Витражи

от Hanaell
драбблыобщее / 6+
18 окт. 2018 г.
18 окт. 2018 г.
1
1318
1
Эта глава
2 Отзыва
 
 
 
 
Наверное, никто не смог бы назвать Зороастра де Перетолу верующим человеком. Кто-то объяснял это тем, что он наполовину турок. Или наполовину еврей. Или и то, и другое. Некоторые вообще сомневались, верит ли он хоть в каких-нибудь богов.

Чернявый пройдоха только сверкал глазами и скалил зубы в ответ на провокационные вопросы.

Всем же не расскажешь. Да и зачем?

Зачем чужим людям знать о ветхой церквушке на краю разросшегося села Перетола, нынче гордо именуемого городом? Церкви, которая была настолько стара, что бревна, из которых она была построена, скрепились мхом не хуже, чем цементом. Но все же это была настоящая церковь, со священником и службами, на которые мать таскала маленького Томазино каждое воскресенье. Странное дело, дети обычно не любят бывать в храмах – очень сложно сидеть тихо, не вертеться все то время, пока нудный дядька рассказывает что-то непонятное. Но Томазо нравилось. В церкви был крохотный, но совсем настоящий витраж, который должен был изображать волхвов, несущих дары. Но сделан он был настолько паршиво, что разглядывающий его ребенок видел то морское чудовище, то лесных духов, а то и могущественных волшебников. Маленькому Томазино казалось, что в этом витраже живет бог. Из-за этого волшебного витража Томазо продолжал ходить в церковь сам, когда подрос, и родителям стало не до него. Иногда даже чаще, неделю. Он усаживался напротив витража и любовался им, погружаясь в свои грезы. Отчего прослыл юношей благонравным и набожным.

Старый священник, отец Паоло, казалось, был ровесником самой церквушки. Его лицо было похоже на печеное яблоко – такое же темное и сморщенное. У отца Паоло не было положенной мужчинам растительности на лице, жиденькие волосики невнятного мышиного цвета, едва намеченные контуры бровей и чуть заметный пушок на веках вместо ресниц над выцветшими серо-голубыми глазами. Словом, ничем не примечательная фигура в заношенной до заплат сутане – самый подходящий священник для самого нищего квартала растущего города.

Отец Паоло с честью нес свое служение, не брал денег за обряды, жил в самой церкви и питался святым духом и скудными пожертвованиями паствы. Помещение церкви было настолько тесным, что не имело исповедальни. Да и зачем она обитателям трущоб, знающим друг друга с детства? Отец Паоло присаживался на низенькую скамеечку под аляповато, но искренне раскрашенной дешевыми, а оттого быстро облупившимися, красками фигурой Девы Марии и выслушивал тревоги и печали своей паствы рассказанные вполголоса.

Но иногда не требовалось даже этого.

Отец Паоло на заднем дворе пекарни утешал помощника пекаря, рассказывая, что Бог есть любовь, и он не может наказывать за любовь, только за разврат и похоть, очерняющие любовь, извращающие саму ее суть. При чем тут были упоминания о Содоме и Гоморре Томазо, случайно подслушавший этот разговор, понял гораздо позднее.

Толстую, рябую и некрасивую дочь кузнеца, дебелую девку, отец Паоло своим сухоньким телом защищал от гнева отца. А потом, пока она рыдала в его колени за кузней, долго гладил по голове, приговаривая, что Господь обделил ее супружеской любовью, наградив взамен самой большой из всех существующих – безусловной и абсолютной любовью ребенка к матери. А девушка рыдала, нежно обнимая едва наметившийся животик.

Играя с близнецами Джуно и Джулио, он услышал, как священник мягко втолковывает их матери, что грех Онана только в том, что он не дал семени жене брата, не позволив тем самым продлить его род. А у нее двое прекрасных мальчиков, оба живы-здоровы и в скором времени приведут ей замечательных невесток, которые нарожают полный дом внуков. Женщина кивала, нахмуренные брови ее разглаживались, и она смотрела на резвящихся подростков куда как благосклоннее, явно представляя себя почтенной бабушкой, возящейся с внуками.

Поэтому когда красавица Бьянка попала в безвыходную ситуацию, то без тени сомнения обратилась в отцу Паоло за советом. Ситуация и правда была сложная: отец Бьянки, сапожник Антонио, пьяница и дебошир, частенько колотивший домашних,  тяжело заболел. Уход и лечение вытянули все скудные сбережения семьи, и теперь средств на лечение не было совсем. Мясник Джакопо предложил Бьянке деньги за то, чтобы она стала его любовницей. Вот с вопросом как следует поступить любящей дочери и доброй христианке Бьянка и пришла к отцу Паоло. Отец Паоло выслушал девушку, сказал, что ему надо подумать до завтра, а сам пошел к лекарю и долго с ним о чем-то беседовал.

На следующий день священник сказал дочери сапожника, что Господом для ее отца уготована кара за его непутевую жизнь: он или умрет быстро, хоть и мучительно, или будет жить дольше, видя падение своей дочери, но все равно смерть его будет мучительной. Бьянка оказалась девушкой рассудительной, поэтому сапожника похоронили через пару недель, а мясник еще долго дулся на отца Паоло.

Город меж тем рос, церквушка ветшала, на рясе священника прибавлялось заплат, а на его лице – морщин. Неподалеку заложили новую церковь – большую и красивую. Вскоре строительство было закончено, церковь наполнилась паствой, а и без того небольшие пожертвования на церковь отца Паоло стали еще меньше – прихожане предпочитали заплатить новой церкви, чем венчаться или крестить ребенка в развалюхе, единственными украшениями которой был витраж величиной в две ладони да рассохшаяся фигура Девы Марии.

Томазо был уже достаточно взрослым, чтобы понять, что восковая бледность и плавность движений отца Паоло не от божественной благодати, а от многодневного голода, ничего общего не имеющего с постом.

Примерно тогда же он единственный раз увидел слезы на глазах священника. Это было как раз после того, как старик еле доплелся от своей обители до братьев во Христе. Кажется, он просил принять его хоть церковным сторожем, чтобы совсем не умереть с голоду. С противоположной стороны улицы Томазо не мог слышать, что именно ответил новый священник, но то, что он попросту выгнал отца Паоло было очевидным. Плечи старого священника поникли, спина сгорбилась, он побрел по дороге обратно в свою церквушку и слезы катились из его глаз.

Проезжающая мимо телега подпрыгнула на камне, и из одной из корзин вывалилось большое краснобокое яблоко и подкатилось к ногам старика. Он замер на минуту, поднял яблоко, и слезы его высохли. Когда же он добрался до церкви, то положил яблоко перед Богоматерью и долго молился о прощении своей минутной слабости и пошатнувшейся веры в промысел Божий.

А на следующий день на том же месте отец Паоло нашел еще одно яблоко. А потом – еще одно. И гроздь винограда чуть позже. И пирожок. Словом, все то, что Томазино удавалось потихоньку вынести из дома или украсть. Сам же Томазо по-прежнему приходил в церковь смотреть на витраж и мечтал научиться делать такие же. Он носился с этой идеей, пока не нанялся подмастерьем к стекольщику. А там уж было не до церкви – работать приходилось за троих, полюбоваться на волшебный витраж удавалось даже не каждое воскресенье.

А полгода спустя церквушка сгорела. Вспыхнула свечкой в одну из душных летних ночей. Отца Паоло спасти не удалось.

Тем временем церковь Санта Мария а Перетола разрасталась, и ей потребовались витражи в новую галерею. Святые отцы, как всегда, решили сэкономить, предложив работу молодым мастерам. Церковь экономила деньги, а мастера получали крупный заказ. Но в этот раз цена была так смехотворна, что отказывались даже подмастерья.

Однако Томаззо согласился. Даже не смотря на то, что сумма едва покрывала расход на материалы. Витраж получился на славу – широкий, красочный, благочестивого сюжета: волхвы несут дары Деве Марии и новорожденному Иисусу.

Томазо работал споро, почти без сна и отдыха. И в один из вечеров, когда работа была закончена, он взял предложенные деньги, плюнул на порог церкви и исчез из города.

Зато на следующий день все прихожане могли полюбоваться непередаваемой игрой света витража.

Лучи утреннего солнца высветили сквозь витраж на полу изображение трех сатиров с четко очерченными гениталиями. Утром их члены были полуопущены, хоть и внушительных размеров, но по мере передвижения солнца становились больше, наливались багрянцем и член одного сатира тянулся к ягодицам другого.
Написать отзыв