, Персиваля, чем он задел сердечко внучки, заодно проверит его на Печать предательства, вдруг и у него есть перспектива…
     Сиена следующий день ждала писем, оборачивалась на каждое обращение домовика, но нет. Было обидно до слез. Дед целый день пропадал по делам, а за Сиену взялись бабушки, два часа заставили писать прописи. К обеду она почувствовала себя обманутой, потерянной и одинокой, слезы то и дело норовили выступить. Одна мысль, что ей придется столько времени побыть бесправным ребенком, вызвала медленно подкатывающуюся истерику. Спусковым крючком стихийного выброса послужил приезд тети деда, Мюриэль, из Соединенных Штатов. Дамочка накинулась на Сиену, когда та учтиво не поприветствовала встреченную мадам, ярко одетую в стиле начала века, притом, что та обладала пышными формами, а застыла с раскрытым ртом. Почему Мюриэль сорвалась, потом никого не интересовало, вокруг Сиены разом образовалась воронка и понеслась к женщине. Однако та проявила феноменальную прыткость, аппарировала за спину девочки, подхватила ее и аппарировала в тренировочный зал, там прижала к себе малышку и позволила ей выплакаться. Следом аппарировали к ним бабушки и дед Игнотус.
— Тетушка Мюри, что случилось? — спросил дед Игнотус, рассматривая потрепанных Сиену и родственницу. — От гостиной осталось всего ничего.
— Я отчитала девочку, — призналась старушка. — Не думала я, что она окажется бомбой с подожженным фитилем. Девочки, малышка слаба в этикете.
— Мюриэль, не веди себя с ней, как с пятилеткой, и все будет хорошо, — сказала Лукреция и, выдернув Сиену из рук тетки, утерла той слезы. — На что ты обиделась, детка, на самом деле?
     Через десять минут компания пила кофе и сладкий какао в случае девочки. Сиена совершенно точно тосковала по близким, но нарушить волю главы рода никто не мог.
— Предлагаю позвать Гарри и устроить им совместный урок по Теории магии, — предложила Лукреция. — Игги, ты же наведаешься Диагон-аллею и купишь две детские метлы для пяти-шестилеток. Кто знаком с Лавгудами?
— Я, — виновато шмыгнула носом тетушка. — Я письмо ей привезла оттуда, думаю, могу написать Пандоре, пригласить ее с дочкой к нам на послеполуденный чай.
— Отличная идея, — кивнула Элоиза. — Лукреция, иди за Гарри.
     Так что к появлению лорда Пруэтта на обед в мэноре снова воцарился мир и покой, только взрослые вспомнили, что у малышки взрослая память. Гарри появился только к трем часам, полусонным, оказывается, он задремал за книжкой. С ним пришла Кассиопея, очень пожилая леди строгого вида, и стала обсуждать с бабушками учебный план, Блекам понравилась идея учить детей вместе. Оба ребенка осколки семей, у Пруэттов и Блеков одни старики, поэтому занятия решили проводить у благородного семейства Блек, а игры у Пруэттов.
     А потом появились тетя Панни и Луна, Сиена почувствовали себя чуточку лучше. Она натискалась и с крестной, и сестричкой, а взрослые ждали. Поттер же обиженно отвернулся, поэтому Сиена подвела Луну и представила ей мальчика.
— Лулу, это Гарри Поттер, мой кузен. Гарри, это Полумна, моя сестра по магии и лучшая подруга.
— Очень приятно, — Поттер выполнил четко выверенный поклон и с любопытством взглянул на гостью. — А почему Сиена назвала тебя собачьим именем?
— Каким? — с детским любопытством спросила Полумна.
— Лулу. Тетя Марджори сводила своего Злыдня с сучкой Лулу, — охотно объяснил он, не замечая, как глаза Луны наполняются слезами.
— Я не сучка, — всхлипнула Луна, прежде чем разрыдаться, но Сиена успела ее обнять и начать шептать ласковости.
— Ой! — Поттер дернулся, схватившись за зад, и оглянулся, Кассиопея и Лукреция глазами метали молнии.
— Молодой человек, потрудитесь извиниться перед юной леди! — отчеканила Кассиопея. — Вижу, вас еще рано выпускать в общество, вы не научились придерживать свой развязанный язык.
Гарри залился краской по самую макушку, съежился и стал выглядеть таким несчастным, что ему оставалось тоже только расплакаться. Но он закусил губу, отчаянно шмыгнул носом и, уставившись в пол, сдавленно произнес:
— Я не имел в виду ничего плохого… Прости меня… Лулу очень красивое имя. Не плачь, ну пожалуйста…
Пандора внимательно наблюдала за происходящим, но не вмешивалась.
— Почему бы вам не утешить дочь? — спросила Элоиза гостью.
— Это детские дела и она должна учиться сама разбираться с ними, — ответила миссис Лавгуд. — Тем более я вижу, что Сиена прекрасно справляется, мальчик уже извинился и мне интересно, как долго будет дуться моя дочь.
Элоиза только с укором покачала головой. Но Луна вытерла слезы, шмыгнула напоследок и улыбнулась Гарри, отстранившись от подружки.
— Гарри тоже неполное имя?
— Да. Гарольд записано в моих документах. Но я привык, что меня зовут Гарри, — немного успокоился Поттер.
— А я буду называть тебя полным именем, — задрала носик Луна.
— Да пожалуйста, — пожал плечами Гарри.
— Си, твои так скучают по тебе, — обернулась с воодушевлением Луна. — Сначала пришел Персиваль спросить о тебе. Потом мистер Уизли к папе, затем близнецы. Они, представь себе, вежливо спросили, где их сестренка. А Рон даже не осмелился подойти, слонялся вокруг с тоскливым видом. Честно, он напомнил мне потерявшегося домашнего пса. Тебе их совсем не жалко?
— Жалко. Я по ним скучаю… Меня не пускают к ним, — пожаловалась Сиена. — А что ты им ответила?
— Правду. Что ты понравилась дедушке и он тебя забрал, — она легко пожала плечами. — Должен же кто-то заботиться о стариках.
Леди Элоиза поперхнулась от непосредственности Луны.
— Они вроде бы поняли, — улыбнулась девочка.
— Я тоже так думаю, — высказался Гарри и теперь Кассиопея натянуто улыбнулась.
     Детей отправили в зимний сад, где Луна заинтересовалась растениями. Она с такой радостью делилась впечатлениями со спутниками, что Гарри все больше удивлялся. Мелкая девчонка ростом чуть выше Сиены, настолько хрупкая на вид, что казалось ее вот сейчас унесет ветер, а волосы были из лунного света. Бледная кожа и неяркие голубые глаза добавляли ей нечеловеческого обаяния. Поэтому все, что она говорила, Поттер воспринимал как откровение. Сиена посмеивалась, Луна натуралистка, странные существа и растения увлекут ее в дальнейшем, а Гарри артефактор, быть может, аврор, если Дамблдор сумеет ему промыть мозги, но не путешественник. Теперь становилось понятны намеки на вектора, чисто житейски рассматривались наклонности человека и его внутренние стремления. Однако существовал огромный вопрос, насколько изменится Луна, если ее мать не погибнет? Сейчас это был обычный любознательный ребенок, с щенячьим восторгом познающий жизнь, не было в ней еще канонных странностей, и Сиена надеялась, что не будет.
     Леди Элоиза с Лукрецией за полтора часа до чего-то договорились, а дети в это время все же кое-как научились летать на детской метле. Оказалось, Луна частенько подглядывала за соседями, летающими на метлах, но у Лавгудов этих ведьминских средств передвижения не имелось, а просить у Уизли, она знала, бесполезное дело. А тут… Глаза Луны сверкали от счастья, серебристый смех то и дело вспыхивал по поводу и без, и Сиена вдруг сообразила, что подружка ее напропалую кокетничает. Если учесть, что ее не учили, то выходит, эти способности у нее в крови? Луна открылась с другой стороны, и Сиена дала себе слово выпросить у нее мастер-класс в свое время, а до этого момента внимательно наблюдать.
     Гости разошлись, дети расстались довольными, Сиена же поняла всю эфемерность планов на нее и своих на друзей. Они сейчас всего лишь личинки, заготовки взрослых магов, легко впитывающие любые влияния, и изменяющиеся согласно обстоятельствам. Как растение поворачивается к солнцу, чтобы больше впитать солнечного света, так и они будут реагировать на различные ситуации. Так что предсказывать вектора и склонности Гарри или Луны пока глупо. К тому же мадам Роулинг не пророк, и этот мир не создан ею, а потому не факт, что будущее покатится по известным рельсам.
     Ближе к вечеру примчался лорд Пруэтт, Сиену быстро обрядили в белую рубаху типа крестильной и повели в ритуальный зал. Сам дедушка был одет в длинную рубашку из грубого холста и шаркал кожаными шлепками. Ритуальный зал оказался крошечной комнатой на минус втором уровне, так показалось Сиене, так как они долго спускались вниз по широкой каменной лестнице до винного погреба, а потом еще ниже — уже по узкой и крутой, где вдвоем было не пройти. Потихоньку они оказались внизу, на песке, а уже там прошли к двойным полукруглым дверям.
— Здесь наш источник. Уровнем вверх ритуальный зал, там проводятся такие мероприятия, как вступление в брак, там даже есть осколок источника в алтаре. Здесь же старинный камень. Это наша история. Просто не пугайся, здесь сердце нашего рода.
     Дедушка открыл двери и, пригнув голову, вошел внутрь.
— Иди сюда, — позвал он ее, и Сиена сделала несколько робких шагов вперед.
     Такая комната могла быть кельей монаха, три на четыре метра, посередине на песке возвышается грубо отесанная глыба из странного черного камня. Постепенно стало светлее, это разгорелись светлые камни в кладке.
— Это светонесущий камень, раньше всегда так строили, — сказал дедушка. — Он светит от впитываемой магии человека. Давай руку, внучка.
     Как бы не запрещали кровную магию, называя ее темной, именно она лежала в основе манипулирования источниками, так думала Сиена, наблюдая за ярким сиянием, развернувшимся в ответ на катрен, прочитанный дедом, и ее кровь. Световая реакция источника последовательно менялась, лорд Пруэтт наблюдал за этим, и Сиена подумала, что он считывает информацию. Когда иллюминация погасла, дед цепко схватил внучку за руку и шагнул к выходу, видимо, старательно удерживая в сознании полученную информацию.
     Уже сидя в своей комнате, Сиена вслушивалась в себя, с одной стороны, казалось, ничего не изменилось, с другой же мнилось, что даже дышать стало легче.
     Дед позвал Сиену к себе через два часа, когда она отдохнула и начала обдумывать, чем же заняться.
— Хочешь узнать, приняла ли тебя магия рода? — устало улыбнулся дед.
— А что, могла не принять? — удивилась Сиена.
— Могла, — прикрыл на миг глаза лорд Пруэтт, — Особенно после принятия в другой род. Но тебе повезло, или вернее, это было предопределено, магия Уэсли созвучна со старой магией Пруэтт,      такая же тяжелая и плотная. У них демоны в основателях, а у нас феникс. Это сейчас считается, что феникс олицетворяет собой свет… — дедушка сокрушенно покачал головой. — Феникс… светлый… Надо же… Феникс тоже из Инферно, собственно их демоны и притащили в этот мир. Слезы его концентрированный яд, целебными они становятся в исключительных случаях. Пение их завораживает и может убить, как и огонь. А еще их эгоизм, они лишены альтруизма. Мы с восемнадцатого века стали позиционировать себя как светлый род и к настоящему моменту мало кто вспомнит про нас как темных магов. Мать твоя просто остановилась на изучении светлого спектра магии, а по сути ограничила себя.
— А заклинания, дедушка? Откуда идут такие таланты в чарах? — сверкнула глазенками Сиена.
— Оттуда же, — хмыкнул Теобальд. — Наследие феникса дает ясность сознания и способность видеть нити плетений, сила есть, а терпение и знания — это моя заслуга. Феникс дал нам не один постоянный дар, а множество, какую они форму они примут у тебя, мы не знаем и не можем предполагать. Тебя не удивлял голос твоей матери? Когда она кричит, всех почти парализует, все валится из рук, а ей достался лишь отголосок дара. Твой дядя, Гидеон, владел стихией огня, а Фабиан… из любого зелья мог сделать яд, не зря они делали шуточные зелья, там его талант и пригодился. А еще способность видеть скрытое, понимаешь ли, Фаб унаследовал и ментальный дар.
— А зачем вы стали притворяться светлыми? — Сиена задала мучающий вопрос.
— Тенденция была такая. Маглы в восемнадцатом веке начали стремительно развиваться, так что в девятнадцатом веке маги удивленно обратили на них внимание. А ведь и было-то, что самые значимые изобретения сделали сквибы первого поколения. Как тут не сказать, что они воспользовались нашей магией, которая плещется в них без возможности выйти? Их изобретения позволили людям жить легче и некоторые маги объявили, что маглы… такие же как мы. Они восприняли прогресс как замену магии, забыв, что это не только облегчение физического труда. А если так, то давайте жить вместе и пользоваться достижениями друг друга. Это была общая тенденция нашего общества, мы позволили полукровкам и детям тех самых сквибов становиться министрами, вообразившими, что они сами представляют что-то значимое. То, что все это заслуга магии, лицемерно замалчивалось. Роды, хранители магии с тяжелой энергией, стали восприниматься как анахронизм, помеха прогрессу, а они в ответ начали сопротивляться. Темные Лорды ведь не просто так стали появляться. Почти всегда это был чистокровный маг с радикальными взглядами, последний Темный лорд несколько выбивается из ряда. Поэтому мои предки просто стали скрывать темные дары, а предъявлять обществу либо их отголосок, либо просто умалчивать об истинной мощи. Понадобилось полтора века и нас считают светлым родом, — театрально развел руками Пруэтт.
— То есть стало модно выглядеть идиотами и слабосилками? — уточнила Сиена. — Именно поэтому Дамблдор рядится под Мерлина, вешает колокольчики и носит дикой расцветки мантии?
— Да. Он мастерски отвлекает внимание от того, что сильный темный маг. У него нет мэнора с древней защитой, он всегда на виду, это вынужденная мера. Пятьдесят лет назад, когда он прятался в Хогвартсе в роли профессора Трансфигурации, он выглядел эксцентрично, но вполне нормально, но он и считался обычным законопослушным магом. Победа над Гриндевальдом заставила общество посмотреть на него как могущественного чародея. Он моментально облачился в этот шутовской наряд и заговорил о силе любви. Сумел отвлечь от себя внимание. Позже, думаю, он занялся интригами от скуки. Глупо думать, что такой сильный маг удовольствуется ролью администратора школы.
— Дедушка, но разве он не полукровка? Почему он такой сильный? — спросила Сиена.
— Ну… история темная, — почесал гладко выбритую щеку Теобальд. — Он может быть и бастардом. Альбус-то рыжий в отца, а брат и, говорят, сестра получились русоволосыми, возможно Персиваль принес ребенка со стороны. Так что его могущество… Хотя… в конце концов обряды есть для увеличения силы, а он во время войны в Европе находился, крови там было много. Конечно, Дамблдор в этом не признается, но он совершенно точно темный и сведущий в Темных Искусствах. Не знаю, что у него за блажь проповедовать силу любви, а самому иметь личный отряд боевиков. Гидеон и Фабиан тогда поддались его призывам из-за девушек, маглокровок глупеньких.
— А что из меня получится? — Сиена не сводила горящих глаз с деда.
— Дано тебе много… А вот что ты сможешь развить, твоим и станет. Пока же твой спектр светится как северное сияние, выбирай любую область. Голос совершенно точно есть, только его развивать нужно, сейчас как раз можно заняться этим, связки у тебя еще нежные, самое то для упражнений. Все же думаю, нужно ввести тебя в род Уэсли, Блек и Яксли, а потом посмотреть что выкристаллизовалось, с тем и работать, чтобы не тратить время, на то, что затеряется, станет неосновным. Трудно тебе будет, детка, четверо наследников нужно для этих родов, а еще и мужу. Лучше всего искать полукровок или младших в роду, тогда меньше рожать. Вот только, боюсь, род Уэсли слабого наследника не примет.
— Дед, а почему взрослых магов вы не рассматриваете? Они уже обзавелись наследником, темперамент идет на спад… — предложила Сиена и Теобальд пару раз хрюкнул, пытаясь сдержать смех.
— А тебе самой они противны не станут лет через десять? Твои новые родственники говорят, что от темперамента ты голову будешь терять, а мужья в возрасте выйдут из тиража, когда ты только расцветешь по-настоящему. Так что думаю, лучше искать тебе супругов не старше тридцати лет, и то, одного такого хватит, остальных рассмотрим из твоего поколения. Кроме того ведь нужно не промахнуться, а то супруг будет, а детей нет, или слабые. И хватит, внучка, об этом.
— А как смогли фениксы оставить наследие в нашем роду? — спросила Сиена. — Они же птицы… Ну, ты же понимаешь о чем я?
— Понимаю, — усмехнулся Теобальд. — Я много думал об этом… И, на самом деле версии у меня две. Первая, это если фениксы на самом деле были вроде оборотней, похожих на человека существ с птичьей ипостасью или наоборот, птица, нет, совсем не птица, а магическое существо смахивающее на наш аналог, способное принимать и человеческий облик, что в общем-то смахивает на бога. И второй вариант, если раньше мир был тоньше субстанцией, жили здесь и демоны с драконами, эльфы с вейлами, фениксы, вампиры, драконы, наги… А потом мир разделился, или просто стал грубее, мне хочется думать, что прекрасные волшебные существа все же остались живы, там, за чертой. А те полукровки между расами, которые оказались здесь, смогли выжить и приспособиться, смешаться даже с людьми, или выродившись до них. Драконы вместо мудрых созданий поглупели, как и вампиры перестали управлять своей жаждой.
— А как же вейлы? Во Франции же есть община? — не удержалась от укола Сиена.
— Начнем с того, что они все помески непонятно в каком колене, от чистой вейлы в них осталось чуть: обаяние и перья, ни силы, ни способности летать, ни прекрасного облика у них не осталось.
— Спасибо, дедушка, — кивнула Сиена. — Выходит, что сейчас никто, принимая наследие, не сможет превратиться в волшебное существо?
— Именно. Наш мир содержит крохи магии по сравнению с прежним миром, а потому возродиться такое существо попросту не способно. Это как не хватит энергии обычной матери, чтобы выносить такого дитя, ведь сила им нужна с самого зачатия, это существа другого порядка. Нам достаются лишь отголоски их способностей, но мы и этому рады, — дедушка притянул к себе внучку и пригладил ее распушившиеся пряди на голове.
     Сиена вышла из кабинета и направилась к бабушке, она сейчас с удовольствием выпила бы какао с пирожным, чтобы отвлечься. Предположения дедушки были весьма разумными, люди, вокруг люди, пусть и дольше живущие, чем маглы, но все равно они оставались людьми со всеми вытекающими последствиями. В рассказе деда о Дамблдоре чувствовалось немалое уважение, только зря он так снисходительно воспринимал политические игрища директора, он уже искалечил жизнь Тома Реддла, беззащитного приютского мальчишки, что на само деле было подло, подставил чету Джеймса и Лили Поттер, если не убил к тому же сам лорда и леди Поттер, и попытался также поступить и с Гарри, глупеньким олененком с наивным взглядом. Поэтому Сиена склонялась к тому, что манипулирование, бездействие, умалчивание информации все же сделали из директора Дамблгада, а не Дамблгуда, а еще ведь есть брат, рыжее непосредственное солнышко Ронни, из которого он при попустительстве родителей хочет сделать морального урода. Нет, обломится дедуля, Сиена не позволит портить жизнь Ронни, ему и так несладко придется в жизни как Предателю.
Написать отзыв