Прогулка по рельсам

от Lina Lynx
мидиангст, юмор / 16+
13 дек. 2018 г.
12 мар. 2019 г.
2
9458
3
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
Сивый шёл по улице, задумавшись. Он не мог сказать, что последний заказ прошёл хорошо или плохо — как обычно. Быстро, точно, чётко. В этот раз — совсем уж «грязная» работа, но оплата того стоила — можно было переехать в новую квартиру, для начала, купить её; можно было починить винтовку, а лучше взять новую. Конечно, его винтовка диво как хороша и он был ею доволен. Но Crazy Horse m14 давно уже устарела — с момента её создания, а это было впритык с войной в Афганистане — успели создать множество намного более лучших моделей. Пусть лёгкая и достаточно точная, Крэйзи Хорс не шла ни в какое сравнение с теми же винтовками Falcon, Barret или Heckler und Koh. Так что, давно пора было что-то менять, да всё никак не доходили руки.

     Сивый взглянул на мрачноватое вечернее небо. Смеркалось, и где-то в это же время должен был позвонить его связной, агент и просто хороший человек — Тако. Пока что можно было просто погулять по вечернему Львову, порассматривать залитые фонарными огнями улицы, куда-то спешащих прохожих, влюбленные парочки… Последних Сивый не понимал. Вообще. И не потому, что сам не был способен на любовь, симпатии и влюбленности у него были, и неоднократно… Просто настолько сильно доверять непостоянному существу — женщине — киллер не мог себя заставить. И понять этого тоже не мог, а потому недоумевал, глядя на светящихся «розовым» счастьем людей. Оперный остался позади, «стометровка» тоже, и парень завернул на Дорошенка. Где-то там, дальше парк и университет «Франка». Там обычно в это время не было так много народу в сравнении с центром и «квадратами» улиц, окружающих Ратушу, конечно. Пока киллер шел, задумавшись о чём-то своём, мимо него проплывал ночной Львов. Он не обращал внимания ни на что, пока не дошел до самого университета. И остановился, задумавшись, куда же идти дальше.

     Вокруг мерцали фонари, освещая дорожки, тропинки и яркие, пестрящие листвой и отблесками огней, деревья, лавочки — пустые и занятые парочками, одиноких спешащих прохожих и…

     Тут взгляд киллера остановился. Сивый удивился: эту девушку, гуляя тут часто, он не видел ни разу, но почему-то создавалось ощущение, что она тут бывает часто. В конце концов, надо знать парк как свои пять пальцев, чтобы найти это местечко — нечасто посещаемое, живописное, с небольшим прудиком и лавочкой возле него, и деревьями и кустами по кругу, загораживающими обзор на это место. Девушка сидела на влажной от вечерней росы траве, разложив вокруг сумку, карандаши и точилки, несколько смятых альбомных листов, и непосредственно планшетку с новым листом бумаги. На нём уже отчётливо вырисовывался силуэт того места, где оба — киллер и девушка — находились. Сивый решил не тревожить человека — пусть себе рисует, ему-то что? Но всё же что-то девушке привлекало.

     Конечно, так можно было бы сказать и про грудь пятого размера, и про стройную талию, и про симпатичное личико с искусанными покрасневшими губами… Но это почему-то прошло мимо внимания Сивого. Его больше занимала не столько внешность, сколько «цветовая гамма» и одежда девушки. Длинные фиолетовые волосы были заплетены во множество маленьких косичек, сейчас немного растрепанных, и собраны в высокий конский хвост. Чёрная обтягивающая футболка-американка с ярким, вырвиглазным фиолетовым принтом, не полностью видным киллеру с его ракурса. Чёрные, похоже кожаные брюки, с фиолетовой сумкой-набедренником на поясе и бедре. Чёрные высокие стилы с фиолетовыми вставками и шнурками. И куртка — фиолетовая «косуха» тёмного сливового оттенка, с принтом дракона. Девушка кусала губы, грызла карандаш и что-то тонкими росчерками, напевая под нос, рисовала. Сивый еще немного понаблюдал за девушкой и ушёл, ему не хотелось почти никого видеть после заказа. И он двинулся вглубь парка.

     Вдруг завибрировал телефон. Сивый достал его из кармана утепленных джинс — середина марта это вам не то! — и поднял вызов от «неопределенного абонента»:

— Алло.

— И как всегда ни одного вопроса! — послышался из трубки радостный знакомый голос. — Я нашёл всё, что ты заказывал, купил, оформил и уже даже всё перевёз! Приходи быстрее, — не убавляя децибелов радости и веселья, протараторили в трубку.

— Тако, ты — зло, — невесело усмехнулся мужчина, качая головой. — Адрес-то скажи!

— Да что тут его говорить? Лофт в старом австрийском доме недалеко от универа Франка. На пересечении улиц Гоголя и Листопадового Чина, помнишь этот здоровенный дом?!

— Ну, помню, — кивнул Сивый, — а ты где?

— Да я тут, у входа, рассчитываюсь с водилой. Давай быстрее, — и в трубке послышались короткие гудки. Вздохнув — а ведь всё всегда заканчивалось именно так! — Сивый пошёл по указанному адресу. Такой большой и старинный дом в австрийском стиле был там только один. Неизвестно кто был его архитектор и как он не пострадал во время всех войн и неурядиц, что обрушивались на Львов, но возраста эта «халупа» была того же, что и сидящая статуя Свободы — аналог американской — в центре на проспекте Шевченка, на крыше какого-то там музея, какого именно, Сивый не помнил. Он ускорился, надвинув капюшон толстовки почти до самых бровей, так уж случилось, что излишнее внимание Сивый не любил.

     Когда через несколько минут высокий пепельноволосый мужчина вынырнул из-за поворота, то фуры с вещами уже не было у единственного подъезда этого шедевра архитектуры. Сивый осмотрелся, тряхнув длинным хвостом, стряхивая с себя оцепенение и лишние мысли. Из подъезда, всё еще открытого, вынырнул юноша лет восемнадцати-двадцати на вид. Он был коротко стрижен, стильно одет, высок, рыжеволос и улыбчив. Он помахал рукой и, не дожидаясь реакции (то есть почти мгновенно), затараторил в своей излюбленной манере:

— Вел, как же я рад, наконец-то, с тобой увидеться! Ну, давай, показывай, что да как! — и обнимая мужчину в приветственном жесте, сунул ему в карман ключи, а на ухо прошептал, — третий этаж, лофт слева от лестничного прохода, самый дальний, — и отстранился, радостно оглядывая пепельноволосого.

— Ну, идём, — внезапно развеселился от этого спектакля тот, кого назвали «Вел», и позвенел ключами в кармане, — ты-то сам как?

— Ой, покажешь, как переехал — и расскажу! — наигранно-недовольно пробурчал рыжий, и вприпрыжку, перекатываясь с пятки на носок, последовал за своим другом.

     Сивый поднялся на третий этаж — последний, расположенный под самой крышей — и уверенно свернул влево с лестничного пролёта. Тако, рыжий парень, пошёл за ним, и когда Вик вставил ключ в замочную скважину бронированной, отделанной деревом двери, предвкушающе хихикнул. Вик передёрнул плечами и повернул несколько раз ключ. Замок щёлкнул, и дверь немного — на пару сантиметров — отошла от косяка. Вик распахнул двери и издевательски-пригашающим жестом пропустил впереди себя гостя. Мысленно же мужчина поражался тому, что с виду декоративная и хрупкая дверь на самом деле — такая привычная по отделениям «Агентства» механизированная двадцатисантиметровая пластина из высокоуглеродистой стали с оч-чень интересной начинкой. Зайдя в квартиру, Вик первым делом осмотрел саму дверь с этой стороны, аккуратно проводя тонкими длинными пальцами музыканта по двери.

— И охота тебе время тратить? Я же старался… — с лёгкой ноткой обиды протянул рыжий парень. — Обивка двенадцать миллиметров, керамзитовый слой. Под ней — поршневой механизм, шестереночный механизм и механизм идентификации по сетчатке, все три — независимы друг от друга и буквально вплавлены в двадцатисантиметровый слой высокоуглеродистой стали с титановыми и карбидными добавками. Проверка по сетчатке глаза происходит при прямом взгляде на любую точку двери и несколько десятков сантиметров вокруг неё, производится мини-сканерами, такие НИИ разрабатывал в позапрошлом, — решил не утруждать друга рыжий парень, небрежно облокотившись о зеркало в прихожей.

— Молодец, — улыбнулся Вик. — Реально, спасибо. Но спектакль-то зачем?

— Все — соседи, соглядатаи от фирмы и все прочие — они свято уверенны, что переезд совершал именно ты, а потом, заметив слежку, решил избавиться или слинять… В общем, ты на них зол.

— Прекрасно, — хохотнул мужчина. — Давно хотел так поразвлечься… Ладно, раздеваемся, и ты всё перевёз?

— Всё, всё, не парься, — махнул рукой мужчина и начал расстёгивать чёрное пальто, больше походившее на отдекорированную шинель военного образа.

     Сам Сивый скинул куртку и присел на полочку для обуви, расшнуровывая свои высокие сапоги. Он не мог себе этого пристрастия объяснить, но в нерабочее время мужчина предпочитал носить стилы, берцы и мартинсы. Рыжий парень же скинул оксфорды и прошёл немного дальше по коридору, ожидая своего друга. В прочем, тот справился довольно быстро.

— Ну, проводи экскурсию, что ли, — хмыкнул Вел.

— Ну, смотри тогда, — в тон ему ответил рыжий, и повёл экскурсию по новому дому Вела.

     Они осмотрели все комнаты последовательно. Сначала — прихожая. Два шкафа-купе по бокам, большое зеркало, полочки для обуви, тумбочка со светильником, шкафчик для ключей, выполненный в виде настенных часов с кукушкой. Девяносто пятая «Беретта», приклеенная к задней стенке одного из шкафов. Выдвижной штык-нож в «часах-с-кукушкой». Нож, кстати, назывался именно кукушкой. Небольшой коридор с пушистым мягким ковром и тремя дверьми. Одни вели в кухню, другие — в гостиную-библиотеку, третьи — в комнату-кабинет. Кухня, как и весь дом, была оформлена в стиле «хай-тек» с элементами, словно пришедшими из разных эпох. Хотя, всё смотрелось гармонично. В «обеденной зале» — кухня в бежево-коричневых тонах, с настенными шкафчиками и длинным П-образным рабочим пространством, похожим на барную стойку, только ниже, «тумбочки», встроенная в них плита с духовкой, двухдверный холодильник, посудомойка, встроенная в пространство под столешницей, и прочая бытовая техника в той же гамме. Освещение в кухне было регулируемым: от тусклого едва заметного света до яркого. После кухни оба парня прошли в гостиную.

     Кофейного цвета пушистый мягкий ковёр, на который даже просто смотреть казалось кощунством, тех же бежево-коричневых оттенков мебель в стиле хай-тек. Широкий раскладной диван, два кресла, кофейный столик между ними. Выдвижное полотно для проектора, упрятанное в «тубус», прикрепленный к потолку. Сам проектор на полочке под самым потолком и тонкие вены проводов, идущие к нему по стенам и потолку. Стеллажи с книгами в другой части комнаты, большой письменный стол у окна и три резных стула возле него. Спрятанные в подушках дивана и кресел «Glock-17» и «USP Tactical» с глушителями, «Heckler&Koch» на третьей полке справа, в синей библии с надписью «Спасение внутри». В мешочке на тяжёлых бархатных шторах — «дамский» двухзарядный «Double Tap» — оружие последнего шанса. Из ножки дивана можно было легко достать — если знать где и что искать — отравленную шпильку, такая же была спрятана под изгибом широкого пластикового подоконника, между «Империей Ангелов» Брэдберри и «Страной Чудес» Мураками. И неприметная, сливающаяся с обстановкой, еще одна дверь — в ванную комнату, из которой можно было выйти не только в гостиную, но и в комнату.

     А вот комната была меньше, чем можно было представить. Двуспальная — даже немного больше — кровать, компьютерный стол, небольшой стеллаж с литературой и шкаф-купе. А вот у шкафа-купе, при нажатии на одно из креплений верхней полки, открывалась задняя стенка — и вела в «тайную комнату», сердце и мозг работы любого киллера. Там была привычная уже Сивому стеклянная доска с информацией о цели, стенд с разобранной, но знакомой до мельчайших деталей «Дикой Лошадью» и кейсом для неё. Патроны лежали тут же, аккуратной стопкой коробочек. Рядом еще один стенд — архив. Выполненных и, — чего греха таить? — проваленных дел. Вплотную к противоположной стене стоял еще один стеллаж. На нём покоились два пистолета «Sig Sauer p210 Legend» с навинченными глушителями и ЛЦУ, один — подаренный когда-то давно тем, кто давно уже почти забвыт — Марк 23 нулевой модели, трофейный и откровенно пижонский Desert Eagle чёрно-золотого цвета, револьвер системы «Наган» — тоже подаренный. Рядом висели несколько подствольных фонариков — каждый возле «своего» пистолета, а внизу ровными рядами стояли коробочки с патронами. Широкий диван, небольшой журнальный столик — с тайником и хранящимся в нём пластидам со взрывателями, еще один ноутбук и стационарный компьютер, на который выводились изображения с камер видеонаблюдения.

— И когда только успел? — покачал головой киллер. Сивый поражался оперативности работы друга, ведь, он позвонил ему всего четыре дня назад с просьбой подыскать новую квартиру где-то недалеко от центра. Тако просьбу выполнил с лихвой — даже переезд совершил без непосредственного виновника, а ведь в основном по этой причине Сивый и не переезжал так долго из надоевшей давным-давно хрущёвки где-то на Ливандовке.

— Талант, друг мой, талант! — хвастливо воскликнул рыжий, и почти мгновенно стал серьезным, — ну, как тебе?

— Всё просто отлично, я даже более чем уверен, что в холодильнике нет места от продуктов, а блок сигарет найду в тумбочке слева от кровати, во втором ящике.

— Угу, правильно думаешь, — кивнул рыжий, закидывая в рот несколько мятных драже «Тик-так». — Только я с этой хренью, — парень неопределенно махнул рукой, — ускорился не так просто. У нас новый заказ.

— У нас? — приподнял бровь киллер.

— У нас, — мрачно кивнул рыжий. — На мне — поиск информации, на тебе — труп.

— И кто же на этот раз? — Сивый вздохнул. Хотелось отдохнуть немного от работы, вот только… Работа, особенно — такая кровавая, выбора не оставляла. Назвался груздем — полезай в кузов!

— Хакер из «Континенталя». Зовут — Шпилька.

— Баба что ли? — вскинул бровь седой мужчина.

— Да вот хрен его знает, — пожал плечами рыжий, и оба парня тяжело вздохнули.

     В прочем, именно в тот вечер они к работе не вернулись. Не потому что не было желания — потому, что новое дело надо было начинать в новый день, а Сивый только сегодня закончил предыдущее. Конечно, контракт на девчонку лет двадцати был сущим пустяком, и «упавшая с крыши под воздействием наркотиков» Дарина Залесская не вызвала ни у кого подозрений. Ни у кого — кроме её гиперактивного папаши, возжелавшего мести непонятным «кому-то». Заказчик даже приплатил за подобное, ведь бизнесмена и начинающего политика сочли психопатом, сняли с выбором и упекли на лечение в психиатрическую клинику.

     Но Сивого эти дела не интересовали — по крайней мере, именно как киллера с позывным «Сивый». А вот как успешного программиста и археолога Велория Генриховича Шварца двадцати семи лет отроду, — очень даже интересовало. Было интересно наблюдать за жизнью города, даже не подозревающего, кого приютил в своих объятиях. Было весело наблюдать новости, и знать, что внезапный отказ кого-то от чего-то не дело рук внезапной полосы неудач, а работа заказного Хакера, Похитителя, Шантажиста или еще кого-то из Агентства. Было весело смотреть и узнавать знакомые «почерка» коллег и почти коллег по ремеслу. Агентства… В прочем, на территории Евразии осталось только одно «Агентство» да несколько его дочерних фирм. И все они скрывались под эгидой мировой сети отелей «Континенталь», и снимающие там номера люди даже не подозревали, что через стенку от них «медовая фея» вгоняет шпильку из волос в глотку «клиента», а с другой стороны в номере очередной киллер спокойно чистит и смазывает свою «кормилицу» — винтовку.

     Велорий не любил своё имя. Велорий не любил свою внешность, свою жизнь — всего себя. Но тяжёлая жизнь приучила к тому, что о себе стоит заботиться и хоть иногда потакать своим желаниям. И тогда, только тогда жизнь будет именно жизнью, а не существованием или борьбой за место под солнцем.

     Сидя за чашкой кофе и наблюдая за тем, как рыжий и неугомонный друг, Тако, ехидно и остроумно комментирует очередную, по его мнению, комедию (в этот раз незавидная участь выпала «Защитникам»), Велор улыбался. Он действительно был рад тому, что в его жизни, возможно, наступил новый поворот — куда как лучший, чем те, что попадались ему до этого. Тако поедал любимое свое лакомство — собственно, тако — и с неутомимым ехидством наблюдал за событиями на экране. Вообще-то, Тако звали Витьком. Но больше ему походило именно это прозвище, а никак не родное «Виктор» — ведь рыжий двадцатидвухлетний хакер бы столь же ярким, острым и незабываемым — чаще в плохом смысле — как и его любимый иностранный фастфуд. Вообще-то, «друг» был его племянником, кажется, даже не совсем родным, но разве это было столь значимо? Они были знакомы уже восемнадцать лет, и никого из них не волновало, кто там что себе думает. Друг за другом Тако и Велор были готовы идти хоть на небеса, хоть в Ад, хоть грабить Fort Nox.

     Ночь подходила к концу, когда оба члена «Агентства» отправились спать. И каждый думал, что всё хорошо заканчивается, что хорошо начинается.

***

     Улица Дорошенка всегда была Аглае как родная. Казалось, что с этой улицей она не расставалась ни в одном городе, но именно во Львове это чувство переросло во что-то большее. Особенно, когда через полгода их пребывания во городе Адель открыла своё кафе. "Чёрный Вереск" стал любимым местом для Глаши, и сейчас она направлялась именно туда. Ведь для неё «Black Heather» открывался в любое время суток.

     Девушка достала свою привычную Стигму — «неубиваемый» телефон «АТО-шников» — и набрала номер Адель. В трубке, после нескольких гудков, послышался сонный голос подруги.

— Алло?

— Кофе сваришь? — подавляя зевок, спросила Аглая. В трубке послышался зевок, от которого сводило челюсти даже на расстоянии, и короткое, ёмкое «угу». В трубке послышалось ворчание, сопение, затем какая-то возня, и Адель снова вернулась «на связь».

— Ты, Пустынникова, иногда охуеваешь сверх меры, — произнесла уже более бодрым голосом подруга. — И вообще, сколько раз я тебе говорила: заканчивала бы ты со своим стриптизом!

     На это Аглая только поморщилась. Ну, а что ей было сказать? Девушка с незаконченным высшим образованием, без «корочки», которая с шестнадцати лет только и умеет, что изображать «секс с пилоном», нужда, обстоятельства… Аглая могла бы еще много оправданий себе найти, но не хотела. Не смотря на всё это — а так же регулярные травмы на работе — Аглая свою работу любила. Просто так уж случилось, что танец и музыка, под которую она танцевала, давали девушке ощущение непередаваемой свободы и чувство завершенности. Пусть даже на танец смотрели мужчины и — иногда — женщины, которые не понимали этого и видели в ней лишь заводную красивую куклу для развлечений.

     Замок в двери кафе сухо щёлкнул, и на пороге кафе появилась Адель. Сонная заспанная девушка в коротких шортах и длинной, на ладонь ниже бедер, мужской футболке притянула гостью к себе и обняла, так, что у той хрустнули кости. Девушка, стоявшая у входа в «Чёрный Вереск», собственно Аглая,болезненно поморщилась. Адель, тряхнув чёрной гривой кудряшек, со сна растрёпанной, отпустила подругу и втащила её в квартиру.

— Что, снова?

— Да какое там, всё тот же, просто…

— Просто ты опять тренировалась, да-да. Не понимаю, за что ты так любишь эту работу?

     Аглая только пожала плечами. Девушка тряхнула стильной фиолетовой чёлкой, и длинный хвост того же фиолетового цвета с красными кончиками мотнулся вслед за головой. Яркая девушка скинула чёрную куртку с яркими нашивками — марок мотоциклов, рок-групп, «бессмертных» фраз. Под курткой обнаружился топ ядовито-фиолетового цвета, надетый поверх водолазки с высоким воротом, которая была заправлена в чёрные джинсы с фиолетовыми вставками. На поясе висела яркая зелёная поясная сумка, в которую отправилась чёрно-оранжевая «Стигма». Высокие стилы-«британцы» гулко бухали по деревянному полу кофейни. Пусть девушка и была стройной, но назвать её худой было нельзя. Бросив куртку на один из столиков, Аглая уселась у барной стойки и положила голову на сложенные руки, наблюдая за белоснежным мейн-куном Ханом, вальяжно развалившемся на подоконнике.

     Адель же была полной противоположностью низкорослой, стройной Аглаи. Худая и тощая, высокого роста, Аделлина-Адель не была образцом красоты, да даже симпатичной дочь богатого бизнесмена нельзя было назвать. Черноволосая, кудрявая, с пронзительными чёрными глазами, тонким вздёрнутым носиком с горбинкой и пухлыми губами, бледной кожей и худым, жилистым телом, порой Аделлина казалась несуразной. Но изюминка в Адель всё же была. Шарм и харизма, источаемые этой девушкой, разили наповал. В прочем, именно так они и познакомились, Адель и Аглая.

     Брюнетка встала за кофе-аппарат, не выключенный с закрытия заведения, и смолола две порции кофе. Засыпав получившийся гранулированный порошочек в турку, Адель залила его водой и поставила на спираль, уже накалившуюся докрасна. Не кофе по-турецки, но — близко. По кофейне тут же разнёсся аромат кофе, а одна из подруг полезла в холодильник за чизкейками.

— Ну, рассказывай, — уже более бодро заявила брюнетка.

— Да что там рассказывать? Всё как обычно. Сидела с турками в основном, ну и противные же они, ты же знаешь… Английского нормально не знают, всё лопочут на своём турецком непонятное… Лезут куда нельзя, пристают, еще и одеколоном напшикались так, что тошнит. Был один интересный, ирландец. Зашёл на полчаса, поставил коктейль — и испарился, сказал, что вернётся. Ну, и Инесса наругала снова, мол, шрамы, шрамы, бей татухи что ли, ты же стриптизёрша, учись продавать своё тело, а не жалость к себе… Тьфу, — девушка еле удержалась от того, чтобы сплюнуть.

— Ну, как обычно, но я не об этом спрашивала. Ты же знаешь. Синяк где подновила?

— Сказала же, новый трюк отрабатывала, всё тот же. «Крючок», знаешь ли, не «парраллелька», я себе пару раз чуть хребтину не переломала!..

— Ну, это не удивительно, — невесело хмыкнула Адель, снимая со спирали турку с кофе и разливая эликсир жизни по большим кружкам. — Ты вечно там себе что-то травмируешь. Ты сегодня выходная?

     Аглая кивнула, принимая от подруги кружку с кофе и вдыхая аромат свежезаваренного напитка. Именно этот запах ассоциировался у неё с домом и чем-то таким родным и близким, что щемило сердце. Аглая, в принципе, была всей её семьей — и матерью, и сёстрами, разбежавшимися по миру, и отцом, который ненавидел стриптизершу до самой глубокой трещинки своей гнилой души. С Аглаей они познакомились около шести лет назад в стрипе, куда она пришла с одним из партнеров отца — проконтролировать и соблазнить, так сказать. И там увидела Аглаю. На тот момент девушка, представлявшаяся в стрип-клубах, как «Дэзерт», умела не много, но танцевала так жарко и с душой, что Адель не смогла отказать себе в удовольствии позвать стриптизершу за её стол. Они просидели вместе весь вечер, успешно споив до беспамятства делового партнёра Адель-старшего, а под конец обменялись номерами и встретились наутро в местечковом баре. Поговорили, разобщались… А на следующий день Аглаю уволили, и она решила переехать в другой город. Адель предложила подбросить до Одессы, помогла найти хороший стрип и устроиться там… А после каждый вечер приходила к Аглае.

     Они стали подругами меньше, чем за полгода. И когда настала пора уезжать уже из Одессы, Адель молча потащила Пустынникову дальше. Аглая не сопротивлялась, да и зачем?.. Так они и ездили по Украине, совершая безумные поступки. Аделлина решала проблемы отца и общалась от его имени с деловыми партнёрами компании «Адель-Ателье» и «Адель-корп», а Аглая танцевала на сцене, не стесняясь обнажать своё тело и душу во время танца у пилона. И когда приходило время, обе девушки испарялись из города — появляясь в совершенно другом. Адель помогла подруге обучиться на тату-мастера, так что «Дэзерт» порой била татухи, в свободное от залечивания травм и танцев на пилоне время.

— Адель, я переночую у тебя?.. — спросила стриптизерша, грея руки о чашку и думая, что неплохо было бы покурить.

— Отоспишься, хотела сказать? Давай, я не против. А то Хан по тебе уже соскучился, — и владелица кофейни кивнула на белоснежного мейн-куна, вальяжно разлегшегося в ногах у Аглаи.

— Спасибо тебе, подруга, — девушка наконец-то решила оторвать хотя бы одну руку от чашки и достать из кармана джинс сигареты. — Будешь?

— Почему бы и нет, — кивнула Адель, вытягивая из почти полной пачки длинную тонкую «Winston» и подкуривая от чиркнувшей «зипки» подруги. Кудрявая брюнетка с наслаждением затянулась сигаретой, и на пару с подругой начала пускать в потолок сизый дымок. Им было о чём помолчать. Да и зачем что-то говорить, если всё и так понятно, — по крайней мере, эти двое понимали друг дружку без слов. Уложив Аглаю спать в своей квартире этажом выше кофейни, Адель начала уборку в кафе и подготовку компов к открытию заведения, все же, хорошо быть единоличной владелицей, но в этом есть и свои минусы. До открытия кафешки «Чёрный Вереск» на пересечении Дорошенка и какой-то безымянной улочки с тупичком в конце оставалось всего час-полтора…
Написать отзыв