Ферма Моррисонов

минифлафф, романтика (романс) / 16+ слеш
5 нояб. 2018 г.
5 нояб. 2018 г.
1
4672
1
Все
1 Отзыв
Эта глава
1 Отзыв
 
 
 
 
Сначала Гэбриэл не особенно был воодушевлен идеей провести пару недель на ферме родителей Джека.
— Серьезно? Мне предлагается поехать в Блумингтон, жариться на солнце и подрабатывать пугалом посреди кукурузных полей?
— Идея насчет пугала мне в голову не приходила, — хмыкнул Джек. — Но если ты так настаиваешь…
Гэбриэл выразительно промолчал, демонстрируя, что он думает о такой "замечательной" идее. Потом немного поразмыслил, закинул на планшет пару немудреных игр, несколько книг и фильмов — будет, чем заняться, пока Джек носится веселым щенком по ферме.
— Это тебе не пригодится, — убежденно сказал Джек.
И оказался полностью прав.
Миссис Моррисон была милой и домашней, такой типичной американкой из сельской глубинки, как и Моррисон-старший, спокойный, крупный, немногословный. Да и вообще вся ферма родителей Джека производила впечатление некоей картинной реальности. Пастораль в чистом виде: кукурузные поля, теряющиеся за горизонтом; аккуратные строения дома и примыкающего к нему амбара, возле которого стоял старенький, но все еще верно служащий грузовичок. Это было словно декорациями к какому-то фильму, если бы не было настоящим.
И, конечно, на этой ферме был еще и Джек. Он был самым нереальным со своими встрепанными золотистыми волосами оттенка спелой кукурузы и взглядом, таким невозможно синим, словно само небо оставило в его глазах кусок себя. Он смеялся, так открыто и свободно, обнимал родителей, представлял им гостя. Гэбриэлу казалось, что он бредит где-нибудь в больничной палате, видит под воздействием лекарств чудесный сон. Он чувствовал себя здесь чужим, таким крупным, неловким, не вписывающимся в эту красивую сказку, невпопад улыбался, невпопад отвечал на вопросы. И Джек ничуть не помогал своими "ободряющими" касаниями пальцев к ладони, призванными вдохнуть уверенность.
— Так вы вместе служите? — уточнила миссис Моррисон.
— Ага, ма. Вообще-то, это мой командир.
Гэбриэл слегка напрягся: сейчас родители Джека что-нибудь такое скажут, перестанут быть милыми, посуровеют, все-таки начальство сына почтило визитом. Но, к собственному облегчению, в предположениях он снова ошибся.
— О, вот как, — только и сказала миссис Моррисон.
И улыбнулась. Гэбриэл знал эту улыбку, приоткрывающую передние зубы, задорную и веселую. Вот от кого Джек ее унаследовал, оказывается.
— То есть, вы тот самый Рейес, герой Омнического Кризиса? — уточнил мистер Моррисон.
— Да, это я, — вынужденно сознался Гэбриэл.
— И мой лучший друг, — поспешил объявить Джек.
— Разумеется, сынок, — кротко сказала мать. — Хотя в наше время это называлось несколько иначе.
— Мама?
Если что и могло выбить из колеи Джека, то это его семья. Во всяком случае, раньше Гэбриэл не помнил, чтобы Джек так вспыхивал, от подбородка до корней волос. На фоне краски смущения отчетливо выделялся шрам на щеке, тонкий, незаметный прежде. Гэбриэл зацепился за него взглядом, так что пропустил часть следующих реплик, опомнившись лишь тогда, когда Джек весьма чувствительно пнул его под столом, призывая включиться в разговор.
— В любом случае, мы за вас рады, — миссис Моррисон все так же улыбалась.
— Спасибо, — неловко сказал Гэбриэл, чувствуя, что должен хоть как-то поучаствовать в диалоге.
Джек почему-то из пунцового от смущения стал бледным от негодования. Эту его эмоцию Гэбриэл хорошо знал, хотя не понимал, чем она сейчас вызвана.
— Мам, мы прогуляемся, — торопливо сказал Джек. — Гэб, идем, пообщаемся по душам.
— Конечно, — миссис Моррисон почему-то подмигнула Гэбриэлу.
— Молодежь, — непонятно хмыкнул ее супруг.
Джек вытащил друга из-за стола. Гэбриэл только и успел пробормотать, что все было очень вкусно и поймать ободряющую улыбку миссис Моррисон, после чего был увлечен прочь из дома.
— Ты, что, совсем с ума сошел? — зашипел Джек.
Поговорить он предпочел на кукурузном поле, среди высоченных стеблей, скрывающих их обоих с головой. Раньше Гэбриэлу никогда не приходилось оказываться в подобном месте, это все было в новинку, потому от Джека он отбивался достаточно вяло.
— А что я такого сказал?
— Поблагодарил мою маму, когда она сказала, что мы — отличная пара.
Гэбриэл споткнулся, повернулся к Джеку и уставился на него, отвлекшись от рассматривания кукурузы.
— Что?
— Я представления не имею, с чего мама вообще это взяла, и…
Губы у него были твердыми, горячими от выпитого за столом чая. И сладкими — или это Гэбриэлу просто казалось. Первые несколько мгновений Джек еще пытался оттолкнуть Гэбриэла, потом замер. На поцелуй он все еще не отвечал, но хотя бы то, что Джек не протестует, вселяло некую надежду.
Потом его губы слегка приоткрылись, позволяя сделать поцелуй еще более интимным. Когда Гэбриэл скользнул языком по нёбу Джека, того встряхнуло как от удара электричеством, так что Гэбриэл оказался еще плотнее прижат к своей безответной, как он считал, любви.
Это все солнце, не иначе, оно в штате Индиана было каким-то очень уж жгучим и прицельно било по макушке несчастного Гэбриэла. Отпускать Джека было немного страшновато. Во время поцелуя голову кружило от счастья, но что будет, когда придется отстраниться, посмотреть друг другу в глаза и что-нибудь сказать?
— А это занятно — целоваться с человеком, имеющим такую растительность на лице, — Джек тоже выглядел растерянным и явно цеплялся за возможность сказать хоть что-то, чтобы заполнить возникшую тишину.
Гэбриэл растерянно эту самую растительность, то бишь бороду, поскреб. Что ж, наверное, это было лучше, чем "какого черта ты творишь, командир”, "и что это было” или "чтобы тебя тут через час не было”.
— То есть, тебе понравилось? — уточнил он.
Джек снова залился краской и кивнул. На этот раз Гэбриэл все-таки свое желание осуществил, провел языком по шраму на щеке.
— Зачем ты меня лижешь, Гэб? — оторопел Джек.
— Захотелось что-то.
— А что тебе еще хочется?
Это прозвучало с некоторым вызовом в голосе. Гэбриэл задумчиво посмотрел на смущенного Джека, потом принялся перечислять:
— Заняться с тобой сексом на нормальной постели. Еще раз поцеловать. Повторить первый и второй пункты несколько раз, причем второй — намного чаще.
— И ты сейчас издеваешься?
Гэбриэл помотал головой.
— Я предельно серьезен. Я… Ты…
Слова неожиданно столпились в горле сплошным комом, не в силах выбраться наружу, сложившись в объяснение. Джек терпеливо ожидал.
— Ты мне нужен, очень.
Это было интимнее, чем "люблю”. И, наверное, убедительнее, судя по тому, как Джек обнял его. Просто друзей, даже лучших, так не обнимают.
— Так что давай просто целоваться? Я пока не хочу ничего обсуждать, анализировать и все такое.
Джек кивнул и поцеловал его первым, долго и сладко. Некоторое время они вели соперничество за главенство в этом поцелуе, затем Гэбриэл решил пока что сдаться на милость победителя. Руки сами поползли под футболку Джека.
— Надеюсь, тебе у меня в комнате понравится, — пробормотал Джек, улыбаясь слегка нервно. — Та, где ты сумку бросил — гостевая, родители решили дать нам обоим возможность умыться, не толкаясь локтями в ванной.
— Даже не сомневаюсь, — Гэбриэл руки пока что не убирал. — Мне понравится… Это же твоя комната, твоя постель и ты там в ней подо мной.
— Так… — голос Джека ничего хорошего не предвещал. — Притормози на этом моменте свои эротические фантазии, будь так добр.
— Черт, — Гэбриэл отступил на пару шагов, скрестил руки на груди. — Только не говори мне…
Джек развел руками.
— И что, я на тебя произвел неизгладимое впечатление пассива? — Гэбриэл негодующе фыркнул.
— А, значит, я на тебя произвел?
Некоторое время они неловко молчали, потом Джек стонуще выдохнул и потер лоб.
— Ладно. Может быть, у меня и есть соответствующий опыт.
— М?
— Я был весьма любопытным, гормонально нестабильным подростком. Нравы в сельской местности простые. Если тебе кто-то нравится в сексуальном плане, ты вокруг него не кружишь в вальсе, а просто сообщаешь о том, что намереваешься с ним перепихнуться где-нибудь за сараем.
— Ладно, — покладисто сказал Гэбриэл. — Намереваюсь с тобой перепихнуться где-нибудь в твоей комнате, Джеки. Отказ не принимаю.
— Прозвучало ужасно, но на твое счастье, я согласен.
Они переглянулись и заржали от всей души, сбрасывая нервное напряжение. Полегчало обоим, так что разговор можно было продолжить.
— А с чего твои родители вообще решили, что мы пара?
— Не знаю. Может, я тебя пару раз чересчур нежно за руку подержал? Но вообще-то, я просто приободрить хотел, а то ты выглядишь так, словно под наркотой. Или что сейчас разрыдаешься и убежишь в ужасе от нас. Мы тебе настолько не понравились?
Гэбриэл огляделся, потом задрал голову вверх, глядя на крупные яркие звезды.
— Ты пошел в армию потому что был патриотом. Я пошел в армию, чтобы сбежать из дома и никогда туда не возвращаться. Мне сейчас все кажется таким сказочным, таким несуществующим: семья, дом, где ждут.
— Это реальность, — ласково сказал Джек. — Привыкай, это все взаправду. И кормить нас будут как приготовленных на убой поросят. И постель мою мы не раз запачкаем, так что потом придется вспомнить все навыки скрытного передвижения, когда потащим простыни в стирку.
Гэбриэл хмыкнул, опуская голову, взглянул на стоящего вплотную Джека, снова обнял, словно ища опору.
— Убедить, что все реально? — вкрадчиво предложил тот.
— Убеждай, — согласился Гэбриэл, заинтересовавшись предлагаемыми методами.
Поцелуй, последовавший за этими словами, был головокружителен. Чертов идеальный Моррисон даже целоваться умел идеально, настолько, что в штанах словно пожар начался. И руки Джека, нагло лезущие в трусы Гэбриэла, совершенно не помогали этот пожар погасить. Гэбриэл чувствовал себя совершенно не так, как должно суровому командиру военного отряда, скорей уж, как перевозбужденный подросток, неловко зажимающийся с кем-то в кустах: немного стыдно, немного неловко, но так хорошо.
— Расслабься, ничего страшного не произойдет, — Джек снова его поцеловал, приспуская штаны вместе с бельем.
Гэбриэл попытался было собраться, напомнить себе, что он не должен таять вот так, цепляться за плечи Джека и постанывать от того, что дражайший подчиненный беззастенчиво ему дрочит на кукурузном поле поздним вечером. Бесполезно.
— Полегчало? — поинтересовался Джек после того, как Гэбриэл кончил, и продемонстрировал в нежной улыбке передние зубы.
Гэбриэл что-то промычал, пытаясь вернуть себе ощущение реальности и застегнуть штаны. Второе получилось, с первым возникли проблемы.
— По крайней мере, теперь я уверен, что наш первый раз не закончится чересчур скоро.
— Моррисон, я бы тебе врезал, — хрипло сообщил Гэбриэл, — если бы у меня силы были.
— Что такое, мой бравый капитан? — Джек обнял его за пояс. — Многовато свежего воздуха вокруг?
— Да, пожалуй.
После городской суеты здесь и впрямь было слишком уж тихо и свежо. Голову немного кружило, то ли от этого всего, то ли от облегчения, что больше можно не носить в себе постыдную тайну влечения к подчиненному.
— Я отведу тебя в дом, тебе стоит лечь спать.
— Но…
— Мы сюда приехали пожить пару недель, ты еще помнишь? Успеем еще… — Джек сам себя прервал. — Да все успеем, Гэб, обещаю.
Гэбриэл согласно позволил себя увлечь в сторону дома. Геройствовать и уверять, что он в полном порядке, не особенно тянуло.
— Уже вернулись? — миссис Моррисон взглянула на них и обеспокоилась. — Все в порядке, Гэбриэл? Вы как-то побледнели...
— Он просто не привык к свежему воздуху, ма. Отведу его пока что спать.
— Хорошо. Я приготовила постель. И вещи тоже перенесла.
— В гостевой комнате постелила?
Миссис Моррисон слегка удивленно посмотрела на них.
— Нужно было стелить на двух кроватях в разных комнатах? О, Джеки, прости, я не подумала. Сейчас приготовлю кровать в гостевой.
— Джеки?— Гэбриэл рассмеялся. — Отличное сокращение.
— Еще бы. Так вам стелить в гостевой?
Джек фыркнул.
— Нет, ма, все в порядке, думаю, мы поделим мою кровать. На крайний случай, спихну его на пол.
— Ну уж нет, Джек Моррисон, спать на пол отправишься ты, как вежливый хозяин, уступивший гостю постель.
Джек вздохнул и повел Гэбриэла наверх.
— Вот и моя комната, — провозгласил он, открывая дверь.
Гэбриэл окинул комнату взглядом, пытаясь составить впечатление о том, как здесь жил Джек. Не получилось, Джек отволок его к кровати, сгрузил туда.
— Спи. Я немного побуду с родителями, потом приду. Раздеться сам сможешь?
— Не делай из меня беспомощного котенка, — возмутился Гэбриэл. — Конечно же, смогу.
— Тогда располагайся и отдыхай.
Джек ушел вниз. Гэбриэл поднялся, немного помедлив, вышел следом, спустился до середины лестницы, уселся на ступени. Из кухни тянуло теплом и запахом сладкого пирога, время от времени доносились теплый смех и тихие восклицания. Голос все приглушали, стараясь не разбудить гостя, который должен был бы спать. Это напоминало жужжание шмелей. Квадраты золотого света падали на пол у основания лестницы. С того места, где сидел Гэбриэл, виден был Джек, такой домашний и веселый, одетый в легкие серые штаны и футболку без принта, босой. Он что-то рассказывал, заставляя мать ахать, а отца вздыхать и качать головой.
Это было так уютно. И почему-то Гэбриэл больше не чувствовал себя чужим здесь, даже несмотря на то, что сидел на темной лестнице вдалеке от этой семейной идиллии.
— Хочешь чаю, Гэб? — окликнул Джек, не поворачиваясь.
— Нет, не вставай, — отмахнулся Гэбриэл, приваливаясь к столбикам перил. — Я просто на вас посмотрю.
— Как хочешь, — Джек вытянул ноги, повернулся к нему и помахал куском пирога. — Сам приходи. Пирог все еще горячий.
— Нет.
— И он с сахарной пудрой.
— Я сказал: нет.
— А в чай можно положить свежий мед.
Гэбриэл поднялся, выбрался на кухню, щурясь от света, уселся рядом с Джеком.
— Он обожает мед, — громким шепотом пояснил Джек.
— Неправда.
— Если показать Гэбу баночку меда, он помчится за ним как медведь.
— Я сделаю медовый пирог, — кротко сказала миссис Моррисон. — И еще ягодный. Какие у вас на завтра планы?
— Перекрыть крышу амбара, ма. Уверен, два здоровых амбала с этим справятся достаточно быстро. А еще я починю крыльцо, а Гэб посмотрит, что там с пикапом.
— Я неплохо разбираюсь в механизмах, — сказал Гэбриэл.
"А еще я их неплохо разбираю, миссис Моррисон. Как и ваш сын. Но сейчас мы ведь не будем о войне, правда?”.
— Не забудь принять таблетки, Гэб, — Джек улыбнулся с оттенком напряженности.
— Не забыл. И ты тоже.
Родители Джека промолчали, миссис Моррисон хотела спросить, но удержалась. И без того ясно, какие таблетки могут принимать вернувшиеся с войны солдаты. Явно не витамины.
— Это было больно? — спросила миссис Моррисон, рассматривая шрамы на плече сына.
— Не помню, ма. Наверное, нет. Сейчас они меня не волнуют, это уже хорошо.
— У вас чудесная ферма, — Гэбриэл предпочел перевести разговор на другую тему.
Он пока что не чувствовал в себе сил вспоминать и рассказывать о войне. Рано или поздно придется, он знал. Но чем позже, тем лучше. Врать он не умел, а родители Джека не заслуживают рассказов о том, как он тащил их сына на руках пять миль до транспорта, перемотав свой футболкой и не слыша дыхания. И то, как над ними, сидящими в окопе, взорвалась ракета, засыпав землей, а Райнхардт с Аной руками откапывали их, не зная, успеют или нет.
— Рада, что вам нравится. Надеюсь, вы хорошо отдохнете.
— Не сомневаюсь.
Мед в чае был сладким, успокаивающим. Пирог был свежим и очень вкусным. Все хорошо, никакой войны, у них отдых. А спустя еще полчаса Джек и сам раззевался, утыкаясь в плечо Гэбриэла.
— Ступайте спать, — приказала миссис Моррисон.
— Есть, мэм, — шутливо отрапортовал Гэбриэл.
Джек поднялся, побрел в комнату, предоставляя Гэбриэлу право следовать за собой.
— Тебе понравился чай? — сонно спросил он, раздеваясь.
— Очень. И предвосхищая твой вопрос, пирог тоже был отличный.
Простыни были прохладными, пахли лавандой, Гэбриэл вытянулся, набросил на себя такое же прохладное тонкое лоскутное одеяло. Джек сполз пониже, уткнулся горячим лбом в его плечо, сразу же сонно задышал, мгновенно проваливаясь в сон, потом перебрался, уложив голову на грудь Гэбриэлу, предоставляя тому возможность себя обнять.
— Спокойной ночи, carino.
— Мгммм, — Джек снова зевнул.
Заснул Гэбриэл почти мгновенно.
И на мгновение, как почудилось. Вроде бы он только что смежил веки, а в теле уже появилась утренняя бодрость, а руки и губы Джека успели отметиться на груди, животе и бедрах. Одеяло весьма заманчиво скрывало все творящееся.
— Что ты там…
Прерваться заставил беззастенчивый язык, влажным и теплым прикосновением отметившийся на члене. Гэбриэл приподнял одеяло, тут же опустил обратно: чересчур прекрасно выглядело то, что под ним творилось.
Джек развлекался вовсю, пытаясь извлечь из Гэбриэла хоть какие-нибудь звуки. Тот крепко стискивал зубы, про себя кроя любимого сложносочиненными конструкциями и резко выдыхая. Наконец, усилия Джека были вознаграждены тихим протяжным стоном.
— С добрым утром, — пожелали из-под одеяла.
— И тебе, — просипел Гэбриэл.
Взлохмаченная золотистая макушка показалась на глаза, горячее дыхание коснулось плеча.
— А ты?
Ничего умнее спросить не придумалось. Джек смутился, развел руками.
— Да я как-то… уже.
Будить их никто не приходил, свято берегли покой отдыхающих и их право заниматься любовью и нежиться в пятнах солнца.
— Наверное, надо подниматься? — пробормотал Гэбриэл. — Крышу крыть и все прочее.
— Еще немного, — Джек улыбался.
Гэбриэл обнял его и принялся оглядываться, удовлетворяя свое любопытство. Комната Джека была уютной, как и ожидалось, светлой, не загроможденной лишней мебелью. На стенах висели постеры с изображением каких-то актрис, не знакомых Гэбриэлу; фотографии, запечатлевшие семью Моррисонов в разные периоды жизни, и парочка вырезок из журналов по военному делу.
— У тебя тут так… домашне.
— У нас, — неловко поправил Джек.
Гэбриэл молча стиснул его в объятиях. У них… Впервые за долгое время у Гэбриэла Рейеса появилось "мы". Джек помалкивал, лениво потягивался и так и норовил потереться щекой, уткнуться носом или просто быстро поцеловать. Утро.
В дверь постучали. Деликатно и быстро, больше обозначая присутствие и намекая, что хотели бы начать общение.
— Мам, мы уже проснулись! — крикнул Джек.
— Доброе утро, мальчики. Завтрак готов.
— Сейчас спустимся.
Гэбриэл выбрался из постели, выволок полотенце из сумки и пошел в душ. Настроение было прекрасным. Особенно от взгляда, которым его одарил Джек, завидевший дорогого командира в одном полотенце вокруг бедер.
— С нетерпением буду ожидать полуденного отдыха, — намекнул Джек. — А также времени отхода ко сну.
Гэбриэл промолчал, только улыбнулся в предвкушении. Это будет прекрасный отдых, можно даже не сомневаться.
— Иди вниз, я скоро спущусь, — сказал Джек.
Гэбриэл кивнул, одеваясь. Являться в одиночестве перед родителями Джека было немного пугающе, но он утешил себя мыслью, что это не батальон омников, которые жаждут его крови, это просто двое милых фермеров, и спустился вниз.
— Доброе утро, Гэбриэл. Я испекла вам медовый пирог, — сказала миссис Моррисон. — Надеюсь, что придется по вкусу.
Она хлопотала на кухне, накрывая на стол. И запахи витали такие, что Гэбриэл с трудом подавил желание облизнуться.
— Помочь чем-то? — неловко спросил он.
— Да, отнесите хлеб.
Плетеная корзинка с хлебом была водружена на середину стола, на котором уже исходила паром большая миска. И золотилось блюдце меда, до краев полное. И стояло оно как раз напротив того места, которое предназначалось Гэбриэлу. Пирог тоже стоял ближе всех к этому краю.
— Мы с мужем не особенно любим сладкое, а Джеки к нему совершенно равнодушен.
— Ага, я заметил.
Миссис Моррисон засмеялась.
— После завтрака отправлю Джеки общаться с отцом, а вам расскажу о том, каким он был в детстве и юности. Поверьте, он не всегда был таким милым, как сейчас.
— Мама! — возмутился подошедший Джек.
Но в этом восклицании было не столько негодование, сколько смех, Гэбриэл расслабился.
— Он был ужасным учеником.
— А выглядит так, словно был круглым отличником, — Гэбриэл улыбался свободно.
— Это все потому что я блондин, — Джек приобнял его за пояс, чмокнул в щеку. — Давайте завтракать? Ма, а где папа?
— Здесь я, Джеки, осматривал сарай, — отозвался мистер Моррисон от входной двери.
— Так, мужчины, завтракать, — строго велела миссис Моррисон.
Пищу принимали в молчании, семья Моррисонов произнесла перед едой молитву, Гэбрил из вежливости молча прикрыл глаза, хотя в его душе давно уже никакой веры не осталось, кончилась вся где-то там, в далеком детстве, когда он просил о рождественском чуде — послать ему семью, которая будет его любить.
— Пирог сами разрежьте, Гэбриэл.
— Хорошо, миссис Моррисон.
— О Боже, — засмеялась та, — меня зовут вовсе не Миссис, а Дженна.
— Хорошо, миссис Дженна, — покладисто согласился Гэбриэл.
Это явно женщину порадовало, судя по теплой улыбке.
— Точно пирог не будешь? — уточнил Гэбриэл.
— Неа, — отмахнулся Джек. — Это все тебе.
— Ягодный будет попозже, — Дженна собирала пустую посуду.
Джек с наслаждением пил чай, поджав под себя одну ногу, жмурился и выглядел весьма довольным жизнью. Гэбриэл косился в его сторону и старался давить ухмылку.
— Что такое, капитан? — поинтересовался Джек.
— Да вот, любуюсь вами, лейтенант.
— Моим мужественным профилем?
— Всем вами.
Флиртовать с Джеком в присутствии его родителей было стыдно, так что Гэбриэл предпочел рот занять пирогом, мол, я бы с радостью еще комплиментов отвесил, но не могу — жую.
— Ну так что, па, что там надо перебрать?
— Джеки, вы же тут на отдыхе, неловко как-то вас нагружать работой.
— Ничего страшного, мистер Моррисон, — Гэбриэл усмехнулся. — Поверьте, копаться во внутренностях пикапа — это для меня отдых. После войны вообще все отдых.
— А как же рассказы о Джеки? — лукаво поинтересовалась Дженна. — Поработать всегда успеете. Мы не такие уж и старики, просто крышу удобнее перекрывать все-таки в несколько рук, да и в машинах из нас никто толком не разбирается.
— Тем более, что с утра решил собраться дождь, так что толку начинать работу сегодня особенно и нет, эта чертова крыша словно надо мной издевается.
— Ничего, па, не с таким справлялись, — бодро сказал Джек. — К тому же, чем раньше мы закончим работу, тем быстрее мама сможет начать повествовать о том, какой у нее ужасный сын, позор родительских седин… То есть, гордость, конечно же. Капитан, а вы меня хвалить будете?
— Постараюсь, если вспомню, за что именно, — шутливый тон раз от раза Гэбриэлу удавался все лучше.
Джек весело рассмеялся, вскочил.
— Идем, покажу, где стоит этот несчастный старенький пикап, на котором еще я водить учился.
— Я думал, мне надо что-то в двигателе поправить, а не собрать с нуля искореженную груду деталей.
Джек сделал вид, что обиделся.
— Вот не надо, я хорошо вожу.
— У меня после последнего раза, когда ты был за рулем, до сих пор икота не прошла, Джеки, — возмутился Гэбриэл. — Да ты водишь так, словно по нам “бастионы” палят, причем со всех сторон разом.
Джек закатил глаза.
— Я всего лишь один раз перепутал набор скорости с ее сбросом.
— Зато как эпично перепутал, мы чуть всю колонну не собрали на себя, когда ты сперва резко встал, а потом ускорился так, будто решил в лунные колонии отправиться прямо с шоссе.
Родители Джека посмеивались, наблюдая за ними, под их взглядами ругаться как-то сразу расхотелось. Гэбриэл дособрал куском хлеба мед, прожевал и направился вслед за Джеком.
— Думаю, что ничего серьезного там нет, наверняка, снова па его заправить забыл. Ну или что-то еще в этом роде.
— Посмотрю, — отозвался Гэбриэл. — Где он, ваш дохлый красавец?
— Вот он, — гордо провозгласил Джек.
Машина стояла в сарае, укрытая от солнечных лучей. Гэбриэл осмотрелся. Это место ему нравилось, тихое, прохладное, еще и пахло здесь приятно, машинным маслом и металлом. Он размял пальцы, оглядывая пикап. И обернулся, ощутив прикосновение ладони Джека к своей заднице.
— Соскучился уже, — пояснил тот, улыбаясь.
Гэбриэл незамедлительно прижал его к ближайшей стене и поцеловал, забравшись ладонями под футболку.
— Надеюсь, ваши сельские радости не включают в себя непременное явление отца с дробовиком и требованием жениться?
— Иногда включают, но тут скорее с дробовиком бегать буду я. Я же очень самостоятельный мальчик.
Гэбриэл предпочел заткнуть Джека еще одним поцелуем. В голове все еще не укладывалось, что это все взаправду, что этот парень в его объятиях на самом деле реальный, отвечает на поцелуй, постанывает в губы Гэбриэлу и только что штаны с обоих не стянул.
— Может, все-таки дождемся более подходящего времени, Джеки?
— Никого нет, мы одни, здесь тень, солнце ничего никому не напечет… Чем тебе не подходит время и место?
— Ну… — Гэбриэл слегка заколебался.
— Я же не зря в душе застрял так надолго. Если ты понимаешь, о чем именно я сейчас говорю.
Невинная улыбка Джека сводила с ума куда вернее самого блядовитого взгляда, а каждое прикосновение ладоней выбивало почву из-под ног. Гэбриэлу казалось, что планета куда-то улетает, а они двое остаются в космосе среди звезд, в невесомости и тишине.
— Понимаю.
— Там есть кусок брезента, достань и брось на капот машины, — хмыкнул Джек. — И я все-таки рассчитываю, что эта игра будет не в одни ворота.
— Ага, — согласился Гэбриэл.
В конце концов, если раньше он ничей член к своей драгоценной заднице не подпускал, так он раньше и не влюблялся. Почти что никогда, был один роман, бурный, быстрый и закончившийся внезапно — девушка просто ушла к другому. Роман, похожий на фейерверк: искрится, сверкает, а потом темное небо и отголоски счастья медленно тают внутри. Хотя это скорее на описание оргазма похоже. Но с парнями так никогда не было, там было обычное плотское удовольствие.
— Гэб, я здесь, — Джек поцеловал его. — Я понимаю, что мысленно ты там уже штаны застегиваешь…
Брезент он на капот пикапа бросил сам, пристроился, разведя ноги, обнаженный ниже пояса. Гэбриэл моргнул, погладил его по бедрам. Прикосновение внутри отозвалось парой уколов возбуждения, так что пришлось в срочном порядке приспускать штаны с бельем, а то чересчур ткань давила. А потом и вовсе их скидывать и отпинывать подальше.
— Смазка где-то там, в кармане моих штанов, — Джек снова улыбнулся своей невинной ангельской улыбкой.
Видимо, у него она означала “сейчас я переверну твой мир с ног на голову”, ну или еще что-то вроде.
— А твои родители…
— На всякий случай приближаться к нам не рискнут, мало ли, чем могут заниматься двое парней наедине в запертом помещении.
— Например, починкой машины?
— Гэбриэл… — укоризненно свел брови Джек.
Пришлось заткнуться. Немало этому способствовало собственное возбуждение и тот факт, что в любой момент их все-таки могут навестить с вопросом, как там движутся дела с работой. А ситуация “начальство нагрянуло к подчиненному в семейное гнездо и беззастенчиво его трахает на первой же попавшейся поверхности” была чревата тем, что Гэбриэла мигом из этого гнездышка вытурят за совращение единственного сына.
И Джек своими вздохами и сдерживаемыми стонами тоже ничуть не помогал сдерживаться и быть нежным, ласковым и все прочее, что должно прилагаться к первому сексу. Хотя первый раз явно должен быть в менее экстремальных условиях.
— Парни!
А уж как подхлестывает страсть голос отца в паре десятков футов. Им обоим на войне доводилось и драпать посреди ночи в одних трусах, похватав только оружие и связь; и одеваться в считанные секунды. Но кончать, а потом в срочном порядке натягивать все, застегивать, а потом еще и с умным видом таращиться на внутренности срочно вскрытого пикапа, стараясь удержаться на подгибающихся после оргазма ногах — это было Гэбриэлу в новинку.
— Скотина, — наградил его негодующим шипением Джек, приводя себя в порядок за кузовом.
— А я что, я, что ли, тебя спровоцировал? — таким же шипением отозвался Гэбриэл.
— А, вот вы где, — в сарай заглянул мистер Моррисон. — Как дела с машиной?
— Разбираюсь, — бодро отрапортовал Гэбриэл.
— Да бросьте вы ее, в самом-то деле, — рассмеялся мистер Моррисон. — Говорю же, успеете наработаться, отдохните хоть пару суток.
“Да я тут вашего сына уже отдыхаю”, — так и вертелось на кончике языка. Но тут мистер Моррисон увидел Джека.
— О, — глубокомысленно сказал он.
— Что такое, па? — преувеличенно бодро отозвался Джек.
— Ничего, отдыхайте, мальчики. Да… Отдыхайте.
Мистер Моррисон удалился, похмыкивая. Гэбриэл плюхнулся наземь.
— Все, — сказал он. — Приплыли. Там над сараем еще не висит плакат “Да, мы тут трахались, вы совершенно правы”?
— Нет, но могу повесить. Черт, Гэб, это было с твоей стороны очень подло.
— С моей? Напоминаю, что это на мой член запрыгнул, соблазнитель! И… Джек…
— Что?
— Почему я в твоих штанах?
Написать отзыв