Усталость

миниангст, драма / 13+
26 окт. 2018 г.
26 окт. 2018 г.
1
1118
 
Все
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
В том, чтобы быть для мира символом надежды и вечной поддержкой, есть нечто странное, думает Джек. Он никогда не хотел этого, паренек из Блумингтона, выросший среди кукурузных полей и пугал, сделанных из старого тряпья. Но его никто не спросил, на него просто взвалили это все, как тюки на осла, хлопнули по крупу и сказали «Вперед». И пришлось идти и все это навьюченное тащить на себе. Но он ведь справлялся, причем справлялся отлично.
А сейчас он сидит на полу в своем кабинете, утыкается в колени лицом и хочет разрыдаться от злости и бессилия. Потому что прямо сейчас он не властен над тем, чтобы хоть как-то повлиять на судьбу двух самых дорогих сердцу людей: возлюбленного и почти что сына. Гэбриэл и Джесси лежат где-то там, в медицинском корпусе, опутанные кучей тонких серебристых проводов, словно паутиной; скрытые под белыми повязками. У Джесси медленно сочится кровью левая рука, вернее то, что от нее осталось. У Гэбриэла из-под бинтов выползают тонкие струйки крови по всему телу.
— Мы собрали их буквально по кускам, Джек, — устало сказала Ангела. — Я сделала все, что только могла. Теперь все зависит от того, сколько у них сил.
У них нет сил, это Джек понимает отчетливо. Все силы ушли, чтобы продержаться там, куда рухнул сбитый шаттл, дождаться помощи и не умереть в процессе транспортировки.
— Гэбриэл и не такое переживал, — преувеличенно бодро сказала Ана. — А у Джесси упрямства как у молодого верблюда.
— А у меня сил как у старого осла, — сказал Джек.
— Что?
— Ничего, Ана. Я буду у себя в кабинете.
Сидеть около постелей глупо, Гэба с Джесси даже за руки не подержишь, да и к койкам в реанимации его не подпустят, а торчать у стекла в коридоре — занятие бессмысленное. Джек просто подключил в визор показатели с мониторов, так, чтобы в любой момент развернуть перед собой эти линии и цифры, увидеть, что все в порядке и успокоиться.
И сейчас он сидит на полу в кабинете, а Петрас вот уже который раз пытается от него чего-то добиться, хотя его голос — только белый шум. Джек очень устал, он не разбирает слов, его куда больше занимает то, что на голограмме перед ним рисуются ломаные линии, показывающие, что семья все еще с ним.
— … Моррисон…
Джек все-таки поднимает голову, щурится, пытаясь понять, что от него вообще хотят.
— Вы в порядке?
— В полном.
— Вы сидите на полу, — справедливо замечает Петрас.
Джек откидывается назад, ударяясь затылком о стену. Он не должен сидеть здесь вот так, должен всегда улыбаться, должен отлично выглядеть. Он устал быть у всего мира в должниках.
— Командир Рейес в реанимации.
— А…
— Маккри там же. Плохая свертываемость крови. Медики пытаются восполнять потерю, но это бесполезно.
— Полковник Моррисон, у вас сегодня пресс-конференция. Вы помните?
Джек с усилием трет щеку, смотрит на Петраса.
— Помню. Я буду.
— Вы уверены?
«Как будто вы оставляете мне выбор», — думает Джек, а вслух говорит:
— Конечно. К началу пресс-конференции Рейес и Маккри уже или будут в стабильном состоянии или умрут.
Петрас прощается, быстро и скомканно. Джек прикрывает глаза. Пресс-конференция. От слова «прессовать», не иначе.
— Афина, когда эта встреча с журналистами?
— Через час, Джек.
Приходится подниматься, открывать глаза и идти умываться. Еще и побриться было бы неплохо, он ведь должен быть идеальным, как пластиковый манекен, украшать собой обложки журналов и передовицы газет. И улыбаться.
Отражение в зеркале страдальчески щурится, смотрит несчастно, под глазами залегли темные тени, которые подчеркивают синеву глаз, но совершенно не идут к общему тону кожи. Джек выпрямляется, делает глубокий вдох. Все хорошо. Сейчас это все исчезнет, нужно запустить механизмы регенерации.
— Должна же быть хоть какая-то польза от всей той дряни, которой меня накачали.
Он цепляет визор, снова запускает перед собой на тактическом мониторе линии, в которых ничего не понимает. Это плохо или хорошо, то, как они сейчас скачут? Наверное, хорошо, сердца все-таки бьются.
— Джек, пора ехать, — напоминает Афина. — Машина подана.
Джек переодевается, вернее, сперва раздевается без малейшего стеснения, затем натягивает на себя свежую одежду взамен той, в которой он просидел несколько часов на полу.
— Как я выгляжу?
— Идеально, Джек.
Что ж, идеально так идеально. Список вопросов известен, ответы подготовлены, все пойдет по накатанному пути. Джек улыбается, вернее, привычно изгибает губы. Отлично, он безупречен, он улыбчив, он весел. У него где-то там умирает семья, но он даже не имеет права стоять у стекла палат, потому что надо демонстрировать миру, что он в безопасности.
— Если что-то случится… — он натягивает перчатки.
На левом безымянном пальце кольцо, не обручальное, просто ободок из светлого металла — деталь первого совместно с Гэбриэлом убитого омника. Джек постоянно отшучивается, когда его спрашивают, что означает этот символ. У Гэбриэла есть такое же, на цепочке рядом с жетонами.
— Я немедленно извещу.
Джек выходит из кабинета, спускается вниз и садится в машину, снимает перчатку и крутит кольцо, потом трогает часовой браслет, старинная модель, ничего технологичного, тяжелый круглый корпус, стрелки и стекло. Джесси раздобыл и подарил на прошлый День отца. Часы и кольцо — все, что у него может вскоре остаться.
— Джек…
— Афина?
— Я думаю, что будет разумно вывести в реанимацию трансляцию пресс-конференции. По моим данным, голос близкого человека благотворно влияет на здоровье больных.
— Хорошо.
Что ж, если Гэб очнется хотя бы для того, чтобы простонать: «Выключите это» — эта пресс-конференция уже будет того стоить.
Встречают Джека вспышками фотоаппаратов. Он смеется, усилием воли загнав подальше все мысли и эмоции, беззаботно улыбается, здоровается со знакомыми журналистами, перекидывается парой шуток и идет в зал, на ходу приветствуя Петраса.
— Моррисон, как вы? — улучив минуту, спрашивает тот.
— Как видите, как всегда, улыбчив, весел и я вовсе не хочу развернуться и сбежать.
— Но вы точно сможете провести эти два часа здесь, постоянно улыбаясь?
— Я смог сделать это, когда у меня под формой были наспех замотанные раны, директор Петрас. А сейчас мое здоровье в полном порядке.
Петрас явно хочет сказать еще что-то, но Джек бросает последний взгляд на линии, убеждается, что они все еще не стали ровными, и идет к журналистам. Его сейчас будет слушать семья, может быть, даже смотреть. Они в любой момент могут начать смотреть на него, поэтому сейчас Джек соловьем разливается о перспективах различных проектов и выглядит так, словно у него ничего нет в жизни приятнее, чем повествовать о новых военных разработках.
На коммуникатор приходит вызов, вернее, два вызова. Джек скашивает глаза на развернутый экран, на мгновение запинается с ответом на очередной вопрос.
— Полковник Моррисон, вы в порядке?
Джек берет стакан с водой, демонстративно делает пару глотков. И скидывает оба вызова.
И «Рейес» и «Маккри».
Написать отзыв