Седой Багрянец

от Lina Lynx
мидиприключения, юмор / 18+
13 дек. 2018 г.
12 мар. 2019 г.
7
24922
4
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
Глава VII. Учебные будни и тонкости межкомандного сотрудничества.

     На урок к Питеру Порту на следующий день никто не опоздал. Благо, перенос вещей благодаря Проявлению Винтер был достаточно быстрым, а «дизайом и отделкой» занялись, как только две шумные и в будущем дружные команды уже разошлись по комнатам, — то есть, почти сразу. Конечно, и сама «отделка и перестановка» заняли достаточно много времени и сил, и спать команда Винтер уляглась примерно часа через два после полуночи, но и этого времени хватило как на отдых, так и на неспешные сборы и завтрак. К тому же, Винтер не забыла позвать и свою новую подругу — лидера команды «Руби», а за ней и остальные девушки подтянулись. Винтер, в общем-то, была довольна, — надо будет только после уроков пройтись по Вейлу, по мебельным магазинам, — закончить благоустройство.
     Питер Порт оказался весьма интересным рассказчиком. Пусть и в завуалированной форме, с шутками и, как показалось Винтер, глобальным стёбом над окружающими, но он рассказывал о своём предмете достаточно интересно. Из его «поучительной истории» Винтер делала краткие, но полезные заметки. Так, например, она записала на всякий случай, что Беовульфы не ходят поодиночке — только стаями, хотя это и так было известно. Слабое место у них — не только известное всем окончание черепа, где самое малое количество ихора, мышц и хрящей, где не бывает костяных наростов даже у Альфа-Беовульфов. Также их слабым местом могли счтаться и живот, где зачастую нет брони, глаза — что вполне логично, а так же — у некоторых Беовульфов и особенно у Альф — нос и та часть морды, которая над ним. Ведь, попав туда, можно было вызвать болевой шок у Беовульфа, а значит и в мгновение его убить, попав по уже известным точкам. Более того, как вынесла для себя из рассказа Питера Порта Винтер — стоило так же обращать внимание на то, где у Гримм костяны наросты. Они появлялись там, где кость достигала больших широт и масс, и «прорастала» наружу через шкуру. Соответственно, ударив между костяными наростами, можно было гарантированно пробить (а то и разрубить) Гримм. Те Гримм, у которых глаза были не красными, а жёлтыми — очень молодые, но почему так, Питер Порт не сказал. То ли не захотел, то ли и сам не знал.
     — Ребят, сверим потом конспекты? — обратилась Винтер к своей команде. Несинхронные кивки были ей ответом.
     Винтер немного задумалась. Как же круто поворачивает жизнь!.. Еще несколько месяцев назад она была запуганной девчонкой, пережившей кошмар наяву — нападени и полное уничтожение Гримм её городка. Её мать в коме, её тётя и почти подуга — мертва, а всё, что она знала, было разрушено и втоптано в кровавую грязь. Теперь же… Теперь у неё есть более старшие и опытные друзья — Синамон Арк, Хани Грин, Кроу Бранвенн… Теперь у неё есть своя команда, в которой она — лидер, подруга немногим младше неё — такая же командир, но уже совсем другой команды, а сама она учится в Биконе, лучшей школе охотиков во всём Ремнанте. Теперь у неё есть, ради кого жить, к чему стремиться, а так же время на всё то новое, на что не хватало ресурсов, денег или возможностей в той, как будто бы другой и оставшейся далеко позади жизни…
     -…я пытаюсь сосредоточится!!! — громкий крик Вайсс вывел девушку из размышлений. Винтер недоумённо посмотрела на Вайсс, с рапирой наизготовку стоявшей перед совсем молодым Борбатаском. Питер Порт стоял рядом, но вот то, что он не вмешивался, наводило на мысли. Винтер повернулась к Айсу.
     — Что происходит?.. — немой вопрос в глазах девушки так и горел огнём.
     — М?.. — словно очнулся от раздумий юноша, и передернул крыльями.
     — Вайс Шни вызвалась как «настоящая» охотница выйти против первого в этом учебном году «пособия», — начал объяснять Рен, кивнув на своеобразный подиум в центре кабинета, перед кафедрой, — молодого Борбатаска. Команда Руби и сама Руби Роуз пытались её подбодрить, а Руби еще и дала дельный совет — у Борбатаска действительно нет брони на животе. Но Вайс, наверное, слишком гордая, — так что советы и поддержка её только раздражают.
     — И что? Не будет же она в бою орать на Гримм: «Заткнись! Я пытаюсь сосрдоточиться!», да и ждать, пока она примет нужную позу и сосредоточится, никто не будет…
     — Вот и я о том же, — подтвердил Рен. Нора только скорчила злую рожицу, и показала нарисованную на полях карикатуру на Вайс — после конспекта было место, а Вайс в шутовской короне и бутафорским розовым скипетром так и просилась на листок…
     Винтер хихикнула, а Айс улыбулся. Рен кивнул в сторону сражающейся Шни, — Борбатаск захватил её рапиру между своих бивней, и девушка лишилась своего оружия. Дальнейший бой был малоинтересным и скоротечным, — но Шни всё же победила. Вот только Руби, выходящая из кабинетта-лектория с грустным выражением лица, ей совсем не нравилась…
     — Эй, Руби… Не расстраивайся. Это пройдёт, вы еще сработаетесь… Знаешь, давай устроим межкомандную вечеринку в эти выходные? И познакомимся, и подружимся… Как тебе? — попытки подбодрить слишком уж опечаленную Руби пусть и были неуклюжими, но возымели своё действие. Руби слабо улыбнулась, и кивнула.
     — Да, это можно, — согласилась «командир в красном».
     — Вот и отлично! Если что, запиши номер моего свитка…
     Следующей парой — после обеда — была лекция по Истории у профессора Ублека. Пара оказалась нескучной, вести конспект, делая краткую выдержку из быстрой, как пулеметная очередь, речи «доктора! Ублека» — трудно, но возможно. В их подготовительной школе Охотников был похожий профессор, чье проявление — замедление времени вокруг себя, так что, когда он неосознанно пользовался этими навыками, приходилось попотеть. Благо, трёх-четырёхчасовая лекция обращалась снаружи кабинета стандартными час-двадцать.
     Ублек тараторил так, что казалось, будто времени не осталось, и уже завтра — выпускной экзамен. В одну лекцию гиперактивный профессор с термосом с кофе умудрялся впихнуть две-три пересекающиеся темы, объяснить всё подробно, ответить на абсолютно все, даже незаданные, вопросы, и продолжал тараторить. Правда, и объём домашнего задания от Ублека был…катастрофическим. Колоссальных масштабов, так сказать.
     Правда, на уроке — помимо самой лекции — Винтер удалось сделать несколько, на её взгляд, полезных наблюдений. Во-первых — девушка-фавн, Вельвет, с милыми кролисьими ушками. Её не было на большинстве других занятий, но на кое-какие лекции она ходила вместе со всеми первокурсниками. Пообещав себе расспросить Вельвет. В чём же прикол, Винтер вернулась бы к лекции — если бы не еще один ученик.
     Кардин Винчестер. Командир команды «Кардинал».
     Юноша сидел позади Вельвет, рядом выше, и развлекался тем, что, вместо конспектирования лекции бросал в Вельвет скомканные листы, всячески подначивал девушку. Видимо, у Вельвет был мягкий характер — иначе, думалось Винтер, — она бы дала сдачи… Айс неодобрительо смотрел на всё это, только качая головой. Вмешиваться или нет?.. Пока Рен и Нора о чём-то тихо спорили, Айс и Винтер решили выясить, что же не так.
     — Этот Кардин… Чем он еще отличился? — задумчиво пробормотала Винтер после лекции, выходя из аудитории.
     — Достаёт тех, кто слабее, особое внимание уделяет фавнам, считая их за животных. Хулиган и дебошир, на правила академии плюёт с высокой колокольни, — пояснил Рен, задумчиво наблюдая, как Нора, положив на голову учебник, строит из себя принцессу. Это вызывало улыбку.
     — Ты что-то еще о нем можешь сказать? — вклинился Айс, провожая взглядом Жона Арка, потирающего рёбра. Крадин Винчестер, ну да.
     — Вряд ли, — покачал головой Рен. — Нора! Прекрати!
     — Иду, Рен! — откликнулась девушка, пряча учебник в сумку и вприпрыжку несясь в сторну команды «Победитель».
     — Ребят… лекции закончились, домашки пока что не много. Предлагаю сейчас пройтись по магазинам Вейла и… Ну, не знаю, устроить командный вечер? Все же, нам еще долго работать вместе, стоило бы узнать друг друга получше, — Винтер щёлкнула хвостом по полу, и смущенно потупилась, иногда изподлобья глядя на сокомандников. Айс успокаивающе положл ей руку на плечо.
     — Можно, — кивнул Рен.
     — О! Командный вечер! А Рен испечет нам блинчиков! — тут же вприпрыжку понеслась в сторну общежитий Нора, насвистыввя что-то мелодичное и веселое.
     — А мебель можно заказать по каталогам, — покачал головой Рен, и поспешил за напарницей. Айс кивнул и чему-то улыбнулся, качая головой.
     ***
     Командный вечер удался на славу. Вчера сдвинули кровати по две — Норе и Винтер снились кошмары, так что давно и прочно известные напарники — Рен для Норы и Айс для Винтер — успокаивали их ночами, пржимая к себе. Рен даже пел колыбельные — и они даже договорились не вспоминать об этом… Сегодна расселись на кроватях, а между нимим поставили заказанный журнальный столик, на котором покоились горки блинчиков, банки с сиропом и вареньем, шоколадные батончики с нугой (любимое лакомство Айса), желейные фигурки гримм (обожаемое Реном лакомство — хоть и странное, но любимое же!), и коробочка с шоколадными конфетами с алкогольным наполнителем — полюбившееся Винтер лакомство.
     Вообще, Все охотники фанатели от сладкого. Растолстеть — только если это не было Проявлением — было проблематично для любого охотика, ведь для поддержания ауры требовалась энергия. Много энергии. А откуда её брать, если не от сладлкого? Оно отлично восстанавливало потраченные силы, придавало хорошего настроения — эндорфины и всё такое, да и вообще, это было вкусно!
     Нора сидела на кровати и болтала ногой в воздухе, приняв какую-то странную позу и лопая блинчики так, как будто это были семечки. Рен, чинно усевшись на краю кровати, поглощал желейные фигурки, прикрывая от удовольствия глаза и попивая холодный чёрный чай с лимоном. «Странный», — проносилось в голове у Винтер, но она решила не обращать на это внимания. Айс только забавно жмурился и с почти кошачьим урчанием поглощал батончики, слизывая нугу с пальцев и запивая всё это горячим какао со сливками и шоколадной крошкой, растаявшей в горячем напитке. Нора предпочитала поглощать блинчики «насухую», хотя обильность поливания блинов сиропом не давала им даже намёка на то, чтобы зваться «сухими». Винтер же поглощала конфеты с ликёрами, прижмуриваясь от удовольствия и запивая всё это горячим сладким чёрным кофе.
     — Итак? — вопросительно поднял бровь Рен в перерыве между очередными желейными урсами и беовульфами. — Ты хотела, чтобы мы узнали друг друга получше. С чего начнём?
     — Ну… — девушка задумалась и хлебнула уже не обжигающего, но ощутимо горячего кофе. — Я даже не знаю. Может, с того, что было до поступления в Бикон?.. — и она вопросительо посмотрела на пару сокомандников.
     Рен слегка помрачнел и даже отложил желейного Дезсталкера цвета «Вако-вако»*. Нора перестала болтать ногой в воздухе и промахнулась сиропом мимо блинчиков — обычно для неё это ставало почти трагедией. Рен и Нора сели поближе друг к другу и хмуро уставились на командиршу. Девушка непонимающе смотрела на сокомандников.
     — Тоже история, полная Гримм и крови? — сочувствующе спросил Айс, качая головой. Какао в его кружке дымилось и источало приятный аромат. — Не волнуйтесь… у нас всё тоже было не сахар. Да и…
     — Дальше нас это не пойдёт, — уверенно заявила Винтер, хвостом притягивая Айса ближе к себе и опираясь на него спиной. — Мы… всё понимаем.
     — Если… если вы обещаете, — на удивление серьёзно начала Нора, — что мы не пожалеем об этом, что рано или поздно — вы нам поможете… закончить… начатое, — то… мы согласны.
     — Конечно поможем! — покачала головой Винтер, почти проливая на себя кофе. — Команда мы, или где?
     — Скорее уж, куда, — фыркнул Айс, и легонько дал подзатыльник подруге. Та только фыркнула, и с нетерпением уставилась на Рена и Нору. Рен тяжело вздохнул, когда розововолосая девушка схватила его за руку, и только крепче сжал пальцы, переплетая их с пальцами Норы. Рассказ предстоял не из лёгких, а уж эмоции, которые при этом пришлось вспоминать…
     Айс сидел, облокотившись о спинку кровати, и сжимал в объятиях Винтер, которая со слезами на глазах слушала Рена и Нору. Беловолосая обвила хвостом талию Блада, и крылатый парень иногда судорожно вдыхал, если вдруг подруга теряла контроль над собой и сжимала Айса до лёгкого хруста и неярких бликов чёрно-красной ауры. Винтер сжимала в руках кружку с кофе, давно забыв о том, что кофе уже нет, да и кружка остыла. А Рен и Нора, преплетя пальцы и опустив взгляды в пол, рассказывали свою историю.
     О том, как маленький мальчик искал отцу подарок, и с нетерпением ждал с охоты своего кумира-папу. О том, как этот же маленький мальчик ничего не смог сделать, смотря, как оставшаяся в городе девочка-сирота пытается защитить единственную доступную ей еду — чёрствый, слегка плесневелый хлеб. О том, как вернулся отец — и как мальчик долго смотрел на цветок водяного лотоса, думая, что же он сделал не так.
     О том, как в город ворвались Гримм, и его отец, охотник — но не на гримм, а на чудовищ — вышел против монстров в бой. О том, как орду гримм возглавил странный, непередаваемо-жуткий гуттаперчевый Нукелави. Как он расшвырял защитников деревни, как жутко было наблюдать за ним. О том, как отец отдал мальчику — Рену — свой кинжал, и попросил стать тем, кто он есть, и прожить свою жизнь… достойно. О том, как мальчик и голодная, маленькая девочка прятались от Гримм, о том, как бежали, куда-то далеко, без средств к существованию, без еды и воды, без средств защиты… Не считать же за таковые — небольшой кинжал и деревянный молоток?
     О приюте. Об издевательствах и побоях. О старом Охотнике, взявшем шефство над двумя перспективными малышами. О первых удачах и провалах, о надеждах и чаяниях. О мечте — о друзьях, спокойной жизни, о том, что всё может быть… Нет, не хорошо. Правильно. О приюте — но уже другом, неподалёку от Вейла. О подготовительной школе Охотников, о первом самостоятельно созданном оружии. О похвалах учителей — и периодически нагоняющих кошмарах о гуттаперчевом Нукелави, о трупах жителей и испраяющихся телах Гримм, заполонивших улицы. О решении поступить в Бикон, О распределении, и страхе потерять друг друга — ведь знакомы с детства, ведь знают друг друга, как самих себя… Ведь друг без друга бояться потеряться в водовороте жизни и настигающих ночью кошмарах. О том, как же хорошо — когда знаешь, что теперь уже всё позади, но не уверен, что справившься с намеченной целью.
     — Теперь. — чуть всхлипнула Винтер, разматывая хвост с талии крылатого друга и нервно поводя им из стороны в сторону, — теперь вы не одни. Я… Мы… Мы понимаем вас! И помните, что вы не одни, что у вас… у вас всё получится, и мы обязательно поможем… во всём… Мы же команда! — с последними словами Винтер всхлипнула, нелепо взмахнув хвостом. Чашка, в которой раньше был кофе, полетела на пол и разбилась в нещадном звоне осколков, а сама девушка, плача, спряталась на груди у Айса, сотрясаяь от беззвучных рыданий. Рен и Нора почти синхронно протянули руки к Винтер, чтобы успокоить, поддержать… Но крылатый фавн, третий член их команды, напарник Винтер, прикрыв девушку крыльями, покачал головой.
     С трудом сглотнув ком в горле, Айс Блад начал рассказ.
     О потерянных в раннем детстве отцах. О смертельной болезни матери, снедающей её ежечасно, приближающей конец. О том, как же тяжело двум столь разительно отличающимся — в закостенелом и закрытом обществе, в тесном мирке деревеньки. О том, с какими силами приходилось вырывать право — охотиться вместе со всеми, ходить вместе со всеми в школу, о том, как тяжело было выбить себе доверие, заставить людей уважать тебя — не из страха, а просто потому, что ты — это ты. О взрывном и живом характере Винтер, подвижной, не смотря на холодное имя. О том, как, раз за разом, ему приходилось вытаскивать её из лап хулиганов и расистов, ведь дети жестоки… О бездействии взрослых, закрывающих глаза, на проступки и прегрешения своих чад, считая, что «дети всего лишь играют»… О том, как тяжело было карабкаться вверх, без отца, с матерями, всеми силами пытающимися оградить детей от чужой злобы — и не могущих это сделать…
     О первых часах в Академии. О первой Охоте, о первом убитом звере и Гримм. О том, как тяжело было идти, гордо подняв голову, хотя хотелось закричать: «Ну за что?! Что мы вам сделали?!». О кошмарах Винтер и привычке засыпать, вцепившись в его крылья и закрываясь ними от мира. О дружбе с самого детства, переросшей в братскую заботу и сестринскую любовь. О похвалах старых калек-охотников, о первенстве в Охотничьей школе. О том, как радостно было защищать деревню, купаться в горячке боя, мастерить оружие… О роковой ночи, испортившей всё.
     Айс, сжимая кулаки до белеющих костяшек, упрямо кусая губы почти до крови и срывясь на рык, рассказал о роковой ночи. О лопнувшем Щите над городком и о завывающих звуках сирен. О волне Гримм, заполонившей городок, о трупах жителей, о неравных боях. О приказах матерей — бежать, сломя голову, как можно дальше. О том, что их пришлось бросить в монохромном море гримм. О дороге через кишащий гримм городок, об опасностях и неудчах, поджидавших на пути. Об изматывающем беге с препятсвиями, о бойне. О ледянной глыбе, закупорившей городок и убравшей последний шанс на выживание для тех, кто еще остался.
     О том, как их, обессиленных и трясущихся после пережитого кошмара, нашли Мистральские Охотники. О вечерах и ночах, проведенных в доме Синамон Арк. О том, как же было тяжело — забыть, не думать, не помнить, не плакать, улыбаться… О походах по магазинам. О прахе, отданном в благодарность за спасение — малость, но это всё, что в их силах… О том, как же было тяжело расставаться. О Биконе. Об отцах. О Проявлениях. О Гримм. О надеждах, о лучах счастья, о понимании того, что теперь, есть на кого положиться, что теперь они — одна команда, один за всех, и все — за одного; о том, что теперь не надо бежать, нужно лишь быть рядом — и тогда всё будет хрошо. О мечтах. Об увлечениях, о книгах и фильмах, об оружии и песнях, о сказках — и о реальности. О вступительном испытании, о том, как же было приятно — знать, что не одни. Верить, что спину всегда прикроют, что теперь — только вместе и только вперед. О кошмарах, мучающих сейчас рыдающую у него на плече Винтер, о том, как же страшно думать о том — а что, если бы?..
     Его рассказ был сбивчивым и путанным. Айс чсто передергивал крыльями, останавливался, сглатывал противный ком в горле. Нора, притихшая и странно-грустная Нора, вцепившаяся в руку Рена и во все глаза смотрящая на Айса. Рен, закусивший губу, прижимающий к себе и Нору и понимающий, что они, в принципе — идеальная команда. Что они — так уж сложилось — идеально понимают друг друга, что у них есть намного больше общего, чем просто желание стать Охотниками и защищать этот мир. Айс, понимающий, что с этими ребятами им точно по пути — что они поймут друг друга без слов, что они мыслят почти одинаково — и что их жизни теперь связаны неразрывно.
     Они рассказали друг другу многое. О своих Проявлениях, о своих сильных и слабых сторонах. Они говорили до глубокой ночи — о планах на будущее, о жизни после Академии, о самой Академии. О фестивале Вайтель. Об оружии друг друга — и о планах, как бы сработаться вместе. Как стать эффективнее, эффектнее, о командной работе.
     Айс запомнил, как они с Реном сидели рядом друг с другом, молча качая головой, наблюдая за Норой, плачуей на плече у Винтер. Как Винтер молча обнимала Нору, проливая беззвучные, но от того не менее страшные слёзы. Как и сам Айс рычал на несправедливость жизни, и в какой-то момент поклялся, что сделает всё от него зависящее, чтобы девушки больше не плакали. Как признался Рену, что Винтер ему — как сестра, но однажды — однажды его может не стать. Констататция факта, ведь все они выбрали стезю Охотников — и кто знает, что будет дальше… Как Рен обещал позаботиться о Винтер, случись вдруг что.
     Рен помнил то твечер отрывками. Как рассказывал об их с Норой мытарствах, как слушал — и представлял наяву — чёрно-белую орду порождений Ужаса, сметающую городок под Мистралем с лица земли. Как признавался шёпотом крылатому фавну, что, похоже, чувствует к Норе больше, чем просто дружеские чувства, и как Айс только улыбался ему, говоря, что так бывает, и что — вполне возможно — он не безответен.
     Нора помнила, как осознавала себя плачущей на плече у Винтер, как шептала ей о том, что, кажется, давно и прочно любит Рена — но боится ему об этом сказать. О таинственном «Буп!», и его значении. О любви к блинчикам — не столько из-за их вкуса, сколько из-за того, что чаще всего их готовил Рен, только для неё… Нора помнила, как не могла вымолвить и слова, когда Айс рассказывал — под тихие всхлипывания Винтер — об их злоключениях.
     Этот вчер остался в памяти каждого из команды «Винер», как что-то глобальное, фундаментальное и решающее. Это вечер они запомнили так, как будто от него завислеа их дальнейшая жизнь, и одновременно — как будто это были картинки из калейдоскопа, мельтешащие перед внутреним взором. Но каждый в тот вечер понял — он нашёл своё место в этом мире. Каждый знал, что отныне — они действительно команда, и вряд ли что-то может разрушить их жизнь, их свободу, нарушить их планы — до тех пор, пока они вместе. До тех пор, пока каждый из них знает, что с трёх сторон есть плечи друзей и сокомандников. На которые так легко можно опереться в случае беды, и что в случае чего — каждый, даже ты сам, — тем более ты сам! — готов подставить и свое плечо другу. Сокоманднику.
     Почти брату, почти сестре.
     *Вако-вако — аналог «Кока-колы» в нашем мире. Производится в Вакуо, как следует из названия. Выдуман автором!)))
Примечания:
Тьма — бечено.
Написать отзыв