Память

миниангст / 13+
5 нояб. 2018 г.
5 нояб. 2018 г.
1
1253
 
Все
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
С некоторых пор Джесси каждое утро просыпается в мире, где нет никого из тех, кто ему дорог.
Он долго смотрит в светлый потолок, смаргивает слезы, затем медленно садится на кровати, снова смотрит теперь уже в стену, словно пытается проецировать на нее из памяти образы. Напрасно. Поверхность стены все так же ровна и ко всему безучастна.
— Кто-нибудь… — безнадежно зовет он.
Ответа нет. Джесси осматривается. Его комната не слишком велика, но очень уютна. Потому что почти пуста. Кроме двуспальной кровати, небольшого столика около и огромного экрана на половину стены здесь ничего нет, даже окон. Неприметная дверь в углу наверняка ведет в санузел.
И все, что есть, умиротворяет: нежно-золотистый цвет стен успокаивает, легкое одеяло приятно трогает голые ноги, воздух свеж и прохладен.
Это похоже на очень комфортабельную тюремную камеру или больничную палату. Почему-то кажется, что на первое больше. Окон нет. Дверь наверняка заперта. Хотя одежды у Джесси тоже нет, только трусы. И он не пытается выйти наружу. Или пытался, он не помнит.
На прикроватном столике стоит фоторамка. Джесси берет ее в руки, включает, он делает это каждое утро, раз за разом. Он помнит хотя бы то, что это нужно делать, хотя не помнит, зачем.
Красивая черноволосая женщина с татуировкой под левым глазом весело подмигивает фотографу.
— Ана Амари, — вслух читает Джесси.
Симпатичный золотоволосый мужчина в синем плаще смеется со следующего снимка. Джесси невольно улыбается ему.
— Джек Моррисон.
Следующая фотография заставляет всхлипнуть. Мексиканец со шрамированным лицом взирает без улыбки, но этот взгляд словно что-то переворачивает в душе.
— Гэбриэл Рейес.
Одноглазый гигант в доспехах. Нарочито угрюмый невысокий коренастый мужчина с роскошной бородой.
— Райнхардт Вильгельм. Торбьорн Линдхольм, — шепчет Джесси, читая подписи к фотографиям.
На глаза наворачиваются слезы. Джесси зачем-то перелистывает фотографии дальше, каждая — как удар ножа под лопатку. Джек и Ана за чаем. Гэбриэл, обнимающий Джесси за плечи. Райнхардт вскидывает Джесси себе на плечо, Джесси цепляется и с ужасом поглядывает вниз. Девочка-подросток, виснущая на его шее, сам Джесси, хохочущий от счастья.
— Фария Амари.
Джесси откладывает фоторамку, садится, спуская ноги на теплый пушистый ковер, бежево-золотистый, успокаивающий своим цветом.
В двери негромко жужжит замок, она отходит в сторону. Джесси долго смотрит на вошедшего, потом возвращается к столу, берет фоторамку.
— Не надо, — мягко говорит визитер. — Не надо, малыш. Попробуй так вспомнить. Ну же…
Джесси молчит. В памяти теснятся какие-то образы, которые он никак не может ухватить, потом он неуверенно говорит:
— Гэбриэл Рейес.
— Что, даже с Джеком сегодня не перепутаешь? — пробует шутить Гэбриэл.
Но его губы дрожат.
— Почему я здесь? — жалобно спрашивает Джесси.
— Так надо. Ты меня вспомнил или снова подсматривал в шпаргалку?
Джесси переминается с ноги на ногу.
— Подсмотрел. А вы… Кто вы?
— Твой отец.
Джесси вздрагивает, глаза снова наполняются слезами. Он не помнит собственного отца…
— Не плачь, — мягко говорит Гэбриэл.
— Я тебя совсем не помню. Мало фотографий.
— Я принес еще несколько. Ты не особенно любил фотографироваться.
Джесси наконец преодолевает оцепенение, обнимает отца.
— А Фария придет?
— Ты ее все-таки помнишь? — голос Гэбриэла звучит неровно.
— Нет. Я знаю, что она есть. Она родственница той красивой женщины? Как же ее… Аны?
— И Ану ты помнишь?
— Она есть, — повторяет Джесси.
— Фария — ее дочь.
Из памяти удается вытащить какой-то образ: карусель. Лошадь с белой гривой. Музыка. Запах карамели.
— Деревянная лошадь…
— Вы любили ходить в парк аттракционов, — Гэбриэл кивает. — Еще что-нибудь помнишь?
Джесси старательно думает, затем качает головой.
— Но ты помнишь имена. Это уже хорошо.
— А завтра я все забуду.
— Не забудешь, — Гэбриэл гладит его по спине.
Джесси утыкается ему в плечо, чувствует запах табака, острый, горький. Этот запах вызывает еще одно воспоминание: перевернутые столы, боль в груди, кровь. И этот запах рядом.
— Я был ранен?
— Да.
— Сюда, — Джесси отстраняется, трогает солнечное сплетение, пальцы нащупывают тонкий шрам.
Гэбриэл отчего-то мрачнеет.
— Да. Помнишь, при каких обстоятельствах?
Джесси задумывается.
— Нет. Помню боль. И запах табака. Твой запах.
Потом еще одно воспоминание приходит следом. Металл на запястьях, все та же боль в груди, горячий воздух вокруг.
— Наручники? — Джесси смотрит на руки, словно пытается найти там следы.
Его снова гладят по спине.
— Я сделал что-то противозаконное?
Гэбриэл молча треплет его по волосам, не отвечая. Все становится понятно и без слов.
— А почему там был ты?
— Я тебя арестовал. И подстрелил тебя тоже я. Нечаянно. Я не хотел, волчонок.
— Поэтому я потерял память?
Гэбриэл отрицательно качает головой.
— Нет, это из-за операции, Джесси. Все пошло не так, когда ты не очнулся от медикаментозного сна. Ты впал в кому, а потом проснулся со стертой памятью. Ты сейчас вспоминаешь события пятилетней давности.
— И давно я так? — Джесси обводит рукой комнату.
— Достаточно давно, чтобы уже начать узнавать нас. Давай, вспоминай. Что угодно, только вспомни.
Джесси напрягает то, что сейчас заменяет ему память, черное колыхающееся желе, в котором утонуло прошлое.
— Собака, — неуверенно говорит он. — Большая черная лохматая собака. Она спит у меня в ногах на кровати.
Гэбриэл качает головой.
— Наверное, это детство. Я подобрал тебя, когда ты был подростком.
Джесси садится на кровать.
— Расскажи мне о прошлом?
— Это было пять лет назад. Я получил приказ…
От голоса Гэбриэла клонит в сон, Джесси сворачивается клубком, чувствует, как его укрывают одеялом.
— Поспи немного.
— А когда я проснусь, я буду тебя помнить, па? — тихо спрашивает Джесси.
— Я вообще незабываем, — Гэбриэл целует его в макушку.
Дверь приоткрывается, в нее заглядывает красавица с татуировкой под глазом.
— Ана, — говорит Джесси.
И вспыхнувший в ее глазах огонь радости согревает.
— Ты помнишь меня?
— Ты пахнешь корицей и яблоками. Ты Ана.
— Она раньше постоянно пекла для вас с Фарией сладости, — поясняет Гэбриэл. — Кажется, я понял, как разбудить его память. Запахи. Когда он обоняет что-то знакомое, у него просыпаются ассоциации.
Ана подходит ближе, улыбается, гладит Джесси по волосам.
— Осталось понять, чем мы для него пахнем.
Джесси закрывает глаза, слушая, как над его головой негромко переговариваются отец и Ана. Потом к ним присоединяется еще один голос. Знакомый. Джесси, не подглядывая, принюхивается. Пахнет пряно и свежо, хороший мужской парфюм, который сразу воскрешает в памяти осенний вечер, дождь за стеклами кофейни, вкус фисташковых пирожных. У этого мужчины должны быть синие глаза и золотистые волосы, весело торчащие во все стороны.
— Джек.
— Ага, он самый, — говорит Джек. — Вспоминаешь?
— Мы кофе пили вместе. Я помню. Там были пирожные и…
Спать хочется все сильнее, Джесси умолкает и зевает.
— Идемте, — говорит Ана. — Пусть он выспится. Лекарства понемногу выводятся из организма, мозг начинает функционировать. Сейчас ему нужно побольше спать.
— Он и так спит сутки напролет, Ана.
— Это вскоре пройдет, Гэбриэл. Идемте.
Свет в комнате гаснет, Джесси проваливается в сон о жарком лете, музыкальных каруселях, выигранном в тире зайце, яблочных пирогах и Райнхардте, так легко таскающем Джесси и Фарию на плечах.
Когда он просыпается, в комнате царит полумрак. Джесси некоторое время лежит, глядя на фоторамку на столе. И улыбается.
Потому что сегодня он помнит лица и имена тех, кто оставил там фотографии.
Написать отзыв