Крылья

от Vladiel
мидиприключения, драма / 18+ слеш
5 дек. 2018 г.
5 дек. 2018 г.
1
2586
 
Все
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Румыния, Трансильвания, 1891 г.



Ван Хельсинг, принявший человеческую форму и лишённый крыльев грешный архангел Габриэль, видел сон. Это не был кошмар, которые длительное время немилосердно терзали мужчину. После того как он в 1889 году воссоединился со своим бывшим любовником, — два раза убитым им и два раза воскрешённым Люцифером графом Владиславом Дракулой — кошмары больше не беспокоили охотника, и он, наконец-то, после многих лет, в течение которых он почти позабыл, что такое нормальные сновидения, мог наслаждаться спокойным отдыхом.

Но сон был необычен. Развенчанной и изгнанной Левой руке Господа явилась Его Правая рука — Аргистратиг Михаил, чьё имя означает «Как Бог», — предводитель воинства Господнего, грозный и суровый муж с горящими небесным огнём глазами, в которые, не ослепнув, не мог посмотреть ни один смертный. Но Ван Хельсинг, как и его любимый, принадлежал к бессмертным и потому смело взглянул в лицо Михаила. Оно пылало гневом. Брови небесного полководца были угрожающе нахмурены.

«Габриэль! Недостойный сын божий! — громом загремел страшный голос Архистратига. Казалось, этот ужасающий рокот мог расколоть горы. — Ты был послан на Землю, чтобы служить делу Господнему и научиться смирению! Пребывая в человеческом теле, ты должен был оставаться целомудренным, как и подобает архангелу, а вместо этого в XV веке развратился и предался блуду! И даже не с женщиной, коих Бог создал для употребления мужчинами, а с мужчиной, зная, что в законе, данном Моисею и которому должен был подчиняться богоизбранный народ, предавшихся богопротивному мужеложству повелевается побивать камнями! За это ты был лишён памяти и крыльев — возможности принимать свой истинный, ангельский, облик. Ты должен был искупить свой грех беспорочным служением и убить того, кто ввёл тебя в блудодейство, — любимого сына Сатаны, бывшего Валашского князя, трансильванского графа Дракулу, превращённого Люцифером в вампира и его правую руку. Он был воплощением дьявольской гордыни и себялюбия и истинным сыном дьявола ещё до того, как стал архидемоном! — яростно грохотал разгневанный Архистратиг. Вокруг его светящейся формы змеились гневные молнии. — Но после того, как ты совершил то, что от тебя требовалось, ты не только повторил свой грех, вновь предавшись преступной любви, но и усугубил его, находясь в греховной связи уже даже не с человеком, а с демоном!!! Ты всегда был строптивым, упрямым, недостаточно покорным и свободомыслящим, и мне постоянно приходилось смирять твоё самоволие и вольнолюбие, когда ты ещё был на Небе. Из-за своей непокорности ты и был послан на Землю в человеческом облике, но как мог ты так низко пасть, Габриэль???!!! Как мог соделаться дьявольской добычей, имея такой высокий ранг в небесной иерархии???!!! Ты, Левая рука Господа?! Его служитель?!» — клокотало возмущение в яростном обращении небесного воеводы к грешному архангелу. Михаил надеялся пристыдить Габриэля, но тот не смутился.

«Я люблю его!» — просто ответил он, с вызовом глядя на Правую руку Господа.

«И ты осмеливаешься без стыда дерзко заявлять мне такое???!!! — ужаснулся Архистратиг. — Своему непосредственному начальнику и старшему брату, бесконечно скорбящему о твоём падении???!!! — в ещё большем негодовании возмущённо рокотал в ответ голос, закладывая уши своими оглушительными раскатами, будто скалы низвергались в пропасть. — Эта твоя так называемая любовь, — губы Михаила презрительно изогнулись, выражая крайнюю степень отвращения, — дьявольское наваждение и одержимость! Ты одержим демоном, Габриэль!!! Освободись от него!!! Ведь ты прекрасно знаешь, что мужеложство — мерзость пред лицом Господа! И предавшиеся ему рабы достойны геенны огненной! Но ты не человек, а бессмертный архангел, высшее существо, а потому не можешь быть ввергнут в неё; но, пребывая во грехе, навсегда лишаешься доступа на Небо и обретения своей истинной сущности! Всё это время я надеялся, что ты когда-нибудь сам осознаешь недопустимость богомерзкой связи между архангелом и архидемоном и раскаешься в своём грехе. Но с прискорбием вижу, что ты намертво опутан дьявольскими тенетами и не думаешь о раскаянии!»

После яростной вспышки гнева, голос Архистратига зазвучал более спокойно:

«Габриэль, ты, по рождению небесный принц. Ты не примкнул к мятежному Люциферу и не превратился в демона, но всё-таки и в святости не удержался и в итоге пребываешь в человеческом теле, став грешным архангелом. Но ты не можешь бесконечно находиться в этом неопределённом положении и состоянии, колеблясь между Небесами, Землёй и Адом. Ты, хоть и страшно согрешивший, но всё-таки верно служил Господу на Небесах и на Земле. Ты, Его Левая рука, чьи заслуги не забыты, и твоему возвращению домой препятствует лишь твой грех, преграждая тебе доступ на Небо. Так не может больше продолжаться — этот вопрос должен быть решён. Ты должен быть спасён из ловушки Сатаны, в которую попал, и очищенным от скверны и обновлённым вернуться на Небо. Ты должен быть обращён на путь истинный, следуя по которому, ты сможешь вернуть себе то, чего ты за свои грехи лишился, — свои крылья… Твою истинную, высшую форму, вместо низшего, плотского, человеческого тела. На небесном совете решили, что ты получишь всё это обратно при единственном условии — что ты прекратишь эту омерзительную и преступную связь с проклятым Богом живым мертвецом, расстанешься с ним и забудешь его. Тебе даже не придётся нести покаяния за свой грех, всё, что от тебя требуется — навсегда покинуть его. Больше ничего.»

Не ожидавший услышать такое предложение архангел удивлённо посмотрел на Архистратига.

По лицу Михаила едва заметной тенью проскользнуло удовлетворение от его реакции: он опасался худшего — что, пылая преступной страстью, Габриэль предпочтёт отказаться, — но развенчанный архангел явно не остался равнодушен к этому сообщению. Это обрадовало небесного полководца: значит, не всё потеряно, битва не проиграна, и есть надежда вырвать Левую руку Господа из дьявольских когтей грешной любви, овладевшей сердцем архангела.

«Да, ты не ослышался. Это единственное условие, — утвердительно кивнув головой, заверил его Михаил. — Но, конечно, если ты согласишься, твоя трансформация не произойдёт в тот же миг, как ты оставишь его. Согласись, это только справедливо. Должно пройти какое-то время, чтобы мы уверились, что твоё решение отказаться от своей преступной любви твердо. Я не могу сказать, когда ты получишь возможность обрести свою истинную форму, если ты примешь моё предложение. Это зависит только от тебя. От того, освободится ли твоё сердце от этой гнусной страсти, всецело владеющей тобой. И раньше или позже произойдёт твоё преображение и возвращение домой, повторяю, зависит только от тебя. Я надеюсь, что ты примешь верное решение, Габриэль, — отеческим голосом сказал Архистратиг.

«Но что случится, если я покину Влада? — спросил Габриэль. — С тех пор, как мы вместе, он не представляет никакой опасности: не убивает и не обращает в вампиров, не ищет способа захватить мир. Если я оставлю его, он примется за старое. Разве вам это безразлично?! Или он будет убит?!» В голосе архангела была тревога, которую он и не пытался скрыть.

Лицо Михаила на миг перекосилось от гнева. Но, не желая испортить всё дело, он сдержал себя и не обрушился на грешного архангела с ожидаемыми попрёками за неподобающую заботу о благополучии демона, спокойно ответив на его вопрос:

«К сожалению, нет. Он носит титул правой руки дьявола, является его любимым сыном и будет существовать до решающей битвы между Светом и Тьмой. Но ради того, чтобы освободить тебя, мы пошли на компромисс с его проклятым отцом, — глаза Архистратига сверкнули ярой ненавистью. — Мы не будем пытаться причинить вред Дракуле при условии, что он будет получать минимально требуемую ему… пищу, — Михаил с трудом заставил себя произнести это, его губы дёрнулись в отвращении, — без убийства или питаться преступниками, которых дьявол, по согласовании со мной, — видишь, на какие жертвы я иду, ведя переговоры с Сатаной, дабы спасти тебя, Габриэль! — будет посылать ему. Посредством чего невинные жертвы богопротивного вампира будут избавлены от опасности. Таким образом этот вопрос улажен. Ты видишь, что созданы все условия для того, чтобы блудный сын Божий смог, наконец, вернуться домой. Дальнейшее — в твоих руках, Габриэль. Небеса готовы принять тебя обратно в своё лоно, брат мой! — Лицо Аргистратига омрачилось и он добавил: — Чтобы помочь тебе избавиться от преступного чувства, которым ты одержим, мы даже пошли на беспрецедентные меры — тебе разрешено иметь связи с женщинами; но, конечно, противоестественные связи с мужчинами исключены! — При этих словах Михаила передёрнуло от омерзения.

Услышав это заключение, Габриэль вспылил:

«Я не испытываю влечения к мужчинам, ваша Грозность! Влад — исключение. Он особенное существо, и я хочу быть с ним потому, что люблю, а не потому, что он — мужчина!»

«Вот и отлично! — подхватил небесный стратег. — Я имею в виду отлично то, что ты не так сильно развратился, как я опасался. А твоё противоестественное чувство к этому омерзительному демону-кровопийце — сатанинское наваждение, которому ты поддался в помрачении рассудка и от которого обязан избавиться! Чтобы помочь тебе добиться успеха в этом, повторяю, созданы все условия — теперь дело за тобой, мой заблудший младший брат! Вырвись из дьявольских пут, и тебе больше не придётся скитаться по грешной Земле: твой дом — Небеса примет тебя обратно!»

С оглушительным грохотом, будто небо обрушилось на Землю, и ослепившей архангела вспышкой невыносимого света Правая рука Господа исчез.

Ван Хельсинг рывком проснулся. Рядом с ним в роскошной кровати блаженно посапывал его демонический любовник, спустя четыреста лет, наконец, вновь обретший любимого и как раз видевший во сне своего сладкого ангела, и не подозревая, какое опасное видение только что посетило возлюбленного, грозящее навсегда разлучить его с единственным существом, которое любил «бесчувственный» вампир. Мужчина заворожённо смотрел на мирно почивающего бок о бок с ним спящего красавца.

Никто бы не сказал, что видит перед собой страшного демона. Впрочем, и в своей демонической форме Владислав сохранял присущий ему шарм, щеголяя грацией движений и великолепными волосами как смоль. (Услышал бы такую оценку Михаил!) Теперь эти восхитительные волосы блестящей рекой текли по пурпурным подушкам, распадаясь на струящиеся по пурпуру чёрные ручьи. Казалось, по этому стелющемуся по постели роскошному шёлку пробегают синие искры. Под сводами словно нарисованных кистью бровей, на бледных, почти прозрачных щеках точёного лица вампира, сомкнувшись, лежали роскошные опахала его невероятно густых и длинных ресниц, бросая бархатные тени на фарфоровую кожу. На карминном атласе тонких чувственных уст Влада, который так любил целовать пылкий архангел, играла лёгкая улыбка. Его великолепная грудь мягко качалась спокойным дыханием. Прекрасное атлетическое тело Дракулы, как и не уступающее ему тело Ван Хельсинга, было прикрыто лишь наполовину, позволяя любоваться его безупречным античным торсом, будто изваянным самим Праксителем*.

До рассвета было ещё далеко. Небесный полог, красуясь своей роскошью, сверкал россыпью искрящихся звёзд, соперничающих в блеске с бриллиантами. А в стрельчатое окно спальни Дракулы заглядывала мечтательная луна, любующаяся почившими на ложе, после того как они в очередной раз насладились друг другом, аристократически бледным и загорелым красавцем. Скользя тонкими серебристыми перстами-лучами по оконному переплёту, Селена добиралась до прекрасных любовников, лаская их своими неощутимыми прикосновениями. В огромном мраморном камине жарко натопленной комнаты догорал огонь, мерцанием отражаясь в золоте серёг Влада.

Развенчанный небесный принц страстно любил прекрасного вампира, очаровавшего и обаявшего его своей удивительной, необычайной, особенной красотой и харизмой, какой он больше ни у кого не встречал — ни на небе, ни на земле. Но всё-таки он был архангелом, пусть и грешным, и его, возобновившего связь с бывшим любовником, не единожды посещали мысли о недопустимости таких отношений: мало того, что оба они были мужчинами, так ещё и принадлежали к враждебным лагерям.

Однако, когда его одолевали сомнения на этот счёт, они легко отметались простым соображением, служащим отличным оправданием их романа: любя вампира, он делал его безобидным и безопасным, превращая демона в пылкого любовника, тратящего всю энергию на ублажение своего ненаглядного. Если любимый был рядом, Владу ни до чего больше не было дела — ни до планов по захвату мира, ни до обращения людей в вампиров, ни до распространения своей власти, ни до научных опытов, с помощью которых он надеялся победить Бога. Дракула, забросив и позабыв все свои прежние занятия, мог часами, блаженно замерев и томно прикрыв веерами ресниц свои колдовские глаза, любоваться Габриэлем, не веря в своё счастье нового обретения любви прекрасного архангела, которую он считал навсегда потерянной для себя.

Теперь же, после полученного распутным архангелом предложения от Михаила, его гранитное основание-оправдание своего запретного чувства потеряло свою силу и обрушилось, разбившись.

Несмотря на его любовь к Владиславу, Габриэль действительно не остался равнодушным к предложению грозного небесного стратега. Кому не захочется вернуть потерянные крылья? Даже никогда не имевшие их люди, которым изначально предназначалось ползать по земле, всегда о них мечтали, что же говорить о созданном с ними, но утратившем их развенчанном архангеле? Мужчине страстно захотелось перестать быть Ван Хельсингом и вновь стать архангелом Габриэлем, обитающим в небесных чертогах у трона Всевышнего, вернуть себе свой истинный облик и сущность высшего создания, сбросив человеческое тело. Пусть благодаря ему он мог наслаждаться плотской любовью, но всё-таки облачение в земную плоть — падение в материю — для архангела было однозначным нисхождением, а потеря крыльев — наказанием. За тысячи лет, хотя высшие создания и не воспринимают время так, как люди, Габриэль истосковался по своей родине. Душа его давно жаждала оставить проклятую Богом, ущербную Землю и возвратиться на сияющие небеса, где всё пребывало в совершенстве, не ведающем изъянов.

И если он решил расстаться с вампиром, то надо делать это немедленно, не откладывая дела. Резко вырвать себя и уйти. Пусть и болезненный, рывок причиняет меньше муки, чем тягомотина медленного отрывания. Но при мысли о разлуке с любимым сердце Ван Хельсинга, протестующе забившись, томительно сжалось, заныв и защемив в груди. Утратив память, мужчина страдал, желая вернуть её, теперь же он жалел, что не может вновь потерять её.

Печально смотря на любимого демона, архангел тяжело вздохнул. Однако при этом предательница-душа у него внутри восторженно трепетала, объятая ликованием, узнав о возможности возвращении в высшую форму, которую архангел считал навсегда утерянной для себя.

Габриэль склонился к вампиру, намереваясь поцеловать любимого на прощание. Но за миллиметр от его лица губы Ван Хельсинга замерли: что если последний поцелуй разбудит его? Нет, уходить надо решительно, не тратя время на мучительные для сердца прощальные ласки. Конец — значит конец. Последний длительный взгляд на любимое лицо, словно этим взглядом он стремился запечатлеть в памяти образ красавца-вампира, и Ван Хельсинг, с тяжёлым вздохом, осторожно поднялся с ложа. Он оделся, быстро и бесшумно собрал свои немногочисленные вещи и, не оборачиваясь, покинул спальню. А затем и замок Дракулы.

На небе едва раскрылся алый бутон зари, и Владислав, со счастливой улыбкой на устах, продолжал видеть восхитительные сны со своим ненаглядным, не зная, что он в это время уже был далеко от него, не ведая, что его неверный возлюбленный архангел — единственная его любовь и в жизни и в не-смерти — вновь предал их чувство и покинул его…
_______________________________________________________________________________________

Выдающийся древнегреческий скульптор.
Написать отзыв