Цена любви

от Remi Lark
мидифлафф, романтика (романс) / 13+ слеш
17 мар. 2019 г.
17 мар. 2019 г.
3
4553
1
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
Парис глядел на море, мечтая как можно скорее оказаться дома, под защитой крепких стен Трои и подальше от чужих семейных проблем.

– Забери! – шепот Елены, стоящей рядом с ним, был едва слышен. – Увези меня отсюда!

Парис покосился на нее и тихо вздохнул. Мысль увезти с собой прекрасную жену гостеприимного хозяина ему не нравилась совершенно. Но ведь придется…

* * *

Первым, кого увидел Парис, ступив на землю Лаконии, был Агамемнон. Его невозможно было не заметить – громогласный и шумный, он, казалось, всегда возвышался над людьми, хоть и не отличался особо высоким ростом. Парис сначала даже решил, что именно он, Агамемнон, правит в Лаконии. И был удивлен, когда брат обратился к стоящему рядом светловолосому мужчине. Его Парис заметил не сразу, но стоило взглянуть один раз – и взгляд вновь и вновь обращался в его сторону. А в ушах звучал голос сестры.

– Не надо, Парис!

Парис бережно обнимал рыдающую Кассандру за плечи и гладил по спине, не понимая, что плохого может произойти, если он просто отправится вместе с Гектором. Никаких судьбоносных решений принимать он не может, зато побывать за пределами крохотного мирка, который до сих пор сумел увидеть, хотелось до безумия. Еще немного расширить границы личной ойкумены, сделать еще шаг навстречу неизвестному, вдохнуть воздух иного мира.

– Парис, ты привезешь с собой нашу смерть, – прошептала немного успокоившаяся Кассандра. – Останься, умоляю тебя!

Они были очень дружны, младшие дети Приама. Стали дружны – после того, как Кассандра пыталась убить вновь обретенного брата, после того, как из ее глаз ушло безумие, после того, как Парис сам сделал шаг к ней навстречу. Гектор беззлобно посмеивался – дескать, не были бы они родными братом и сестрой, их стоило бы поженить хотя бы для того, чтобы они и ночью не разлучались. Кассандра сердилась, а Парис только улыбался – обижаться на брата он не мог. Не обижаются на того, кого боготворят. Но как бы ни любил Парис Кассандру, как бы ни хотел не причинять ей боли – верить ее словам не мог. Стоило лишь взглянуть на то, какой одержимостью загорались ее глаза, как искажалось лицо, – эту Кассандру Парис боялся, но совершенно ей не верил. Сейчас, впрочем, в словах Кассандры звучала тоска и обреченность.

– Не уезжай…

– Приветствую тебя, Гектор.

Голос Менелая словно острый меч разбил морок воспоминаний, и Парис заморгал, силясь разглядеть получше царя Спарты. Пытался, но видел лишь отдельные черты, которые никак не хотели объединяться в цельный образ. Серые глаза, светлые волосы, крупные мозолистые ладони мечника, уверенный разворот плеч…

– Это мой брат Парис.

– Хайрэ, – радушно улыбнулся Менелай. – Будьте моими гостями.

Хозяином он был гостеприимным, на пирах вино щедро изливалось из огромных кратеров в многочисленные мамосы и килики, столы ломились от ароматных блюд, танцовщицы ублажали взоры танцами, а ночами с охотой грели постели всем желающим. Но Парис видел лишь Менелая, искал встречи с ним, надеясь, что это не слишком заметно окружающим. Искал – и нашел одиноко стоящим на террасе и глядящим в морскую даль. Услышав шаги, Менелай обернулся и, явно стараясь спрятать одолевающие его невеселые думы, спросил:

– Тебе скучно на пиру?

Парис подошел ближе и тихо произнес:

– А тебе?

Они проговорили полночи, стоя рядом и почти касаясь друг друга плечами, а потом продолжили разговор в покоях Менелая. Сначала просто разговор, а потом… Парис до сих пор с некоторой дрожью вспоминал первый поцелуй Менелая, хоть этих поцелуев уже было немало. Любовником Менелай был страстным, на ласки не скупился, и Парис недоумевал – почему Елена так холодна с супругом? Почему ищет внимания других мужчин?

В последнем Парис не сомневался – не раз и не два видел, как Елена бросает оценивающие взгляды то на одного, то на другого гостя. Почему именно он стал предметом ее пристального интереса, Парис так и не понял, а спросить опасался. Пока не произнесены слова, есть надежда на то, что просто ошибся…

– Хочешь, подарю тебе жену? – невесело усмехаясь, произнес Менелай. – А что, она у меня красавица, полубогиня, чтоб ее…

Они были в покоях Менелая. Он уже изрядно захмелел, почти в одиночку опустошив кратер хиосского. Парис удивленно поинтересовался:

– Зачем мне твоя жена?

– А мне она зачем? Слышал, небось, про пророчество? Дескать, будет у нее пять мужей… А я у нее всего лишь второй! – почти прорычал Менелай, заглянул в кратер, со стуком поставил его и крикнул в сторону двери: – Еще вина принесите!

Парис недовольно поморщился и спросил:

– Может, тебе уже хватит вина?

– Так заберешь жену? – одновременно с ним произнес Менелай. – Дарю!

Парис помотал головой. Менелай посмотрел на него с хмельной обидой и недовольно засопел:

– От царского подарка отказываешься? Брезгуешь после меня, что ли?

Доказывать, что не брезгует, тем более после Менелая, Парису пришлось долго, и в отведенные ему покои он возвращался уже утром, зевая и мечтая упасть на ложе и уснуть, желательно, до следующего утра. Увы, его мечтам не суждено было сбыться.

– Днем снова будет пир, – глядя на Париса из-под нахмуренных бровей, предупредил поджидавший в покоях Гектор. – Ты хотел учиться управлять, так что идешь со мной.

– Опять? – простонал Парис. – Вчера пир, сегодня пир. Не удивлюсь, если и завтра опять будет пир. Это разве государственные дела?

– Да. Мы почти договорились с… неважно кем о кое-чем важном, – кивнул Гектор. – Так что вместо того, чтобы по бабам шляться, ума набирался бы.

Парис невольно ухмыльнулся – уж кого-кого, а Менелая бабой назвать было сложно.

– Если мне не важно знать, с кем и о чем ты договариваешься, – заметил Парис, – то зачем я тебе на переговорах? – Однако, заметив, как Гектор нахмурился, быстро добавил: – Хорошо, я пойду.

Ссориться с братом не хотелось. Во-первых, Гектор был прав – Парис сам, причем не один раз намекал, что хочет перестать быть просто младшим братом наследника, а стать помощником. Во-вторых, еще раз хотелось увидеть Менелая. Того самого, от которого вернулся так давно – сегодня утром…

* * *

– Собирайся, завтра с отливом домой, – предупредил Гектор, и Парис возблагодарил всех богов, что пребывание в Спарте, ставшее невыразимо тягостным с отбытием Менелая, наконец-то окончится.

Менелай отправился по каким-то срочным делам на Крит несколько дней назад. После бурного прощания с ним Парис отсыпался почти до полудня, на вечерний пир не пошел, а утром затосковал. Брат был занят, и мешать ему не хотелось, чем можно себя занять, Парис так и не придумал, от скуки пошел на охоту, но затосковал еще больше и пошел бродить по берегу моря.

– Гуляешь?

Одиссей подошел неслышно. А может, это просто Парис его не заметил?

– Приветствую тебя, о хитроумнейший из мужей Эллады, – приветствовал его Парис.

Он слышал историю о сватовстве к Елене, о том, что Одиссей отказался от борьбы еще до того, как был объявлен будущий супруг красавицы, и избрал в жены тихую и кроткую (по слухам) Пенелопу. Парис тогда решил, что Одиссей либо глуп, либо ему просто не достает храбрости продолжать борьбу. Теперь же, узнав поближе Менелая и познакомившись с Еленой, Парис в уме Одиссея не сомневался. Пусть о жене Одиссея не слагают песен, не прославляют на всю Элладу – зато и ославить не могут.

– Я слышал, вы скоро возвращаетесь? – доброжелательно спросил Одиссей.

– Это так, – не стал спорить Парис. – Наши дела здесь окончены. Жаль, что Менелая сейчас нет дома – хотелось бы отблагодарить его за щедрые дары.

– Да, его дары стоят того, чтобы их принять. Но не все дары стоит везти домой, – задумчиво произнес Одиссей. – Ты никогда не задумывался об этом?

– Что?.. – растерялся Парис.

У него из головы не выходил один из «даров» – прекрасная Елена. И оставить нельзя – Менелай обидится, и забрать сложно… Хотя Елена и сама была явно не против покинуть супруга, не раз и не два намекала об этом Парису.

– Дары, говорю, разные бывает. Некоторые и по пути могут пригодиться, – хитро улыбнулся Одиссей, а потом хлопнул по плечу Париса. – Я вот, например, пару-другую амфор вина точно не довезу!

– Да, ты прав, – облегченно выдохнул Парис. – Благодарю тебя, о хитроумный…

– Еще скажи, богоравный, – прищурился Одиссей.

Парис припомнил, как на пирах многие присутствующие похвалялись божественными предками, называли друг друга богоравными, но Одиссей сразу же осадил кого-то, кто поименовал его так.

– Дед мой был богоравным, – произнес он. – А я могу лишь мечтать о том, чтоб хотя бы приблизиться к его мудрости, не говоря уже о его божественном отце!

Отцом Автолика, как много позже вспомнил Парис, был Гермес. И тогда же подумал – о какой мудрости можно вспоминать, ведь и Гермес, и Автолик славились прежде всего хитростью. Впрочем, и Менелай славился лишь как муж прекраснейшей из женщин – и вслух никогда не протестовал, но за этой маской прятался искусный воин и хороший правитель. Так может, и за хитростью Гермеса и его потомков скрывается мудрость? Ведь не зря же покровитель воров еще и Психопомп…

– Не скажу, – улыбнулся Парис. – Ты слишком хитер, чтобы называться богоравным.

Одиссей рассмеялся, пожелал хорошего ветра и пошел дальше, а Парис решил погулять по дворцу, по тем коридорам, по которым ходил Менелай, и добрел до террасы, на которой впервые с ним разговаривал.

Сейчас море не казалось глубокой темно-синей чашей с мерцающими звездами, не было отражением ночного неба. Бирюзовое у берега и ярко-синее к горизонту, оно словно ожидало, когда вновь будет держать в своих ладонях корабли троянцев. Парис любовался морем, вдыхал его запах и то думал о встрече с сестрой и отцом, то мечтал о новой встрече с Менелаем.

Елена подошла, не скрываясь, шурша одеждами и позвякивая браслетами, встала рядом и тоже стала глядеть, но не на море, а на Париса.

– Никогда не бывала в Трое, – произнесла она, и Парис очнулся от дум. – Расскажи о своем доме.

Парис недоуменно поглядел на нее – о чем именно рассказывать? Дворец Приама домом он до сих пор не считал, ибо вырос вдали от него.

– Расскажи про Трою, – несколько снисходительно повторила Елена. – Она ведь красивая?

Парис кивнул. Стены Трои, сложенные богами, возносились к небесам, храмы и дома были воистину величественны, а жители – храбры и прекрасны. Парис любил этот город, но у него просто не хватало слов, чтобы описать красоту Трои. Он попытался, но, кажется, у него ничего не получилось – Елена отвернулась и стала смотреть на море. А может быть, и не хотела ничего слышать, потому что стоило Парису замолчать, зашептала горячо и сбивчиво:

– Забери! Увези меня отсюда!

Парис в ответ лишь тяжело вздохнул.