Ветер волшебства

максиприключения, фэнтези / 16+
Волшебники & Ведьмы Драконы Мифические звери Оборотни Рыцари & Воители Феи
30 апр. 2019 г.
4 мая 2019 г.
11
150004
1
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
Сухой лишайник, которым обросла каменная кладка, был прихвачен инеем, и казалось, что смотровая площадка башни внутри выстлана серебристым бархатом. Здесь, на самом верху, где вокруг виднелись лишь седые зимние облака и шпили с зелеными княжескими флагами, было очень холодно. Но это было удачное место для разговора. Ветер, распростерший над башнями замка свои ледяные крылья, относил все слова в сторону, превращая фразы в бессмысленные обрывки звуков.
— Обстоятельства складываются удачно, — убежденно проговорил князь Ромуальд Лара, глядя на серое небо и зябко поводя широкими плечами под плащом на лисьем меху. — За последние две недели нам удалось получить еще пару печатей. Оставшаяся тоже не должна попасть в чужие руки. Стоит черным друидам отхватить хотя бы кусочек волшебной мощи, и они непременно воспрянут духом и начнут строить людям козни.
— Ты прав, государь, — отозвался хранитель замковой библиотеки Каллен, стоявший у ограждения и смотревший вниз, на город за стенами Серых Башен. — Но радоваться удаче рано. Не так давно мы чудом избежали посягательств на твой тайник, где лежат печати. И что-то подсказывает мне, что времени у нас осталось мало. Через три дня зимний солнцеворот. Особенный день по многим причинам. Лучше бы успеть покончить с Зеркалом заклинаний до него.
— Солнцеворот — просто веселый зимний праздник. Остальное — пережитки волшебства. — Густые темно-русые брови князя сошлись в упрямую линию. — Но раз уж ты торопишь события, расскажи тогда, как продвигается дело. Ты ведь за тем меня позвал?
— Мудрейший Тоннад из Тилара, хранитель и смотритель библиотеки храма Учености, прислал мне весточку голубиной почтой. — Каллен вынул из складок теплой заячьей душегрейки свиток пергамента.
— Ну? — Князь Ромуальд поглядел на свиток с нетерпением.
— Он наконец напал на след последней книги — хранительницы печати. Она принадлежала Людвигу фон Опасту, которого прозвали Затворником, — рассказал Каллен. — Людвиг, как гласят предания, жил двести пятьдесят лет назад в Коричневой башне Малого храма и никогда не покидал ее стен, полностью погрузившись в волшебные изыскания. Фон Опаст славился своими причудами, и его гримуар отличается от других книг Зеленой коллекции. Это так называемая Белая книга, с чистыми страницами. Она представляет собой дневник, но записывать в нём надобно не случившиеся события, а те, которые ты бы хотел, чтоб случились, о которых мечтаешь. Тот, у кого в руках этот дневник, может исполнять любые свои желания.
— Проклятие, Каллен! — воскликнул князь Ромуальд. — Книга этого полоумного друида опасна сама по себе, даже без печати, которую она скрывает. Тоннад нашел ее?
— Надеюсь. Он не пишет об этом прямо: даже голубю опасно доверять всё. — Хранитель библиотеки спрятал свиток за пазуху. — Но просит прислать к нему поскорее надежного человека.
— Отправь немедля Нэдвина из Тамбры, пусть сегодня же едет в Тилар, — кивнул князь.
— Хорошо, государь. — Каллен послушно наклонил голову, потом оторвался от созерцания лабиринта улиц, черепичных крыш внизу и испытующе взглянул на князя. — Мой господин, обязательно ли посылать в Тилар Нэдвина? Это можно доверить Лотару. Ты по-прежнему не хочешь рассказать всё своему сыну?
Князь Лара ответил не сразу. Его лицо посуровело, словно все черты окаменели. Взгляд стал темным.
— Этого не будет, — негромко, но твердо отрубил Ромуальд. — Лотара не коснется волшебство, пока я жив.
— Из-за правды о его матери? — Каллен пристально смотрел на князя. — Он уже взрослый, он выдержит.
— А я думаю, нет, — возразил князь. — Лотар слишком мягок, его испортили твои книжки.
— Ты плохо знаешь его, — загадочно усмехнулся старик библиотекарь.
— Что ты хочешь этим сказать? — возмущенно встрепенулся владыка Равнинного княжества. — Ты знаешь моего сына лучше меня?
— Нет, мой князь. — Каллен снова направил взгляд вниз, за ограждение. — Просто он твой наследник, тебе стоит больше полагаться на него.
— Не в том, что касается друидов и волшебства, — отрезал Ромуальд и широкими, решительными шагами направился к лестнице. — В Тилар поедет Нэдвин! — закончил он, обернувшись через плечо.

Лотар успел замерзнуть. Не спасали уже ни теплая меховая пелерина, наброшенная поверх плаща, ни лисья шапка. Удивительный вид, который открывался с вершины Поднебесной лестницы, тоже давно перестал греть. Высеченные в камне широкие ступени поднимались к ровной площадке на самой верхушке Одинокой скалы.
Скала возвышалась с восточной стороны над Тиларом, и весь древний город был виден отсюда почти с высоты птичьего полета. В морозной дали четко просматривались очертания храмов, их розовато-серые гранитные стены, украшенные мозаичными панно, ряды колонн, обрамляющие фасады. На утреннем солнце блестели полукруглые купола башен, своим синим цветом символизировавшие небесный свод, и серебряные звёзды на них. Вокруг храмового комплекса сплетались в лабиринт узкие улицы городских кварталов, казавшиеся издали скоплением цветных пятен — золотистых солнечных лучей, белого снега на крышах и голубовато-серых теней.
Лотар притоптывал ногами, озябшими даже в теплых сапогах, и мысленно ругал своего спутника. Не успел он подумать о друиде, как увидел его на лестнице двумя пролетами ниже. Вот кому холод, кажется, не был помехой. Дориан был одет гораздо легче, чем молодой князь. Поверх войлочной куртки на нём были лишь безрукавка из овчины и широкий вязаный шарф. Волосы на его непокрытой голове были заплетены в мелкие косички и собраны на затылке. Друид бежал вприпрыжку, его лицо разрумянилось, а от дыхания шел парок. Взбежав на самый верх, он тяжело перевел дух и обмахнулся краем шарфа, украшенным кисточками бахромы.
— Скажи мне, — недовольно проговорил Лотар вместо приветствия, — зачем тебе понадобился именно этот кузнец и почему ты притащил меня именно в это место?
— Всё очень просто, — не замечая его сердитого тона, выдохнул друид. — Танкред Таум из Тилара происходит из древнего ремесленного рода. Его предки не просто были мастерами кузнечного дела — они веками владели словом, заклинающим огонь. С началом гонений на волшебство этот дар утрачен. Но сохранилось волшебство места, волшебство наследственной памяти. Волшебство витает в кузне Танкреда, а его руки, его сердце сами помнят, что нужно делать, чтобы кусок металла после обработки приобрел особые свойства.
Друид вынул из кожаной сумочки на поясе бережно сложенную холщовую тряпицу, развернул ее и показал Лотару небольшой круглый предмет, издали похожий на колесо с двенадцатью спицами. При ближайшем рассмотрении колесо оказалось солнечным диском с двенадцатью лучами.
— И что же, теперь это волшебный кусок железа? — недоверчиво усмехнулся Лотар.
— Пока не совсем, — спокойно возразил друид и вынул из сумки большую штопальную иглу.
Он уколол палец и капнул кровью на правую сторону железной окружности, напоминавшей обод колеса.
— Теперь ты, — распорядился друид и проделал то же самое, окропив кровью Лотара левую половинку обода. — Почти готово.
Он нажал на серединку солнечного диска и разъял его на две части. К каждой была присоединена цепочка, чтобы можно было носить половинку солнца на шее.
— Это тебе. — Дориан надел правую часть солнечного диска на шею Лотару, а левую, испачканную кровью молодого князя, надел сам. — Повернись.
Они оба встали лицом на восток, и лучи утреннего солнца коснулись их лиц и одежды. Как только солнечный свет упал на разделенный надвое железный амулет, его половинки сверкнули, слепя глаза, а когда погасли, следы крови на них исчезли. Железо же, из которого был выкован солнечный диск, приобрело оттенок золота, и амулет стал выглядеть дорогим украшением.
Лотар невольно схватился за свою половинку. На ощупь она была легкой, будто стеклянной.
— Теперь всё? — одними губами изумленно спросил он.
Друид кивнул.
— Теперь амулет будет защищать тебя в мое отсутствие, предупреждая об опасности. И еще каждый из нас будет знать, если с другим что-то случится. — Дориан насмешливо улыбнулся. — До чего же ты забавный, Лотар. Сколько бы раз ни увидел волшебство, не устаешь ему удивляться. Мне будет этого не хватать. Как и твоего занудства.
— Я не зануда! — возмутился Лотар. — Ведь это не тебя бросили тут на холоде. — Он погладил золотящийся на солнце амулет и бережно убрал под плащ. — Я бы хотел и тебе оставить что-то на память. Не волшебное, конечно. Что бы ты хотел получить в подарок, Дори?
— Н-ну... — Друид смущенно замялся; видно было, что он тронут неожиданным вниманием Лотара к своей особе. — Тилар — столица книжной мудрости. О здешних книжных ярмарках ходят легенды даже на той стороне. Ты можешь подарить мне книгу. Не волшебную, конечно.

То, что госпоже Лидиане снятся вещие сны, давно стало для Белен делом привычным. А вот от кошмаров своей хозяйки она уже успела отвыкнуть. Поэтому девушка была неприятно поражена, увидев утром бледное лицо княжны.
— Ты заболела, госпожа? — испугалась Белен, видя, что Лидиана сидит на постели и с отсутствующим видом глядит в окно.
— Я здорова, — тихо возразила Лидиана. — Просто я уже привыкла к снам, перестала их бояться. Но вот сейчас я боюсь.
— А что же тебе приснилось? — спросила Белен, присев на стул у кровати.
Княжна откинула с лица длинную прядь темных волос. Ее взгляд продолжал скользить по покрытому морозным узором оконному стеклу.
— Мне кажется, я уже видела этот сон. Сразу после того, как Лотар положил в мой медальон сучок волшебного дерева. И, по-моему, этот сон связан с Лотаром, с его будущим. Но я не могу вспомнить, о чём он. И поэтому боюсь.

Знаменитые на все Семь княжеств книжные торги проводились в Тиларе каждые две недели. В городе, выросшем вокруг храма Учености, книги ценились как самые драгоценные сокровища. Под книжный рынок был отведен целый квартал, застроенный сплошь лавками, торгующими книгами, свитками, рукописями. Тут и в обычные дни всегда толпился народ, приезжий и местный. С первого взгляда было видно, что к книгам здесь особенное отношение. Даже деревянные лотки, стоящие на улицах вдоль мостовых, были застелены коврами или хорошими сукнами. На них можно было отыскать труды еще более редкие и интересные, чем в большой лавке.
— Я и не знал, что ты любишь стихи, — сказал Лотар, расплачиваясь с продавцом за найденный на одном из таких уличных прилавков томик старинной поэзии в сафьяновой обложке.
Сам он с интересом листал новое издание «Летописи Семикняжья», снабженное подробными картами битв.
— Теперь знаешь. — Дориан убрал подарок в свою сумку и вдруг дернул Лотара за рукав. — Смотри, там рыцарь Нэдвин.
Лотар обернулся через плечо и увидел перед входом в одну из книжных лавок смуглого молодого человека в коротком полушубке из меха зимней лисы, поверх которого был накинут яркий красный плащ.
— Что он тут делает? — Поскольку официально они с друидом были на охоте, а не в Тиларе, Лотар опасливо отступил за резной деревянный столб, державший навес над прилавком. — Нэдвин ведь читает только любовную поэзию, да и то наизусть, чтобы дам поражать.
— Не думаю, что он здесь для того, чтобы пополнить репертуар, — ответил Дориан, внимательно следя за рыцарем в красном плаще. — Скорее, он выполняет очередное поручение твоего отца.
— Те самые Зеленые книги, в которых хранятся те самые... — Лотар вспомнил то, что накануне ему по секрету рассказал Дориан, и взволнованно прошептал: — Я тут подсчитал, сколько раз Нэдвин уже уезжал и возвращался. Ему осталось найти еще только одну книгу. Думаешь, он сюда за этим приехал?
Нэдвин стоял под козырьком у двери и беспечно разглядывал посетителей ярмарки. На самом деле его темно-карие глаза кого-то явно разыскивали в толпе.
— У него здесь встреча, и уж не с дамой, — усмехнулся друид, понаблюдав за Нэдвином и людьми на улице. — Вон тот человек только что сделал ему знак подойти.
Между двумя рядами прилавков шел высокий худой старик с седой бородой, заплетенной в косицу. Несмотря на величавость осанки, одет он был очень просто. Под скромной войлочной душегрейкой на овчинной подкладке виднелась длинная коричневая мантия брата Учености. Под мышкой старик нес стопку только что купленных книг.
— Это Тоннад, один из старших братьев, смотритель Тиларской библиотеки! — удивился Лотар.
— Каллен упоминал, что он помогает князю в поисках, — сказал Дориан, также спрятавшись за столб навеса, чтобы понаблюдать, что будет дальше.
Увидев, что Тоннад махнул ему рукой, Нэдвин направился к прилавкам и вместе со смотрителем библиотеки свернул в одну из тихих боковых улиц. Лотар накинул на голову капюшон плаща.
— Пошли за ними.
— Разумно ли это? — возразил друид. — Будешь красться за отцовским рыцарем, как шпион?
— А держать всё в тайне от меня разумно? — обиженно возразил Лотар. — Если бы не я, отец уже десять раз попал бы в беду! А он скрывает правду от меня, как от маленького.
Он обогнул прилавок и решительно пошел следом за Нэдвином и братом Тоннадом.
— А почему ты сам не рассказал всё отцу? — спросил друид, догоняя его.
— Ну... — Лотар остановился в секундном замешательстве. — Потому что это не так просто.
— Вот видишь, — с легким укором повел бровями Дориан.
Они подошли к арке в стене дома, которая вела в узкий извилистый переулок. Улицы здесь представляли собой переплетение многочисленных закоулков и поворотов, а дома стояли на очень высоком фундаменте, и окна первых этажей находились выше человеческого роста. Поэтому вдоль мостовой тянулись глухие каменные стены, посеребренные морозом. Всё было сковано тишиной и холодом.
— Ты что, за князя, да? — обиженно вскипел Лотар; эхо гулко отражало его слова от стен и полукруглого свода арки. — Защищаешь его? А я, между прочим, защищаю тебя. Если я всё ему расскажу, то придется рассказать и о тебе, неблагодарный.
— Тихо ты, Нэдвин возвращается! — Дориан не дослушал его разгневанную речь, схватил за плечо и толкнул в другой проулок, такой же глухой и узкий.
За поворотом слышались негромкие голоса двух человек, которые, похоже, прощались, договорившись о новой встрече. Осторожно выглянув из-за угла дома, Лотар увидел, как стоявшие в соседнем переулке Нэдвин и Тоннад поклонились друг другу на прощание. После чего рыцарь действительно повернул обратно к ярмарке. Его шаги приближались.
— Ну вот, всё прослушали! — огорчился Лотар.
Друид торопливым жестом показал за поворот, который тоже вел в переулок, куда ушел брат Учености.
— Тоннад меня знает в лицо, — шепотом сообщил Лотар, осторожно подкрадываясь к повороту.
— А мы не станем его догонять, — ответил Дориан. — Только переждем, пока Нэдвин уйдет.
Свернув, они остановились на углу. Переулок заканчивался еще одной аркой, ведущей на многолюдную площадь. Ее залитое солнцем пространство виднелось в полукруглом проеме арки. Тоннад неспешным шагом направлялся к выходу на площадь, разглядывая книги, которые нес в руках. Вдруг из какого-то темного закоулка выскочила фигура, закутанная в потрепанный черный плащ. Она пронеслась мимо хранителя библиотеки, на ходу махнула чем-то узким и блестящим и скрылась за одним из многочисленных поворотов. Тоннад сделал еще шаг и осел на колени. Книги посыпались на заиндевевшие камни мостовой.
— Кто это был? — Лотар рванулся было вслед за черной фигурой, но ее быстрые шаги стихли в запутанных каменных переходах.
Дориан же бросился к упавшему старику. Тоннад, покачиваясь на коленях, опустился на мостовую лицом вниз. Друид перевернул его, и подбежавший Лотар увидел, что коричневая мантия на груди брата Учености пропиталась кровью из глубокой ножевой раны.
— Рыцарь Нэдвин? — Голос Тоннада был слаб, мутящийся взгляд говорил о том, что он не видит тех, кто его поднял, и уже не понимает происходящего. — Я не успел, теперь ты сам... Тебе нужно найти Урсулу из Коричневой башни. Черное пожарище... Урсула всё знает...
Глаза старика остановились, взгляд устремился куда-то ввысь, поверх стен домов и черепичных крыш.
— Он умер, — мрачно проговорил Дориан, продолжая поддерживать Тоннада за плечи.
— Средь бела дня в двух шагах от храма Учености убили хранителя библиотеки, — растерянно пробормотал Лотар, глядя в застывшее, успокоившееся лицо старшего брата. — Кто мог решиться на такое неслыханное злодеяние?
— Нетрудно догадаться, — скривив уголок рта, желчно усмехнулся Дориан. — Те, кому печати Двенадцати семейств нужны так же сильно, как и князю Ромуальду.
— Черные друиды, Сумеречный Огонь. Да, такое убийство ножом в глухом переулке я уже видел, — кивнул Лотар, наклонился к недвижимому Тоннаду и прикрыл ему глаза. — Он собирался познакомить Нэдвина с какой-то Урсулой. Она, видимо, знает, где последняя книга. И упоминал Черное пожарище. Это был страшный пожар много лет назад, когда сгорело пол-Тилара. Может, гримуар с печатью тоже сгорел?
— Не стал бы на это рассчитывать, — покачал головой Дориан и осторожно опустил брата Учености на мостовую. — Нам придется оставить его здесь. Мы ведь не должны находиться в городе. И объясняться со стражей придется долго.
— А враги действуют быстро, — вздохнул Лотар, собрал книги, положил рядом с убитым и поднялся. — Нам надо первыми найти эту Урсулу.
— А Нэдвину скажем? — спросил Дориан, оглядев близлежащие улочки: не видел ли кто случившегося и не заметил ли их.
— Вот еще! — сердито фыркнул Лотар. — Дело, похоже, нешуточное, и на этот раз мы сами им займемся.

День уже шел  к обеду, а лицо Лидианы оставалось бледным и мрачным. И то, что Лотара не было в замке, конечно, не улучшило настроения княжны.
— Ты всё в тревоге? — спросила Белен, глядя, как Лидиана сидит за столом у окна и цветной мелок в ее руке вместо снежного зимнего пейзажа чертит на бумаге бессмысленные круги. — Так и не вспомнила сон?
— Я помню только обрывки, — отозвалась ее госпожа, очнувшись от невеселых дум. — Мне снились моя комната и крылатая кошка за окном.
— Дусиэль? — удивилась Белен.
— Нет, большая кошка с желтыми  глазами, — возразила Лидиана и прищурила глаза, словно силясь вглядеться в воспоминания и прояснить их. — А здесь, на столе, лежало что-то. Я не помню, что именно, но что-то важное.
— Раз важное, то вспомнишь, — убежденно сказала Белен, стараясь ее приободрить. — Отвлекись. Лотар скоро вернется с охоты, и, может, когда ты его увидишь, ты сразу всё вспомнишь. А пока почитай или придумай, в каком платье ты его встретишь. Перетряхнуть наряды — лучшее средство от беспокойства и печали.
— А ты не хочешь принарядиться? — У Лидианы загорелись глаза, она встала и направилась к платяному шкафу. — Вот смотри, это платье подчеркнет пепельный цвет твоих волос и сделает румянец еще свежее.
Она встряхнула в руках наряд из темно-красного бархата.
— Но оно же твое, княжна. — Белен застенчиво опустила ресницы, отказываясь.
— Ну и что? — с воодушевлением возразила Лидиана. — Ты же скоро станешь принцессой! Надо порепетировать. Давай-ка!
Она потянула Белен за руку. Услышав последние слова, служанка покраснела, потом побледнела.
— Нет-нет. — Она торопливо закачала головой, отстраняясь от Лидианы и от платья. — Пожалуйста, не надо.
— В чём дело? — испугалась Лидиана. — Вы поссорились с Дорианом?
— Нет. — Белен побледнела еще больше и проговорила совсем тихо: — Просто не нужно, прошу тебя.

Коричневая башня относилась к сооружениям Малого храма Учености, но стояла несколько особняком, на краю обширного сада. Ее зубчатая верхушка возвышалась среди осыпанных блестками инея деревьев, хорошо видная издали на фоне неба.
В отличие от основного храмового здания и вспомогательных строений, возведенных из серых и розовых гранитных плит, башня была сложена из камня необычного темно-коричневого цвета.
Близился полдень, солнце светило ярко, как летом, и его прямые лучи даже согревали. Но Лотар всё равно продрог до костей в шерстяной коричневой мантии и куцей овечьей душегреечке. Да и ходить в длинной одежде брата Учености было неудобно.
— Я как в женском платье! — недовольно выпалил он, споткнувшись о ступеньку витой каменной лестницы.
— Просто гляди под ноги, — спокойно возразил друид, у которого переодевание трудностей не вызывало. — Заодно будешь хоть немного похож на книжника. А то так дерешь нос, что в тебе дворянина видно с закрытыми глазами. — Остановившись на лестнице позади Лотара, он провел пальцем по грубоватой резьбе, украшавшей каждый камень в кладке стен. — По преданиям, в этой башне жил Людвиг Затворник, чудак и выдумщик. Очевидно, гримуар, который мы ищем, принадлежал ему.
— Угу-м, — пробормотал Лотар, выбивая зубами дробь.
На лестнице свирепствовал ветер, задувавший во все складки одежды. Добравшись до верха, молодой князь закоченел окончательно. Поэтому, когда на его нетерпеливый стук дверь открыл пожилой брат Учености, юноша, не дожидаясь позволения, ввалился внутрь. Он ринулся к камину, жарко пылавшему в конце небольшого полукруглого холла, и со счастливым вздохом протянул руки к огню. Открывший дверь брат Учености, высокий и крепкий, несмотря на возраст, проводил Лотара изумленным взглядом.
— Не сердись на брата Лотара, — поклонился Дориан, — он еще молод и не привык к дальним путешествиям. К тому же, — он строго взглянул на обернувшегося к нему князя, — он простудил горло и с трудом разговаривает. Я Дориан, оба мы с Побережья, из общины Учености в Лардане. Прости, брат, коли нарушили здесь покой, мы прибыли с поручением. Новый помощник хранителя архивов, брат Каллен, надумал обновить летописи. Он собирает сведения из старых хроник. Каллен поручил нам прочесть записи о Черном пожарище. Он слышал также, что в Коричневой башне живет некая Урсула, которой хорошо известно о событиях во время пожара. Можем ли мы побеседовать с ней?
Оправившись от удивления, пожилой служитель Малого храма поклонился.
— Добро пожаловать, братья из Лардана, меня зовут брат Варрон. Вы не ошиблись адресом. Здесь, в Коричневой башне, мы собрали немало записей о Черном пожарище двадцатилетней давности, которое чуть не погубило весь Тилар, храмы и библиотеки. Если вы пройдете со мной, то сможете их увидеть. А вот Урсула... Лучше вам посмотреть на нее самим.

В верхние комнаты вела не лестница, а деревянная платформа, ездившая по каменному колодцу между этажами. С помощью канатов, протянутых сверху донизу, пассажиры сами тянули ее, останавливая на нужном этаже.
— До Черного пожарища в башне был подъемник с настоящим механизмом, — рассказал брат Варрон. — Но в тот день, когда бушевал огонь, всё здесь выгорело едва ли не до основания. То, что вы видите вокруг, восстановлено гораздо позже почти с нуля.
Он обвел стены подъемного колодца круговым жестом. Здесь и там виднелись проемы — выходы на многочисленные этажи. За ними, освещенные ярким солнцем морозного дня, видны были просторные помещения с белеными стенами и высокими потолками. То были мастерские переписчиков книг, иллюстраторов и переплетчиков. Везде трудились братья ордена Учености. Сидя за широкими дубовыми столами, они в сосредоточенном молчании склонялись над тем, что в будущем станет книгами.
— Удивительно, — с одобрением заметил Дориан.
— Да, — коротко согласился Лотар и, пользуясь тем, что у него якобы болит горло, шепнул друиду на ухо: — В детстве Лидиана хотела сбежать из замка, чтобы стать сестрой Учености.
— Тогда и тебе бы пришлось, — серьезно заметил Дориан, блеснув из-под опущенных ресниц лукавым взглядом. — Сестрам Учености позволено выходить замуж только за братьев Учености. Вы бы тут неплохо смотрелись вдвоем.
— Сейчас столкну тебя вниз, — пообещал Лотар.
Варрон, тянувший за подъемный канат, с удивлением оглянулся на молодых братьев и увидел, что те толкаются.
— Он совсем еще дитя, ему бы только дурачиться, — не моргнув глазом, проговорил Дориан, ухватив Лотара за шиворот одной рукой и крепко придерживая другой. — Но в учении делает большие успехи. Скажи, почтенный брат, а кто же изобрел тот удивительный подъемный механизм, который так несчастливо сгорел?
— Еще до пожара в Коричневой башне постигал тайны книжной мудрости один дворянин. Он не был членом нашего ордена, но имел большую склонность к науке, — рассказал Варрон и строго погрозил пальцем Лотару, словно молодой князь и впрямь был непослушным ребенком. — Его звали Раймон Леобен вроде бы, и родом он был из Тамбры. Он много времени проводил в библиотеках и отыскал там ряд древних книг, среди которых были и труды по механике. Сестра Урсула, которую вы ищете, кстати, помогала ему в изысканиях.
Подъемник достиг самого верхнего этажа и остановился. Варрон жестом пригласил гостей в полукруглый холл, такой же, как и на первом этаже.
Лотар дернул друида за рукав.
— Раймон Леобен из Тамбры — какое-то знакомое имя. Если он и Урсула вместе рылись в библиотеках, может, они там нашли...
Дориан предостерегающе приложил палец к губам.
— Летописи Черного пожарища хранятся здесь, в кабинете брата Ярно, который в настоящий момент переписывает их заново в общий том, — рассказал брат Варрон, указывая на одну из дверей в холле. — У него же часто гостит и сестра Урсула. Только она... Словом, входите, братья, и вам всё станет понятно.

Ярно из Коричневой башни был средним братом Учености, но его кабинет был устроен с удобством, не уступающим кабинету Каллена в Серых Башнях, и наилучшим образом подходил для многочасовой работы с бумагами и книгами. Широкий письменный стол из мореного дуба был завален свитками старых летописей. Его украшал серебряный письменный прибор, которому позавидовал бы и какой-нибудь богатый вельможа. Дневной свет из большого окна лился на книжные шкафы со стеклянными дверцами. Вид из этого окна открывался на сад, Малый храм Учености и его библиотеку с квадратным внутренним двором, окруженным мраморной колоннадой.
— Вам не откажешь в усердии, младшие братья, — приветливо улыбнулся брат Ярно, светловолосый молодой мужчина лет тридцати, привстав с широкого кожаного кресла, выложенного для пущего удобства подушками. — Летописи о Черном пожарище содержатся в разрозненных свитках, на собрание коих у нас ушел не один месяц. Но вам повезло. Сейчас они все здесь, у меня. Да, то были действительно черные дни. Мало того, что едва не сгорели все наши труды и все собрания книжного слова, вдобавок погибло множество братьев, сестер и жителей Тилара.
— А ты сам помнишь тот пожар, брат? — спросил Дориан, присаживаясь на предложенный стул, обитый ковровой тканью.
— Как сейчас, — выдохнул Ярно, его улыбка погасла. — Всё кругом заволакивал черный дым, не дававший вздохнуть. Казалось, что в мире не осталось ничего, кроме огня. Сплошная стена огня. Удивительно, как что-то уцелело. Только ливень, случившийся на второй день, спас город и храмы от полного уничтожения.
— Ты жил в башне тогда? — Дориан продолжил расспросы, в то время как Лотар для отвода глаз взял со стола один из свитков старой летописи, делая вид, что читает. — Не помнишь ли ты господина Раймона из Тамбры, который здесь обучался?
— Я в те поры был еще несмышленым отроком, только готовился вступить в орден, мало подробностей сохранилось в памяти. — Ярно покачал головой с извиняющейся улыбкой. — Жил я в крыле для младших братьев, а сюда приходил выполнять поручения своей бабушки. Она сестра Учености, благодаря ей я и ступил на путь постижения науки.
Дориан с сожалением покачал головой. Лотару, исподтишка наблюдавшему со стороны за беседой, улыбка брата Ярно показалась не вполне искренней. Так же его удивили и противоречия в словах среднего брата. Ярно не жаловался на память, утверждая, что прекрасно помнит дни Черного пожарища. До тех пор, пока друид не спросил о дворянине из Тамбры, работавшем в библиотеке с Урсулой. «Может, Тоннад велел ему быть осторожным с незнакомцами, которые станут расспрашивать о тех временах и о людях, которым известна тайна зеленого гримуара?» — предположил молодой князь. В любом случае он должен был задать вопрос, ради которого они с Дорианом пришли в Коричневую башню.
— Наш старший брат Каллен поручил нам также отыскать некую сестру Урсулу, которая должна хорошо помнить те дни, — сказал он, отрывая взгляд от свитка. — Если ты запамятовал, то, может, твоя бабушка знает что-то о ней?
— А как же, — со значением усмехнулся брат Ярно, и его улыбка приобрела оттенок грусти. — Моя бабушка и есть Урсула. Но помочь вам ей нечем.
Он встал из-за стола и подошел к серой плюшевой занавеске, отгораживавшей весь дальний конец кабинета. Приложив палец к губам, Ярно поманил за собой обоих мнимых братьев.
— Вот так сестра Урсула проводит большую часть своего дня, — сказал средний брат, приподняв край занавески.
За занавеской в залитой солнцем оконной нише стояло кресло-качалка, а в нём спала худая, изможденная годами старуха, одетая в коричневую мантию сестры Учености. Ее волосы под белой косынкой и накинутым поверх капюшоном были белоснежно-седыми, лицо изрезали морщины.
— Сестра Урсула приходит в этот кабинет, когда-то принадлежавший ей самой, по привычке, — вздохнул Ярно. — Но, увы, не узнаёт даже меня, своего внука. Думаю, она помнит всё о старых временах, но уже не расскажет.
Он опустил занавеску и жестом предложил вернуться к беседе у письменного стола.
— Жаль твою бабушку, брат, — вздохнул Дориан и поглядел на входную дверь. — У нас с братом Лотаром есть еще дела в библиотеке. Можем мы зайти позже, чтобы поработать с летописями?

Когда шаги посетителей стихли за дверью, Ярно сел удобнее и потянулся за пером, оставленным в серебряной чернильнице. Шорох тяжелой плюшевой ткани заставил брата Учености вздрогнуть. Рука, державшая перо, повисла над столом. Занавеска, за которой дремала, пригревшись на солнце, сестра Урсула, резко качнулась в сторону. Из-за кресла-качалки выплыл низенький, похожий на чернильный сгусток силуэт. Ярно прерывисто выдохнул, и его дыхание слетело с дрожащих губ облачками морозного пара.
— Что-то ты разговорился, — заметила низенькая фигура и стала медленно приближаться к столу.
В ее высоком, дребезжащем голоске таилась пронизывающая ледяным холодом угроза. Брат Учености вжался в спинку кресла. Чернила закапали с кончика его пера на чистую страницу недописанной книги.
— Я сделал всё, как было велено тобой. — Ярно испуганно замотал головой, точно пытаясь отогнать приближающийся сгусток темноты. — Я ведь ничего им не сказал и дал сонного зелья старухе, чтоб не начала лопотать лишнее. Кроме того, ожидалось, что придет рыцарь из Серых Башен, а явились эти двое братьев.
— Опять эти двое, — промолвила темная фигура, недовольно растягивая слова. — Если бы не их проклятая привычка держаться друг за друга, они могли давно уже преспокойно умереть от клыков оборотня или от чар злого духа. А теперь от них столько хлопот.
— Они знают тебя? — Брат Ярно, бледный от страха, тем не менее не смог сдержать любопытства. — Знают, кто ты или что ты такое?
— Почти, — с мрачным смешком ответила темная фигура. — Им известно то и другое в отдельности. И я не буду дожидаться, пока они сопоставят, кто я, с тем, что я. Что я — Сумеречный Огонь!
Хриплый шепот разлетелся по кабинету горстью режущих слух осколков. Фигура медленно вскинула руки и начала подниматься, всё больше разрастаясь. По лицу спящей старухи Урсулы и по искаженному ужасом лицу брата Ярно поползла тень. Она коснулась лба брата Учености, и он замертво упал лицом в чернильное пятно на странице своей книги. Урсула застонала во сне и судорожно выгнулась в кресле. Одежду бабки и внука, стены и мебель в кабинете покрыл налет инея.

— Ты заметил, что он врал нам? — спросил Лотар, когда он и Дориан сошли с подъемника в холле нижнего этажа.
— Может, просто утаивал правду, — заметил более сдержанный в оценках друид.
— Да это одно и то же! — Младший князь Лара решительно рубанул ладонью воздух. — Надо вернуться и растормошить эту сестру Урсулу.
— А тем временем прибегут и скажут, что брат Тоннад убит, — понизив голос, возразил Дориан. — И наверняка кто-нибудь видел возле тела двух незнакомцев, по описанию похожих на нас. Как мы объясним, почему не позвали стражу и почему оделись братьями Учености? Нам надо уносить ноги, пока нас не заподозрили в том, чего мы не совершали.
Он выразительно указал глазами на дверь в конце холла.
— Надо было договориться с Нэдвином и его послать сюда, — добавил друид. — Может, Тоннад успел предупредить, что придет с рыцарем, и ему брат Ярно оказал бы больше доверия. Вернемся-ка на постоялый двор и оденемся в свою одежду.
— И уедем ни с чем? — протянул Лотар с обидой. — Мы же ничего так и не выяснили.
Вежливое покашливание прервало их спор.
— Вы что же, уже покидаете нас? — удивленно спросил брат Варрон, вышедший из соседней двери.
— Хотим заглянуть в библиотеку, — приветливо улыбнувшись, объяснил Дориан. — Ты был прав, средний брат, Урсула не смогла нам помочь.
— Хорошо, что я с вами не разминулся, — обрадованно улыбнулся Варрон. — Я ведь как раз вспомнил. Во время Черного пожарища в Коричневой башне жила еще одна Урсула. Может, ваш брат Каллен о ней говорил? Я ведь тоже кое-что помню о тех печальных днях. Если хотите, посидим где-нибудь в тихом местечке, и я расскажу.
Лотар и друид удивленно переглянулись, радуясь нежданной удаче.
— Было бы замечательно. — Дориан одобрительно усмехнулся. — Ты ведь любишь имбирный эль, братец?

В трактире «Свеча и лампа» на углу улочки, примыкавшей к Малому храму, было тепло, людно, пахло горячими лепешками и глинтвейном. Свободных столов было мало, но при появлении брата Варрона пухленькая румяная служанка тотчас уговорила подвыпившую компанию пересесть ближе к очагу и указала глазами на освободившийся стол у окна. Девушка протерла деревянную столешницу полотенцем и выслушала заказ Дориана — три порции имбирного эля и вяленой рыбки.
— Не рано до обеда? — строго осведомилась служанка у брата Учености.
— Крошка, это ж для поддержания беседы. Ко мне братцы в гости приехали аж с самого Побережья. — Брат Варрон хлопнул девушку пониже спины жестом скорее отеческим, чем фривольным и объяснил молодым спутникам: — Племянница моя. Такая умница с детства была! Думал, станет сестрой Учености, а она — прыг! — да и выскочила за трактирщика.
— Ну, в этом тоже есть свои прелести, — усмехнулся Лотар, оценив то, с какой быстротой на столе появились высокие глиняные кружки с элем и три блюда с ароматной рыбкой.
— Что да, то да, — подтвердил Варрон. — Зятек, — он окинул взглядом полный посетителей зал, — процветает и меня не обижает.
— Сегодня угощаю я, — напомнил Дориан, незаметно покосившись на Лотара, из чьего кошелька на самом деле оплачивалось угощение.
— Всё правильно, младший брат, — одобрительно косясь на кружки с элем, ответил брат Варрон. — Твое угощение — мой рассказ.
Они чокнулись кружками.
— Итак? — нетерпеливо проговорил Лотар.
— Значит, хотите знать, как шли дела в Коричневой башне, когда случилось Черное пожарище? — Одним глотком осушив треть кружки, брат Варрон придвинул к себе блюдо с рыбкой. — Сейчас больше работы, раньше было больше покоя. Теперь в башне мастерские, а до пожара в основном в ней жили-поживали книжники, рылись в манускриптах, вели летописи. Я и тогда был привратником. Хорошее было времечко.
— А Урсула, о которой ты говорил? — напомнил Дориан размякшему от тепла и выпивки брату. — Она была сестрой Учености?
— Не-а, — качнул головой Варрон, с удовольствием проглатывая ломтик вяленой закуски. — Та Урсула была служанкой. Молодая сопливая девчонка, нахалка и бездельница к тому же, каких свет не видывал. Сестра Урсула, которую вы видели, недовольна была ею и хотела отослать обратно к родне. Но девчушка умудрилась хорошо устроиться. Замуж вышла за графа из Тамбры. Того самого, который с сестрой Урсулой старинные книги изучал.
— За Раймона Леобена? — уточнил Лотар.
— За него, — кивнул Варрон, выпивая еще треть своей порции. — Все дивились, как ей удалось дворянина захомутать. Ну да, хорошенькая была, молоденькая, но ведь не на всех молодых-красивых потом женятся. Она, я считаю, подсуетилась.
— Это как же? — полюбопытствовал Дориан, который медленно пил и внимательно слушал.
— Ну, всего я не знаю, могу только догадываться, — пожал плечами привратник Коричневой башни, — но я ведь везде хожу, многое вижу. Вот раз и углядел краем глаза, что сестра Урсула и граф Леобен из-за чего-то ссорятся. Удивительно мне стало. Они ведь прекрасно ладили, оба любили с головой в книжные архивы уйти и за страницами да буквами света белого не видели. А тут вдруг, гляжу, Урсула кричит на него. Ну, я не утерпел и немного послушал. Людям науки ведь положено быть любознательными.
— Что да, то да. — Лотар одобрительно похлопал Варрона по плечу. — Из-за чего же была ссора?
— Я не понял толком. Из-за какой-то книги, которая обнаружилась в башне, в верхних комнатах рядом с обсерваторией, — рассказал брат Варрон и придал голосу таинственное звучание: — Там раньше, говорят, жил самый настоящий друид. Жил безвылазно, всё волшебствовал. Затворник его звали. Только я вам этого не говорил. — Он предостерегающе повел глазами с Лотара на  Дориана и продолжил еще более таинственно: — Вот они, Урсула и граф Леобен, и ссорились из-за книги, которую граф достал из комнат Затворника. Он хотел книгу ту себе оставить, а сестра говорила, что трогать ее не следовало. Беда, мол, будет. Почему, я не знаю, я не с начала разговор услышал. А вот вторая Урсула, служанка, стало быть, уверен я, слышала всё до последнего слова. Я видел, как она из чулана подглядывала и подслушивала. До чего сестра и Раймон договорились там, не знаю. Урсула тоже меня заметила, пришлось отправляться восвояси. На следующий день город охватило пожарище, никому уж до волшебных книг дела не было, а потом и вовсе то, что было до пожара, позабыли. Ужас, что творилось! Полгорода в пепелищах, кругом обгоревшие, бездомные да сироты.
Брат Варрон горько охнул и залпом допил эль.
— А что случилось дальше со служанкой Урсулой? — опять напомнил Лотар, которого эта история крайне заинтересовала.
— Уехала в Тамбру с графом и с мальчиком его, — стряхнув грустные воспоминания, ответил Варрон.
— С мальчиком? —  с недоумением переспросил Дориан, с неменьшим интересом внимавший рассказу.
— К нему в гости приезжал племянник семи лет. Как раз за день-два до пожара, — объяснил Варрон. — Так и пришлось ему остаться, пока огонь вокруг не погасили. Хороший мальчишечка, умненький, читать любил и буковки писать умел таким каллиграфическим почерком, что братья-переписчики завидовали. Так вот, Урсула уехала вместе с графом и, говорят, замуж за него вышла. Я думаю, она его припугнула той книгой. Это мы тогда в хлопотах позабыли обо всём, а она-то помнила и своего не упустила.
— Спасибо за интересный рассказ, средний брат, — с благодарностью начал Дориан.
Его слова прервал какой-то шум снаружи. Мимо окон по улице гуськом пробежал отряд из пяти стражников. Еще один направлялся в другую сторону.
— Что это там? — спросил брат Варрон у вошедшего в трактир парнишки с бледным и взволнованным лицом.
— Говорят, хранителя Тоннада хотели ограбить на улице. — Голос парня от потрясения был хриплым. — И убили...

Известие о смерти Тоннада было точно снег на голову. Расставаясь с хранителем Тиларской библиотеки в книжном квартале, Нэдвин и предположить не мог, что за углом старшего брата Учености ждет смерть. Рыцарь надеялся, что обещанная хранителем встреча с сестрой Урсулой состоится в личных покоях Тоннада, в его кабинете. Но теперь, оставшись без проводника, Нэдвин понимал, что ему придется искать Урсулу самому, а значит, идти в Коричневую башню.
Вот уж куда ему не хотелось! Всё детство Нэдвина было отравлено воспоминаниями об этом месте. Картины, открывавшиеся из верхних окон башни, приходили в страшных снах. Пылающий город, черный дым, стеной поднимающийся до неба, удушающий запах гари, от которого слезились глаза. И крики людей. Крики страха, боли, горя.
И еще Нэдвин терпеть не мог книги. Он старательно скрывал свою неприязнь к ним: не пристало блистательному рыцарю выглядеть невеждой в глазах дам. Но брать книги в руки Нэдвин старался только по крайней необходимости. Они так быстро и ярко горят!
Дорога через заснеженный сад Малого храма заняла у рыцаря куда больше времени, чем требовалось. Он долго приучал свои глаза снова видеть коричневый силуэт, увенчанный каменными зубцами.
Входную дверь открыла молоденькая сестра Учености, судя по пучку отточенных перьев, заткнутому за кушачок ее мантии, переписчица рукописей.
— Ты кого-то хочешь видеть, господин? — Лицо девушки казалось растерянным, его покрывала бледность.
— А привратник, брат э-э, — Нэдвин постарался вспомнить имя полного здоровяка, хранившего ключи от всех дверей Коричневой башни, — он больше не служит здесь?
— Брат Варрон? — Видя, что посетитель знаком с обитателями башни, сестра Учености улыбнулась. — Он просто отлучился, вышел с приятелями.
Она не приглашала рыцаря внутрь, продолжая стоять в дверях, держась за медную ручку.
— Я просто увидел, что дверь открывает не он, вот и спросил, — объяснил Нэдвин, не делая попыток войти в башню. — Но я не к Варрону.
— Сказать по правде, ты выбрал не лучшее время для визита, господин, — вздохнула сестра. — Всех нас только что постигло большое горе. Ты, наверное, слышал о безвременной кончине брата Тоннада? А у нас тут умерла Урсула, одна из ученейших старших сестер. Она скончалась в кабинете брата Ярно, своего внука. У него, видать, не выдержало сердце, и он сам умер прямо за столом. Что за день — сплошные несчастья!
Глаза девушки наполнились слезами.
— Так Урсула умерла? — растерянно проговорил Нэдвин. — А я-то как раз хотел с ней увидеться.
— Увы, — развела руками переписчица. — К ней уже приходили сегодня, а вот ты опоздал, господин.
— Ужасно жаль, сочувствую вашему горю, — вздохнул Нэдвин. — А кто еще был у сестры Урсулы сегодня?
— Как раз те братья, с которыми ушел Варрон. Я ехала с ними вниз на подъемнике. Они с Побережья. Какой-то брат Каллен их прислал разузнать о Черном пожарище.
— Каллен? — Это имя заставило Нэдвина вздрогнуть. — А как они выглядели?
— Молодые, как ты. Один такой, — девушка застенчиво опустила глаза и улыбнулась, — осанистый, волосы светлые, лицо правильное. Если одеть побогаче, получится рыцарь на загляденье. Второй тоже симпатичный. Смуглый, ресницы длинные, глаза быстрые, на голове мелкие косички между собой в узелок скручены.
Немногословное описание сестры-переписчицы показалось знакомым и несказанно удивило Нэдвина.
— А куда пошел Варрон с этими братьями?
— За южным фасадом храма улица, на углу трактир «Свеча и лампа», — объяснила сестра. — Варрон туда часто захаживает.

Услышав ужасную весть, брат Варрон схватился за сердце.
— Ох, горе горькое! Как же это так? — со скорбным недоумением простонал он.
А Дориан дернул Лотара за рукав и качнул головой в сторону двери. Двойные створки приоткрылись, впуская с улицы морозный пар, а вместе с ним в обеденном зале появился молодой темноволосый рыцарь в красном плаще.
— Вот и он, — вполголоса проговорил друид. — Мы опережали его на шаг, теперь он нас догнал.
— Мне, пожалуй, надо назад в башню, — сказал расстроенный брат Учености, не слышавший слов друида и не заметивший обмена взглядами. — Вдруг что понадобится? Ох, кто ж только мог сделать такое?
Дориан молча похлопал привратника по плечу, выражая сочувствие, Варрон торопливо пожал руки мнимым собратьям и побрел к выходу. Друид и князь остались за столом, продолжая глядеть на Нэдвина. Рыцарь озирался по сторонам, разглядывая лица посетителей, потом нашел взглядом двух ряженых братьев и замер в удивлении.
— Ладно, я согласен, привлечем его к поиску гримуара, — сказал Лотар. — Пускай выкладывает, что ему известно.
— Да ничего ему не известно, — вздохнул друид. — И не вздумай ему что-то рассказывать. Теперь он будет только мешать.
— С него станется из верноподданнических чувств рассказать всё князю, — согласно заметил Лотар.
Нэдвин уже пробирался между столами к окну. Его взгляд, обращенный на двух младших братьев Учености, выражал неодобрение.
— Приветствую тебя, мой князь. — Несмотря на обычную для Нэдвина придворную напыщенность, у него хватило ума заговорить тихо и поклониться незаметно для окружающих. — Могу я узнать, что ты делаешь здесь в столь неподобающем виде?
— Можешь. — Напустив на себя высокомерный вид, Лотар небрежным кивком указал на скамью с другой стороны стола. — Я на охоте, как известно всем в Эрсилдане. Только охочусь на книги. Моего отца не радует любовь к чтению, поэтому я здесь в столь неподобающем виде.
— Прости, если мои слова были резкими, — смутился Нэдвин, опустив взгляд на столешницу. — Просто в Тиларе сегодня неспокойно. Случилось ужасное злодейство: убили хранителя библиотеки, мудрейшего Тоннада. А рядом с телом, я слышал, видели двух молодых людей — дворянина и слугу. Поэтому я считаю своим долгом предупредить тебя, князь Лотар. Заподозрить в дурном могут кого угодно, особенно тех, кто рядится в чужие одежды.
— Да, заподозрить могут кого угодно, — согласился Лотар, не сводя с рыцаря строгого взгляда. — Мы тоже слышали об убийстве. Незадолго до смерти Тоннада видели на книжной ярмарке в обществе рыцаря в красном плаще. Могу ли и я узнать, что ты здесь делаешь, Нэдвин?
— Примерно то же, что и ты, князь. — По лицу Нэдвина пробежала тень замешательства. — Охочусь на книги. По просьбе Каллена. Он хочет пополнить библиотеку Серых Башен новыми сочинениями по астрономии.
«А он складно сочиняет для благородного рыцаря, — мысленно ухмыльнулся Лотар. — И, в общем, не солгал: мы оба охотимся за волшебной книгой. И охота не задалась. Черные друиды мешают нам, и, похоже, придется возвращаться ни с чем. По крайней мере Нэдвину. А я отыщу графа Раймона, который забрал книгу, а потом выскажу отцу всё, что думаю о его недоверии».
— А скажи мне, доблестный Нэдвин, — снова обратился молодой князь к рыцарю, — не знаешь ли ты одного дворянина из Тамбры? Его зовут Раймон Леобен.
— Раймон, — Лотару показалось, что, услышав первую часть имени, Нэдвин слегка переменился в лице, но потом его черты снова разгладились, — Леобен? Нет, о таком я не слышал, мой князь. Так что же, твоя книжная охота закончилась?
— Думаю, что так, — согласился князь.
— Тогда, может, тебе лучше уехать, пока не возникло ненужных подозрений? — вкрадчиво предложил рыцарь.
«Не думай, что я позволю тебе тут рыскать без меня», — язвительно подумал Лотар и приветливо улыбнулся.
— Ну а твоя книжная охота удалась?
— О, конечно, конечно, — закивал Нэдвин.
— Тогда, может, ты сопроводишь меня назад в Эрсилдан? — так же вкрадчиво промолвил Лотар. — Мне будет приятно путешествовать в твоем обществе.
— Это будет честью для меня, — тут же поклонился галантный Нэдвин. — Я остановился на постоялом дворе через улицу. Сей же миг пойду готовиться к отъезду.
— Он спешит нас выставить из города, готов даже сам уехать с нами, — заметил до сих пор молчавший друид, когда рыцарь пошел к выходу и скрылся за дверью. — Ты обратил внимание, что он занервничал, когда ты спросил о том дворянине?
— И тебе тоже показалось? — удивился Лотар.
— Да не показалось, — возразил Дориан. — Что-то он знает, но не хочет говорить.
— Каллен ему рассказал? — предположил князь.
— Нет, — возразил Дориан. — Каллен и князь Ромуальд ничего ему не рассказывают, Нэдвин только исполняет их приказы. Нам надо поискать этого Раймона Леобена в книгах по генеалогии. Так что в любом случае наша дорога лежит в Эрсилдан, в библиотеку Серых Башен.

На обратном пути утром следующего дня уже на подъезде к Эрсилдану князя Лотара со спутниками застигла метель, чему он был даже рад. Обильный снегопад и резкий ветер помогли ему избежать лишних разговоров с Нэдвином, избавили от необходимости что-либо объяснять.
Небо прояснилось, только когда путники въехали в город и достигли ворот княжеского замка. В Эрсилдане и замке князя Лары всё было благополучно, как сообщил молодому князю подошедший конюх, а сам князь Ромуальд вчера был вынужден поехать навестить один из своих лесных охотничьих замков и пока еще не вернулся.
— Благодарю тебя за приятную компанию, господин рыцарь, — сказал Лотар Нэдвину, стараясь подражать его учтивой манере речи. — Увидимся в фехтовальном зале.
Нэдвин хотел ответить что-нибудь не менее любезное, но обвел глазами внутренний двор замка и только лишь поклонился. Его внимание привлек красиво расписанный растительным орнаментом и геральдическими зверями дорожный возок, запряженный серыми лошадьми, стоявший в стороне, слева от ворот. Красивое лицо Нэдвина застыло, выражая недоброе предчувствие. Словно подтверждая оное, к нему поспешил слуга.
— Доброго дня, господин рыцарь, — сказал он, кланяясь. — К вам пожаловала госпожа Орсина, ваша родственница. Она ожидает в Южной башне, я проводил ее в Зеленую гостиную.
— Только не сейчас! — пробормотал Нэдвин, с неудовольствием оглядывая нарядный возок, потом повернулся к слуге: — Спасибо. Сделай для меня еще кое-что. Найди рыцаря Эдриана. Скажи, что мне надо срочно его видеть.
— Да, сударь.
Слуга убежал с поручением, а рыцарь Нэдвин растерянно оглянулся на Лотара.
— Прошу простить, князь. Родственники иной раз налетают внезапнее, чем метель.
— Это уж точно, — посочувствовал Лотар.
Ему не терпелось отделаться от смуглого рыцаря, и он был очень благодарен этой самой госпоже Орсине за внезапное появление.
— Видать, та еще родственница, — заметил юноша, видя, как Нэдвин бежит к лестнице со всех ног, бросив любимого коня Грома на конюхов.
— Орсина, — повторил Дориан. — Какое претенциозное имя! Из старого диалекта, на котором говорили еще во времена королей. Да, наверное, дама не подарок.

— Ох, какое несчастье! — Новость об убийстве Тоннада выбила Каллена из колеи, он тяжело опустился в свое широкое кресло и прикрыл глаза. — Несомненно, броситься с ножом на столь почитаемого в городе и во всём Равнинном княжестве человека могли только те, кто в грош не ставят почтенный возраст и ученость, — черные друиды. Но, — взгляд библиотекаря стал суровым и недовольным, обратившись на молодых собеседников, — вы-то что там делали?
— Мы ездили за оберегом. — Лотар расстегнул верхнюю пуговицу на куртке и показал цепочку с полусолнцем.
— О-о! — с уважением протянул Каллен, оценив силу, исходящую от светящегося полукруга. — Это очень даже неплохо. Но зачем вас понесло шпионить за Нэдвином и Тоннадом?
— А, по-твоему, это честно, что от меня всё скрывают? — возмутился Лотар, прожигая старика таким же недовольным взглядом.
— Но ты, я так понимаю, всё равно всё знаешь. — Каллен с упреком посмотрел на друида, сидевшего на подлокотнике кресла Лотара.
— Да, я всё знаю! — с вызовом объявил молодой князь.
— И о пророчестве? — с трудом сдерживая волнение и потому хмурясь, поинтересовался хранитель замковой библиотеки. — Всё-всё?
— Что оно обо мне? — вызывающий голос Лотара стал тише, он покосился на дверь. — Да, представь себе!
— Ну и? — осторожно спросил Каллен.
— Ну и ладно, — махнул рукой сын князя Ромуальда. — Ты не увиливай от темы, Каллен. Ну с отцом всё понятно. А ты, если признаёшь, что пророчество верно, почему таишься от меня? Уж ты-то мог бы рассказать о Зеленой коллекции и о печатях. Тем более что одну из книг я видел.
— И даже прикарманил ее, — проворчал Каллен в усы. — Твоя жизнь полна опасностей, мой князь, — добавил он уже не сердито, а, скорее, с сожалением, — и будет еще опаснее теперь, когда ты узнал о пророчестве и, похоже, принял его. Ни к чему тебе еще и эти волшебные книги. Особенно последняя. Это не просто гримуар, а творение настоящего чернокнижника. Книга с пустыми страницами, исполняющая желания.
— Волшебный дневник? — сразу же догадался сообразительный друид. — Но это так же опасно, как само Зеркало заклинаний.
— Всё зависит от желаний, которые ты в нём напишешь, — возразил Лотар.
— Я знал, что ты так и скажешь, — заметил Каллен. — На первый взгляд, ты прав, князь. Но желания заводят далеко. Поэтому пообещай мне одну вещь. Я знаю, ты не откажешься от поисков книги. Но, прошу тебя, если найдешь, сожги ее, не написав ни строчки.
Лицо старого библиотекаря выражало подлинную тревогу, не считаться с которой было нельзя. Лотар наклонил голову в знак согласия.
— Хорошо, — сказал он и добавил, упрямо поджав губы, — Я найду книгу и сожгу ее прямо на глазах у батюшки. Пусть знает, в конце концов!
Дориан успокаивающе положил руку ему на плечо.
— А мне пообещай еще кое-что. Ты пока не выдашь себя перед отцом. Время еще не пришло.
Молодой князь досадливо замотал головой, через силу соглашаясь и с этим обещанием.
— Завтра ты уедешь. А тебе время не пришло? — насмешливо прищурив глаза, спросил он у друида.
Дориан кивнул. Его лицо приобрело серьезное, почти торжественное выражение.
— Я действительно скоро покину Равнинное княжество, — сказал он, глядя на библиотекаря. — Поэтому вечером я бы хотел поговорить с тобой, Каллен, об очень важном деле.
Каллен вдруг опустил глаза, словно испугавшись.
— Хорошо, мой принц, — проговорил он каким-то деревянным голосом. — А сейчас вы, наверное, устали и замерзли с дороги.

В коридоре Лотар толкнул друида локтем в бок.
— Оттягиваешь время, чтобы не дать Каллену опомниться и запретить тебе увезти Белен?
— Так ты замерз с дороги? — насмешливо осведомился Дориан, делая вид, что не услышал его слова.
— Еще как. И проголодался, — согласился Лотар. — Сообрази-ка что-нибудь поесть и кружечку глинтвейна. А я пойду в библиотеку. Поищу нашего графа-чернокнижника.
Стоило Дориану свернуть в коридор, ведущий к кухне, из-за поворота выпорхнула Белен. Увидев друида, она резко замедлила шаг, словно чего-то испугавшись.
— А, это ты, — проговорила девушка, неуверенно и робко улыбаясь. — Значит, вы вернулись? То-то Лидиана обрадуется.
— А ты не рада? — с улыбкой вглядываясь в ее лицо, притворно испугался друид.
— Конечно, рада, — поспешила уверить Белен. — Просто много дел. Я побегу.
Она повернулась к лестнице, порываясь убежать. Дориан поймал девушку за руку.
— Подожди. Знаю, дел много, но я просто хотел сказать, что сегодня вечером поговорю с твоим дедушкой. Прости, что долго откладывал, но больше ждать не буду и попрошу у Каллена твоей руки.
— Нет, не нужно! — отрывисто проговорила Белен и остановилась, уже не собираясь убегать.
— Не нужно? — с недоумением переспросил Дориан, отпуская ее ладонь, и его взгляд с тревогой обежал напряженно выпрямленную спину девушки. — Что-нибудь произошло? Я в чём-то виноват?
— Нет. — Белен качнула головой и медленно повернулась к друиду лицом; глубоко вздохнув, она проговорила тихо и печально, избегая смотреть на Дориана: — Не говорил с Калленом — и не надо. Ты просил меня подумать, прежде чем соглашаться, и я подумала. Прости. — Ее голос стал едва слышным. — Я не поеду с тобой в Железный лес.
— Так, — глухо проговорил Дориан, опустив взгляд на каменные плиты под ногами, и ничего не добавил.
— Вся моя жизнь здесь, — торопливо продолжила Белен ломким голосом, в котором звенели слёзы. — Я не могу оставить дедушку и Годрика. И Лидиану тоже не могу.
Она сделала порывистый шаг к Дориану. Друид так же резко отступил назад.
— Дело не в тебе, а во мне, — с мольбой складывая руки, прошептала Белен. — Пожалуйста, не сердись!
— Я не сержусь. — Лицо Дориана застыло, словно каменное, голос тоже ничего не выражал. — И ты не держи на меня зла. Завтра я уеду.
— Да, я знаю, — по щеке Белен пробежала слеза. — Там всё, что ты любишь, в Железном лесу твоя жизнь, как моя в Серых Башнях. Но скажи, неужели ты не видишь здесь ничего, из-за чего мог бы остаться?
Теперь она пыталась поймать взгляд Дориана, но молодой человек упорно глядел вниз.
— Я пойду, — ровным тоном сказал он после короткой паузы. — Тоже много дел.
Друид скрылся за дверями кухни. Белен медленно побрела к лестнице.

Направляясь из кухни в парадные покои с полным подносом еды для молодого князя, Дориан срезал путь через главный холл. В одной из стенных ниш под антресолями на каменной скамье он увидел двух рыцарей. Нэдвин из Тамбры разговаривал с невысоким черноволосым крепышом по имени Эдриан ле Тан. Они оживленно шептались, и тайный посланник князя Ромуальда выглядел очень раздраженным и взволнованным. Холл был пуст, но Дориан ходил бесшумно, и его шаги не отдавались эхом под каменными сводами. Друид осторожно подошел ближе, остановился за колонной и прислушался.
— Мне неудобно снова об этом просить, но, — Нэдвин с досадой выдохнул сквозь сжатые зубы, — она опять за это взялась!
— Понимаю, — сочувственно отозвался рыцарь Эдриан. — Мне не трудно. Я подержу это у себя и, разумеется, по-прежнему не стану спрашивать, что там лежит.
Осторожно поставив поднос на пол, Дориан выглянул из-за колонны. Он увидел на скамье между рыцарями ларчик, выточенный из сиреневого камня с белыми крапинками, который Эдриан подвинул ближе к себе. Этот маленький ларец из чароита показался друиду весьма знакомым. Он прислушался еще внимательнее.
— Ты благороднейший из рыцарей, Эдриан, спасибо тебе, — с признательностью прошептал Нэдвин. — Надеюсь, она скоро уберется обратно домой.
— Как и в прошлые разы, — ободряюще кивнул Эдриан. — Но, может, ты повлияешь на нее, как-то пристыдишь? Ведь должна же госпожа Орсина понимать, что рыться в чужих вещах недопустимо. Это не украшает такую милую даму, как она.
— О чём ты говоришь! — Нэдвин всплеснул руками. — Я знаю ее столько лет, и, поверь, ничего милого в ней нет.
Они еще пошептались неразборчиво и разошлись. Чароитовый ларчик рыцарь Эдриан унес с собой.

— Подслушивать — не рыцарское занятие, — укоризненно изрек Лотар, выслушав рассказ друида.
Он восседал в самом дальнем углу библиотеки на антресолях, обложившись книгами по генеалогии. Кроме княжеского сына, в такой час, как и во всякий другой, никого больше в царстве книг не было видно.
— Так я и не рыцарь, — ухмыльнулся Дориан и подвинул к молодому князю поднос. — Ты ешь.
— А сам-то? — Лотар потянулся за ломтем вареной говядины, аппетитно пахнущей приправами из сухих трав.
— Я не голоден, — сдержанно отказался друид.
Лотар с сомнением прищурил глаза. Чем больше он смотрел на своего друга, тем больше убеждался, что на нём будто лица нет.
— Что с тобой случилось? — спросил князь.
— Ничего непоправимого, — уклончиво промолвил друид и поставил перед Лотаром дымящуюся кружку с горячим глинтвейном.
Понимая, что друид ничего не расскажет и давить бесполезно, Лотар вздохнул.
— Так что же получается? — спросил он. — Госпожа Орсина, кем она там приходится Нэдвину, не знаю, время от времени заявляется к нему в гости и пытается добраться до заветного ларца? Поэтому Нэдвину приходится прятать ларец у рыцаря ле Тана?
— А ларец очень похож на тот, в котором хранился гримуар из Огрона, — тихо добавил Дориан. — Хотя я могу и ошибаться.
— Не мог же Нэдвин умыкнуть ларец с волшебной книгой, — возразил Лотар, подув на глинтвейн в кружке. — Каллен ведь не упоминал о пропаже еще одного гримуара, кроме того, который я, как он выразился, прикарманил.
— Ну да, — согласился Дориан. — Кроме того, Нэдвин ведь такой безупречный рыцарь, в отличие от нас с тобой.
— Минуточку! — возмутился Лотар, отставляя глинтвейн. — Это ты не рыцарь, а я так очень даже.
— Ладно, — примирительно улыбнувшись, согласился друид. — Забудем пока происшествие с ларцом Нэдвина. Ты-то нашел что-нибудь в книгах о графе Леобене?
— Да ничего, — вздохнул князь. — Он как в воду канул. Не вижу пока и упоминания о нём. Посмотришь вместе со мной?
Дориан кивнул и уселся рядом, по привычке забравшись на подлокотник кресла. Вдвоем с Лотаром они взялись перелистывать толстенную книгу, иллюстрации в которой изображали гербы и флаги знатных семейств Равнинного княжества.
— А может, граф и не брал гримуар фон Опаста? — сказал Лотар, вглядываясь в рисунки. — Ведь это Книга желаний. Будь она в руках Раймона, мы бы наверняка прекрасно знали его как богатого, наделенного властью и землями человека. Знать вечно хочет чего-нибудь такого, и граф тоже не отказал бы себе в удовольствии загадать подобные желания. Но его и след простыл. Значит, книга у кого-то другого.
— У Урсулы? — спросил Дориан. — О ней мы тоже не слышали. Либо ее желания отличаются от желаний прочих людей, либо она осуществила их где-то вдали от Равнинного княжества.
— Смотри, — удивленно протянул Лотар, открыв следующую страницу, — на этом гербе знакомый рисунок. Где я видел этих красных львов на задних лапах и цветы чертополоха?
— На дорожной повозке во дворе, — вспомнил друид. — На той, в которой приехала госпожа Орсина.
— Но это не герб Нэдвина из Тамбры, у него в правом верхнем углу щита маленький красный львенок, — заметил Лотар. — Кроме того, его отец — простой рыцарь, а тут корона.
— Графская, — многозначительно отметил Дориан и поглядел на подпись под рисунком, выполненную мелким шрифтом. — Тут написано: «Герб рода Леоран из Тамбры». Брат Варрон не был уверен насчет имени, он сказал: «Вроде бы Леобен».
— Значит, Леоран, а не Леобен. В детстве я, бывало, рассматривал эту книгу, поэтому и имя показалось знакомым, — кивнул Лотар и взволнованно повернулся к друиду: — Но при чём же тогда эта любопытная дама, госпожа Орсина?
— Помнишь, я говорил, что это старинное имя? — напомнил Дориан, тоже начиная волноваться. — Оно звучит красиво в облагороженном варианте, но означает «медведица». В просторечии — Урсула.
— Попалась! — ахнул Лотар и вскочил на ноги, захлопнув книгу. — Тогда всё сходится. Граф Раймон Леоран, наверное, тот самый дворянин из Коричневой башни, который нашел книгу Людвига фон Опаста. Урсула, превратившаяся в Орсину, — служанка, которая его на себе женила. А мальчик, племянник Леорана... Это же Нэдвин! Но тогда получается, — молодой князь придвинулся к друиду и горячо зашептал ему на ухо, — что книга всё это время была у Нэдвина, наверное, досталась от дяди. Ведь это ее Урсула ищет, чтобы забрать себе! Нэдвин что, не знает, что гримуар исполняет желания?
— Думаю, знает, — возразил Дориан и перегнулся через перила антресолей, чтобы убедиться, что в библиотеку никто не вошел и не слышит их разговор. — И он пользовался ею.
— А что же он загадал? — удивился Лотар.
— Быть самым лучшим рыцарем, конечно, — усмехнулся друид, пожав плечами. — Доблесть, храбрость, благородство — всё это сияет вокруг Нэдвина из Тамбры, как солнечный ореол.
— По-твоему, так не бывает без волшебства? — возмутился Лотар.
— Бывает. — Наследник Хранителя окинул Лотара с головы до ног многозначительным взглядом. — Но обычно не лезет всем в глаза. А Нэдвин окружен восхищением и славой. Он загадал, чтобы так было, и получил это.
— Ты прав! Ему все кругом завидуют. — Молодой князь смущенно прикусил нижнюю губу. — Значит, книга точно у него в том ларце. А последняя печать спрятана в тайнике ларца, как и остальные.
Дориан опять прислушался к тишине в библиотеке и придвинулся к Лотару.
— А ларец сейчас в комнате рыцаря Эдриана, — шепотом сказал он.
— Как же мы поступим? — спросил Лотар; тишина в библиотеке теперь казалась ему гнетущей, словно воздух впитал страшную тайну и сгустился. — Книгу срочно нужно достать. Ее ведь не только мы ищем.
— У сенешаля Данстана есть ключи от всех дверей замка, — сказал Дориан. — Я стяну нужный ключ и потихоньку заберу ларец из комнаты рыцаря ле Тана.
— Но это бросит тень на Эдриана, — возразил Лотар. — Если ларец пропадет из его комнаты, Нэдвин может подумать, что он не сдержал слово и был небрежен.
— Опять рыцарские закидоны? — укоризненно вздохнул друид. — В такой ситуации некогда расшаркиваться друг перед другом.
— В любой ситуации надо думать о правилах, — возразил Лотар. — А то, если мы всё время будем подгонять правила под свои нужды, в государстве будет твориться не пойми что. Придется поговорить с Нэдвином начистоту.
— Наверное, придется рассказать всё Каллену, — сказал Дориан и вдруг, почти оттолкнув с дороги Лотара, бросился к перилам антресолей и свесился вниз.
— Ты чего? — испугался молодой князь.
Друид напряженно вслушивался, глядя на проход между стеллажами, ведущий к выходу.
— Показалось, что скрипнула дверь.

Когда Лотар сказал Нэдвину на прощание: «Увидимся в фехтовальном зале», он даже не предполагал, что скоро так и будет. Юноша вспомнил, что в час перед обедом у отряда Нэдвина как раз назначена тренировка с оружием, пропустить которую рыцарь из Тамбры, конечно, не может.
Под сводами зала слышались стук учебных мечей, голоса и шаги упражняющихся. Стоило Лотару ступить в проход между колоннами, как его атаковал мастер Годрик. Нет, не с мечом в руках. Едва увидев молодого князя, учитель фехтования сразу приступил к нему с расспросами.
— А, мой князь! — безо всякого предисловия воскликнул Годрик, отвлекаясь от наблюдения за тренировочными поединками. — Тут до меня слухи доходят, что твой слуга и моя племянница Белен... Так это правда?
— Ну... — Лотар оглянулся через плечо и обнаружил, что друид, шедший следом, вдруг исчез.
— А где же он? — Годрик, в свою очередь, заметил исчезновение Дориана. — Только что был тут.
— Тебе показалось, — прикрыл друга Лотар. — Я, господин мой Годрик, не сую нос в дела слуг. Если тебе так интересно, спроси у Белен.
— Так она тоже куда-то делась, — развел руками мастер меча. — То ее отсюдова за уши не вытащишь, а тут вдруг испарилась.
«Да, странно», — подумал молодой князь, вспомнив потерянное выражение на лице Дориана.
— А ты, между прочим, уже две тренировки пропустил, — строго заметил Годрик, пронзив Лотара весьма устрашающим взглядом.
— Я и третью пропущу, — не дрогнув, ответил он. — Государственные дела, знаешь ли. И еще мне нужен Нэдвин. Позови-ка его.
Мастер Годрик задохнулся от возмущения, явно оскорбленный в лучших чувствах.
— Мало того, что сам не тренируешься, так и других отрываешь. Какие государственные дела могут быть важнее воинского искусства? Ребячество, право слово. — Годрик неодобрительно покачал головой и повернулся к разбившимся на пары фехтовальщикам. — Нэдвин, тебя князь-батюшка зовет. Дела у него к тебе государственные.
Нэдвин, сражавшийся в это время с рыцарем Дольфом, обернулся и с удивлением посмотрел на стоящего у колонны Лотара.
— Я сейчас. — Он опустил меч и поклонился противнику. — Благодарю, господин рыцарь. Увидимся в следующий раз.
«Сама рыцарская галантность даже в мелочах, — подумал Лотар, глядя, как Нэдвин снимает нагрудник, ставит меч в стойку и идет через зал к нему. — Как у него это получится без книги?»
— Вот и я, мой князь, — поравнявшись с Лотаром, поклонился Нэдвин, и его взгляд снова выразил недоумение. — У тебя ко мне какое-то важное дело?
— Нужно поговорить, — ответил князь, — о том, что в твоих комнатах ищет госпожа Орсина.

Внезапно пропавший Дориан отыскался на антресолях над фехтовальным залом, в своей маленькой комнатке, переделанной из кладовки.
— Здесь правда можно жить? — удивился Нэдвин, без удовольствия оглядев тесное пространство с маленьким окном и скудной обстановкой.
— Да, милости прошу, рыцарь, будь как дома, — сказал друид, сидевший на подоконнике.
Лотар, не дожидаясь приглашения хозяина, сел в кресло. Нэдвин остался стоять у стола. Подавленный вид рыцаря говорил о том, что он чувствует за собой вину и готов выслушать упреки.
— Я знал, что однажды всё откроется, — проговорил он негромко, глядя не в лицо Лотару, а на крышку стола. — Я пользовался волшебством. Теперь меня сожгут?
Младший князь Лара и друид переглянулись.
— Дело не в волшебстве, Нэдвин, — сказал Лотар, — а в том, что ты всех обманывал. Ты достиг успеха и славы с помощью чар.
Нэдвин покраснел, несмотря на смуглый цвет лица, потом побледнел. Его руки сжались в кулаки.
— Поначалу — да, — с усилием выговорил он, с трудом заставляя себя разжать пальцы. — Книгу мне отдал Раймон, брат моей матери. Он вывез ее из Тилара после Черного пожарища. И еще жену. Ловкая прислужница прознала о книге. Она припугнула дядю тем, что всё расскажет, если он не сделает ее графиней. Она просчиталась: дядя хоть и граф, но не богат, и поместье у него небольшое. После смерти первой жены Раймона больше интересовали книги, чем богатство. Всё, что он загадал, — это чтобы его жизнь скорее закончилась и он мог бы наконец встретиться с той, которую любил. Раймон не хотел, чтобы после его смерти книга досталась второй жене. Граф боялся того, что она может сотворить, попади книга ей в руки. Он отдал книгу мне, потому что знал: я хочу только одного. Быть настоящим рыцарем, безупречным, примером для подражания.
— Тебе это удалось, — с иронией заметил Лотар. — Как сейчас помню твое появление в Серых Башнях. Возник, словно ниоткуда, и всех поразил. То, на что у других уходят годы трудов, тебе давалось сразу и шутя. И дамы всегда были от тебя без ума, и все рыцарские состязания, в которых ты участвовал, ты выигрывал.
— Я тоже много трудился и тружусь, чтобы удержать свой успех, — возразил Нэдвин, — и я ведь никому не причинил вреда. Да, я нравлюсь дамам, но не разбил ничьего сердца. Я выиграл все поединки, но не убил и не покалечил ни одного противника. Многие мне завидуют, но у каждого есть чему позавидовать. У тебя, например. За мной толпами бегают прекрасные девушки, но не думаю, что кто-то из них любит меня так же, как госпожа Лидиана...
— Мы говорим не о том, — резко оборвал его Лотар и слишком громко хлопнул ладонями по столу. — Сейчас у нас одна забота — волшебная книга. Ты утаил ее от князя и Каллена. Ее нужно запереть в тайнике, пока она не навредила людям.
Нэдвин послушно склонил голову.
— Ты не обвиняешь меня в волшебстве, — сказал он, помедлив. — Тогда не выдавай князю. Ведь меня ждет костер, если он узнает, что я писал свои желания в книге. А навредить она уже вряд ли кому-нибудь сможет. За те годы, что владел ею, я исписал все листы. Осталась лишь строчка или две в конце последней страницы.
— Орсина знает об этом? — спросил друид.
— Нет. — Нэдвин насмешливо улыбнулся, впервые на протяжении этого тяжелого разговора. — Она всё пытается подловить меня и выкрасть книгу. Без стыда копается в моих вещах, а я прячу ларец с книгой у Эдриана ле Тана. Он настоящий друг и не задает лишних вопросов.
— Тогда пойдем к Эдриану, заберем книгу и сожжем ее, — сказал Лотар, вставая из-за стола. — А ларец я передам Каллену. Он придумает, как отдать его князю.
— Спасибо. — Нэдвин поклонился; даже теперь, раздавленный открывшейся правдой, он не утратил умения достойно держаться и благородства манер. — Завтра же меня не будет в Серых Башнях.
Лотар коротко кивнул и вышел за дверь.
— Повремени с отъездом. — Друид положил руку на плечо поникшего рыцаря. — Завтра солнцеворот. После него Эрсилдану понадобятся верные рыцари, такие, как ты.
— А что будет после солнцеворота? — Нэдвин уловил в голосе княжеского слуги пугающие нотки, и в его глазах появилась тревога.
Дориан загадочно усмехнулся.
— Я уеду.

Разговор в библиотеке был, конечно, очень интересным. Но дослушивать его до конца не было ни времени, ни смысла. Орсина и так узнала всё, что хотела. Наконец после стольких лет ожиданий и поисков ей улыбнулась удача.
Покойный граф Раймон здорово ее надул. Графиней-то Орсина стала, а вот насладиться этим в захудалом замке, при полунищем графе ей не удалось. Но теперь всё изменится, теперь она знает, где ларец с Книгой желаний.
За годы дворянской жизни Орсина не растеряла оборотистость и хватку. Она выспросила у стражников о рыцаре Эдриане, узнала, что тот сейчас на тренировке в фехтовальном зале. Потом стянула на заднем дворе с бельевой веревки пару бедных, заношенных тряпок, в которых смогла сойти за новую служанку. Подслеповатая старуха Энруд, верховодившая прислугой, не признала переодетую графиню и направила ее в комнаты рыцарей для уборки. А сенешаль Серых Башен Данстан выдал ключи.
Уж что-что, а прибираться Орсина не любила еще с тех пор, как была Урсулой. Но в комнате рыцаря Эдриана она сделала уборку. На свой лад, конечно. Заветный ларчик из полированного чароита отыскался под кроватью. Чего и следовало ожидать от тупоумного Нэдвинова дружка.
Орсина, несмотря на всю проявленную ею ловкость, опасалась, что ее застанут врасплох, поэтому не стала тащить с собой тяжелый ларец. Вскрыв замок шпилькой для волос, она вынула книгу в бархатном зеленом переплете и, прикрыв передником, вынесла из комнаты.
Увесистый томик приятно оттягивал руки. Как давно графиня мечтала подержать его! Теперь скорее в свою комнату в Южной башне. Перво-наперво загадать, чтобы выехать из Эрсилдана благополучно и чтобы не было погони. А то вдруг Нэдвин кинется отбирать свою книгу. Нет, теперь это ее книга. И, благословенны будут острова Блаженных, она всё еще молода и красива, чтобы наконец порадоваться жизни сполна!
Орсина свернула к черной лестнице, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза в таком затрапезном виде. Поднимаясь по ступенькам, она пыталась составить в голове фразу, которую напишет в книге. С грамотой графиня Леоран никогда дружна не была, и годы, проведенные рядом с мужем-книжником, на эту ситуацию никак не повлияли. «Придется попотеть, — мысленно подготовила себя Орсина. — Зато потом...»
Лестница была темной. Только на площадках между маршами горели факелы. Они чадили и отбрасывали на каменные стены искаженные уродливые тени. Одна из них, маленькая и черная, зашевелилась рядом с Орсиной. «Крыса!» — ужаснулась графиня, подбирая грубые темно-коричневые юбки. Но тень стала расти, превратившись в фигуру, похожую на карлика в мантии с капюшоном.
От удивления Орсина остановилась и  замерла на месте. Тень не двигалась, но создавалось ощущение, что она пристально смотрит холодным и завораживающим взглядом.
— Куда-то собралась, голубушка? — спросила тень тонким, будто детским, голоском, в котором тем не менее слышалось что-то пугающее.
— Д-домой, — пробормотала Орсина, до глубины души потрясенная тем, что разговаривает с тенью. — Пора мне уже.
— Пора, пора, — с ехидным смешком согласилась тень и протянула руку вперед.
Графиня попятилась, налетела спиной на стену и медленно осела на пол. Зеленая книга выскользнула из ее разжавшихся пальцев и выпала из-под передника на подол коричневой юбки.
— Вот и кое-что для меня. — Тень подняла книгу, встряхнула и ощупала ее. — А где печать, где ларец? Ты не взяла его, глупая женщина?
Стоя над бездыханной Орсиной, она раскрыла книгу и перелистала страницы, желтые от времени. Все они оказались исписаны. Только нижний краешек одной, последней, был чист.
— Превосходно! — сквозь зубы проговорила тень. — Доблестный Нэдвин извел всю бесценную книгу на свои нехитрые желания. Мы еще встретимся с ним, и он поймет, насколько был неправ. Осталась всего одна чистая строчка. Нужно хорошенько подумать, что написать.

Не успел Эдриан приложить ключ к замочной скважине, как дверь поддалась сама. Она оказалась не заперта, а лишь прикрыта.
— В чём дело? — удивился рыцарь и с недоумением оглянулся на пришедших с ним Нэдвина и князя Лотара. — Я запирал дверь, когда пошел в фехтовальный зал!
Молодой князь, не слишком церемонясь, отодвинул в сторону хозяина комнаты и прошел внутрь. Обстановка в покоях рыцаря ле Тана выглядела неряшливо. Вещи явно лежали не на своих местах.
— Это графиня! — убежденно воскликнул Нэдвин, входя следом. — С нее станется. Но как она только узнала, где искать ларец?
— Должно быть, подслушала ваш разговор, — предположил Лотар, вспомнив, как легко друид узнал тайну Нэдвина.
— Прости, Нэдвин, мне следовало быть осторожнее. — Эдриан виновато всплеснул руками и бросился к кровати. — Ларец на месте. — Опустившись на колени, он приподнял край покрывала и вытащил за медную изогнутую ручку чароитовый ларчик, крышка которого от передвижения распахнулась. — Но внутри ничего нет!
Нэдвин побледнел.
— Это моя вина, — тихо сказал он Лотару. — Я должен был сразу во всём сознаться Каллену, но у меня не хватило духу.
— Мало у кого бы хватило, — снисходительно возразил Лотар и потянулся к ларцу в руках рыцаря Эдриана. — Позволь мне.
Взяв ларец, он встряхнул его, пытаясь определить, полон ли еще тайник. Ларчик казался тяжелым, как тот, который он отдал отцу, забрав себе книгу о волшебных животных.
— Ларец стоит отдать в нужные руки, — многозначительно промолвил Лотар. — А за дамой снарядить погоню.
— Я этим займусь, — предложил Эдриан, видя, что в деле принимает участие сам младший князь, и чувствуя себя виноватым.
— Спасибо, — отказался Лотар. — Вмешивать тебя, рыцарь, нам вообще не стоило. Ты окажешь помощь тем, что сохранишь всё в тайне.
— Конечно, мой князь, — с готовностью согласился Эдриан и растерянно оглядел перевернутую вверх дном комнату. — Кому-то придется здесь убрать еще раз.

— Книга тю-тю. — Лотар коротко обрисовал происходящее ждавшему в коридоре друиду.
— А ларец? — встревожился Дориан.
Лотар молча встряхнул ларчик за ручку.
— Он тоже важен? Каллен и его высочество всегда предупреждали меня: «Не потеряй ларец, в который кладут книги», — вспомнил Нэдвин. — Однажды я даже разделил их для сохранности. Положил книгу под куртку, а ларец убрал в дорожную торбу. В тот раз, когда меня похитил дракон. — Он с подозрением уставился на князя и его слугу. — Вы меня спасли. Тогда вы тоже искали книгу?
— Тогда мы охотились на дракона, — возразил Лотар и вздохнул. — Отцу и Каллену не стоило и тебя вмешивать, Нэдвин.
— Нужно догнать Орсину, — сказал рыцарь. — Возможно, она еще не успела уехать. Заглянем в ее комнаты в Южной башне.
— Здесь путь короче, — Дориан указал на узкую дверь, ведущую к черной лестнице.
Там было холодно и темно. Лестница была узкой, и Нэдвин пошел первым, шагая через ступеньку.
— Графиню разместили на третьем этаже, — сказал он и вдруг остановился. — Тут кто-то лежит. Какая-то служанка. Она, кажется, мертва.
На площадке между двумя пролетами лестницы, распластавшись на спине, лежало тело в поношенной одежде. Дориан вынул из кармана огниво, снял со стены потухший факел, зажег его и посветил.
Умершая была еще нестарая и красивая на вид темноволосая женщина, слишком ухоженная для служанки. Никаких повреждений на ее теле не было заметно, лишь выражение крайнего испуга на лице обращало на себя внимание.
— Это Орсина! — ахнул Нэдвин, наклоняясь над телом. — Как же это вдруг случилось?
Стены и пол вокруг покрывал налет инея. Иней осел и на волосах графини. Князь Лара и друид понимающе переглянулись.
— Губы синие, — растерянно проговорил Нэдвин, вглядываясь в лицо умершей тетки, — как будто с сердцем стало плохо. Знаете, а ведь брат Ярно из Коричневой башни тоже умер от сердечного приступа.
— Когда? — удивился Дориан. — Мы же только вчера видели его.
— Я знаю, что вы ходили в башню, — кивнул Нэдвин. — Он умер сразу после вашего ухода. От горя. Ведь другая Урсула, сестра Учености, тоже умерла вместе с ним.
— Мне это не нравится, — нахмурился Лотар и оглядел одежду покойной. — А где книга?
Нэдвин поискал глазами вокруг тела.
— Книги нет. А почему вокруг всё замерзло?
— Сквозняк, где-то дыра в кладке, — равнодушно заметил друид. — Боюсь, случилось следующее. Твоя тетка увидела, что книга исписана, и не смогла пережить разочарования.
— А куда же она дела саму книгу? — спросил Нэдвин, огорченно глядя на тетку.
— Видели жаровню в коридоре внизу, а в ней большую кучу пепла? — спросил друид. — Должно быть, это всё, что осталось от книги. С досады Орсина бросила ее в огонь.
— Как это на нее похоже. — Нэдвин вздохнул. — Мне даже жаль ее. Столько ждать, и всё напрасно. Но как же теперь объяснить, почему мы нашли ее в одежде служанки? Я ведь не могу признаться, что она охотилась за волшебной книгой, которую я держал у себя.
— Мой слуга всё устроит, — пообещал Лотар. — А ты поступи, как рыцарь ле Тан, — сохрани всё, что сейчас увидишь, в тайне.

— Наверное, при жизни у нее не было такого красивого платья, — грустно заметил Лотар, проводив взглядом слуг, которые унесли тело графини Орсины, прикрытое простыней. — Ты можешь наколдовать любую одежду?
— И еду. — Дориан тоже посмотрел вслед унылой процессии и невесело усмехнулся. — Только это нельзя делать слишком часто. А то, если наколдовывать еду, никто не станет работать.
Нэдвин ушел вместе со слугами, несшими тело его тетки. Друид и Лотар остались одни в узком коридорчике третьего этажа у дверей на лестницу. Внезапная смерть женщины, которую они не знали, породила ощущение тяжести, наполнившее душной пустотой воздух вокруг. Постояв немного, молодые люди свернули в широкий коридор, ведущий в жилые покои.
— Умирают все, кто знал что-либо о гримуаре Затворника. Дело в нём или в печати? — Лотар невольно крепче прижал к себе ларец, который прикрывал краем плаща.
— Нужно скорее отдать ларец Каллену. — Взгляд друида, сверливший пространство, был полон самых мрачных опасений. — Пусть он спрячет печать. Похоже, темные чары опять проникли в замок.
— Но мы сможем этому помешать? — с надеждой проговорил Лотар.
Дориан отрицательно качнул головой.
— Мы потеряли след. Кроме того, печати наверняка будут в безопасности в тайнике князя. Раз Сумеречный Огонь до сих пор не смог туда проникнуть, значит, Каллен поставил у тайника какую-то защиту. К тому же времени у нас нет.
— Да, завтра тебя уже здесь не будет. — Взгляд Лотара затуманился, юноша надолго замолчал.
Молчал и друид. В молчании они дошли до галереи со стрельчатыми окнами, куда выходили комнаты князя Ромуальда и его родни.
— Я вот всё думаю... — Лотар оживился и повернулся к друиду. — Только ты не смейся. Это правда — то, что Нэдвин говорил в твоей комнате? Ну, что Лидиана...
— Любит тебя? — Дориан насмешливо улыбнулся.
— Ты тоже так считаешь? — У Лотара удивленно вытянулось лицо.
Друид рассмеялся и хлопнул юношу по плечу.
— По-моему, это уже все знают, кроме тебя.
— Это выдумки дамского угодника Нэдвина, — отмахнулся Лотар и поглядел на резную дверь из дуба, ведущую в горницу княжны. — Может, зайти к ней? Я ее еще не видел после возвращения.
Друид насмешливо прищурился, поглядев сначала на дверь, потом на князя.
— А я отдам ларец Каллену, — сказал он. — Лучше, чтобы ты больше не носил его при себе.
Лотар взялся за ручку двери.
— А ты не пойдешь повидать Белен? — удивился он.
Дориан отвел взгляд.
— Мы уже виделись, — сухо ответил он, забрал у Лотара ларец и завернул его в широкий вязаный шарф, который снял с шеи.

Лотар рассчитывал только поздороваться. Ему не терпелось опять окунуться в гущу событий, творящихся вокруг ларца с таинственной печатью. Но, войдя в горницу госпожи Лидианы, он замер у дверей, невольно залюбовавшись.
Лидиана сидела в оконной нише, чертя пальцем по замерзшему стеклу. Она пыталась что-либо разглядеть в оттаявшем кружочке. Красноватый свет солнца, проглянувшего из снеговых туч, очерчивал золотом ее тонкую фигурку в темно-синем платье и распущенные по плечам темные волосы.
При звуке скрипнувшей двери Лидиана обернулась, и ее глаза вспыхнули радостью, а на губах промелькнула улыбка. «Она точно от меня без ума. Вон как обрадовалась, словно сто лет не виделись», — решил Лотар и поклонился, стараясь держаться так же непринужденно и изящно, как Нэдвин из Тамбры.
— Здравствуй, госпожа. — Он подошел к девушке и присел на кресло у окна.
— Вижу, ты уже вернулся. — Лидиана капризно сдвинула свои словно тушью нарисованные брови. — Мог бы зайти и раньше, уже вечереет.
— А ты скучала? — В улыбке Лотара появилось самодовольство. — Я этому очень рад.
Он наклонился к девушке и поцеловал ее. Двери спальни раздвинулись, и вышедшая из них Белен замерла на пороге, всплеснув руками. Когда губы Лотара притронулись к ее губам, княжна задохнулась от изумления, потом толкнула молодого человека ладошками в грудь и отпрянула.
— Ты... — Лидиана зарделась как маков цвет, и, судя по всему, не от радости и не от девичьей стыдливости, а от праведного возмущения. — Ты что, замерз совсем? Что ты делаешь? Да как ты...
Не найдя подходящих слов, она прибегла к излюбленному аргументу — отвесила Лотару пощечину, оставившую на щеке багровый след. Молодой князь отшатнулся.
— Да ты сама... — Лотар почувствовал, что тоже краснеет и тоже от гнева. — Да ты просто... — Он вскочил на ноги. — Кто на тебе вообще женится? Никому неохота, чтобы жена его била!
Рассерженно передернув плечами, он широким шагом пересек горницу и вышел за дверь. Лидиана проводила его уход потрясенным взглядом. Потом прижала обе ладони к приоткрытому рту.
— Вот нахал! — Она повернулась к Белен, дрожа от возмущения. — Как это на мне никто не женится? Очень даже женится! — Ее глаза наполнились слезами, взгляд растерянно заметался из стороны в сторону. — Ох, что же это я? Зачем я это сделала?
Лидиана всхлипнула, ее плечи поникли и задрожали. Белен шагнула к своей госпоже и, склонившись над ней, обняла за плечи.
— Я его так люблю! — прорыдала Лидиана ей в плечо. — Ну почему я такая дура?
Белен ласково погладила ее длинные волнистые волосы, и по щекам служанки побежали слёзы.

В вечерних сумерках, сгустившихся за окнами Каминной комнаты, желтые городские огни казались искрящимся бисером, рассыпанным по темно-синему платку. Такой же бисер, только холодный и прозрачный, искрился на бархатно-черном небесном покрывале. Дневные шумы стихли, слышно было только, как стражник прохаживается в коридоре и потрескивает в камине огонь.
Кошка на подлокотнике кресла вылизывала лапу. Князь Ромуальд смотрел на нее, не видя, погруженный в тревожные раздумья, вызванные рассказом хранителя библиотеки.
— Нет сомнений, что черные друиды всё это время охотились за печатями Двенадцати семейств. Они проявились только сейчас, когда стало очевидно, что в этом сражении они проигрывают. Увы, победа стоила нам жизни Тоннада. — Каллен стоял у камина, опираясь ладонями о мраморную полку, и смотрел в огонь. — Но печати теперь у нас и укрыты в тайнике до того времени, как мы изыщем способ уничтожить Зеркало заклинаний.
— А опасная книга Затворника? — Князь оторвал взгляд от умывающейся кошки и испытующе воззрился на Каллена. — Ты уверен, что ее больше нет?
— Я сжег ее на глазах рыцаря Нэдвина, сомневаться в честности которого ты не можешь, князь, — твердо проговорил библиотекарь; он выдержал взгляд князя, только лицо его стало угрюмым, и брови нахмурились. — Кроме того, даже если бы она уцелела, ее силы иссякли. Тот, кто ею пользовался все эти годы, заполнил все страницы. Осталась лишь одна чистая строка.
— От этой строки мы могли натерпеться бед, — мрачно заметил князь Ромуальд.
Каллен еще больше потемнел лицом и ничего не ответил.
— Но, к счастью, всё прошло благополучно, и я доволен. — Ромуальд потрепал кошку по загривку и поднялся с кресла. — Теперь нужно сделать так, чтобы Зеркало заклинаний стало недосягаемо для друидов навеки. Мы выиграли сражение, но не войну.
Он жестом отпустил Каллена восвояси и вышел из Каминной комнаты.
— Князь ведь прав, — грустно заметил Каллен, обращаясь к гобеленовой драпировке, украшавшей стену слева от камина. — Предстоит еще немало сражений, труднее и опаснее, чем это. И достанутся они Лотару, скорее всего. В такой момент ты хочешь нас покинуть?
Драпировка приподнялась. Дориан, прятавшийся за ней во время разговора между Ромуальдом и старым друидом, вышел на свет. Слушая Каллена, он устало вздохнул.
— У меня душа не на месте, но я не могу не уехать, Каллен. — Он сел на освободившееся кресло и усадил к себе на колени кошку. — Крепкие узы связывают меня с Железным лесом. Когда мой старший брат стал Хранителем, многие злые языки говорили, что де Мооры ловко устроились. Один заполучил в свою постель наследника Леона Рорна, а другой занял освободившийся трон. Но Леон сам остановил выбор на Рейнарде. Он назначил брата своим преемником с условием — воспитать после себя Хранителя, который будет подпитывать силу от Железного леса и отдавать ее обратно. Меня. Еще в детстве выяснилось, что эта редкая способность передалась мне, единственному за много столетий. Без меня Железный лес зачахнет. Я не должен оставлять его надолго.
Каллен выслушал признание молодого друида с волнением.
— Ох, принц, но и здесь ты нужен, — вздохнул он. — Твой оберег хорош, но лучше бы ты сам находился тут. Мне понятно твое чувство долга перед Хранителем и Железным лесом, но ты мог бы уехать весной, когда опасность, возможно, останется в прошлом. Неужели здесь тебя ничто не держит и ты не видишь ничего, ради чего мог бы остаться?
— Прости, Каллен. — Дориан отрицательно качнул головой.
— Ты вроде бы хотел поговорить со мной, — напомнил старик, явно волнуясь.
Взгляд Дориана заволокло дымкой горечи. Он спустил кошку с колен на пол.
— Только что и поговорили, — глухо промолвил он и поднялся с кресла.
— Вот так, значит? — Глаза библиотекаря остро блеснули возмущением. — Эта забава наскучила тебе, как и игра в слугу Лотара?
Дориан медленно поднял на него глаза и покачал головой.
— В том, что разговор не состоялся, моей вины нет, — тихо сказал он и отвернулся к огню.
— Мой принц... — На лице Каллена отразились понимание и сочувствие; он протянул руку и бережно погладил друида по плечу.
Дориан пожал его сухую старческую ладонь и снял со своего плеча.
— Доброй ночи, отец. Если мы завтра не увидимся, то прощай до весны.

Многие участники событий боялись, что таинственный Сумеречный Огонь и его черные друиды не смирятся с потерей волшебных печатей и случится что-нибудь ужасное. Но, вопреки ожиданиям, следующий день начался спокойно. Даже солнечный небосвод, казалось, говорил об умиротворении и покое, сошедших на Эрсилдан и княжеский замок.
Вот только госпожа Лидиана не вышла к завтраку, сказавшись больной. Лотар понимал, что она разобижена на него. Молодой князь видел ее утром на башне у ворот. Она вышла, чтобы проводить в дорогу рыцаря Нэдвина, стояла между двумя зубцами крепостной стены, завернувшись в теплые меха, и отвернулась при виде Лотара.
Нэдвин из Тамбры, несмотря на все уговоры, решил покинуть Серые Башни.
— Я вернусь, когда смогу убедить всех, и прежде всего себя, что я достойный рыцарь и без волшебной книги, — сказал он Лотару на прощание. — Надеюсь, при нашей следующей встрече я заслужу больше твоего уважения, мой князь.
И еще Лотар повздорил с отцом из-за очередной своей поездки на охоту.
— Сколько можно слоняться по округе без дела? — возмутился князь, узнав, что сын снова уезжает.
— Не злись. Это в последний раз, — ответил Лотар.
Он надеялся, что Дориан, прислуживавший ему за завтраком, не заметит, как много в его словах горечи. «Вот уж не думал, что буду горевать из-за разлуки с друидом, — подумал юноша. — Еще летом вообще ничего не знал о волшебстве. А теперь... теперь всё станет прежним — и совершенно другим».

Когда Лотар спустился во двор замка, полуденное солнце весело сияло на небе. Воздух был чист и прозрачен от легкого мороза.
— В такую погоду проехаться по лесу — одно удовольствие, — сказал ему Дориан, готовивший лошадей к отъезду.
Лотар увидел, что их только две — рыжий меринок друида и его вороной Агат.
— А еще одна лошадь? — спросил князь и оглядел двор в поисках Белен.
— Больше не нужно. — Голос Дориана стал каким-то слишком спокойным. — Белен не едет с нами.
«Вот оно что! — подумал Лотар. — Надо же, как бывает. Одна девушка очень хотела уехать, но ей не дали. А другой никто не мешал, но она остается. Судьба иной раз распоряжается так глупо!»
Поскольку Дориан ничего больше не добавил к сказанному, молодой князь не стал донимать его сочувствием. Они молча выехали из замка, из города и направились через долину Лазоревки. Лотар решил, что стоит срезать путь по короткой дороге, которой они как-то возвращались в Эрсилдан из Арленской чащи.
Друзья повернули коней в длинный овраг, запорошенный снегом. Вокруг росли кусты бузины, и над сугробами поднимались сглаженные временем верхушки курганов.
— Помнишь это место? — Дориан огляделся вокруг. — Здесь напал оборотень.
— Ты меня спас. — Лотар улыбнулся воспоминанию. — Я запретил тебе колдовать, но ты все равно ослушался и помог мне. И еще что-то... — Он растерянно моргнул, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. — Что-то важное, но я не могу вспомнить.

Лидиана взялась за вязание. Белен утверждала, что оно помогает успокоить нервы. Сама Белен вызвалась расчистить от снега смотровую площадку на Южной башне, чтобы забрать лопату и метлу у Энруд, которая вдруг решила вспомнить молодость. Лидиана разрешила ей, понимая, что девушке сейчас необходимо занять себя тяжелой работой.
«И она натворила дел, — грустно подумала княжна, пытаясь считать набранные петли, — бросила парня, а теперь горюет. Я бы вот никогда не бросила Лотара. Как ему об этом сказать? — Она уколола палец кончиком спицы и в сердцах отбросила вязание в сторону. — Нет, успокоение рукоделием не для меня», — поняла Лидиана и поддала ногой упавший на ковер клубок шерсти.
— Мяу! — Радостный кошачий возглас заставил княжну вздрогнуть.
Кот с птичьими крыльями и черной, отливающей синеватым блеском шерстью проскользнул в приоткрытую дверь горницы и, увидев клубок, принялся гонять его по полу.
— Дусиэль! — Лидиана встала и закрыла дверь поплотнее. — Откуда ты здесь?
— Я так опечален, — сообщил кот, усаживаясь на полу у камина и возводя к полотку большие зеленые глаза. — Мама не отпускала меня в замок целых две недели. Мой Дори уехал, а я даже не успел попрощаться.
— Ты можешь еще успеть, — сказала Лидиана. — Они, наверное, только подъезжают к Арленской чаще.
— Попробую догнать. Я видел Белен. — Кот толкнул лапой клубок, и он откатился к корзинке для рукоделия. — Она ходит с метлой, чистит дорожку на стене. Почему она не уехала с Дорианом?
— Не решилась всё бросить. — Княжна с грустью покачала головой. — Она бы хотела, чтоб Дориан остался с ней, но он не мог.
— Я совсем опечален, — заявил кот.
— Я тоже, — вздохнула Лидиана. — Хочешь молока на дорожку?
— Ага, — обрадовался Дусиэль; его шерсть вдруг поднялась дыбом, всё гибкое кошачье тело напряглось. — Кто-то поблизости. — Он боязливо принюхался. — Моя бабка рядом! Спрячь меня куда-нибудь.
Лидиана растерянно огляделась, потом приподняла край длинной скатерти, и Дусиэль юркнул под стол. Не успел он там притаиться, как в окне появилось темное пятно. Большая черная кошка с яркими желтыми глазами и синеватым цветом крыльев сидела на карнизе и смотрела на Лидиану. В зубах кошка держала веревочку, к которой был привязан какой-то предмет. Княжна изменилась в лице. Всё было в точности как во сне, который не давал ей покоя.
Недолго поколебавшись, Лидиана открыла окно.
— Здравствуй, княжна. — Кошка спрыгнула на пол, встряхнулась и обернулась высокой женщиной с яркими, как сапфиры, глазами. — Я Адея, Верховная Смилла, царица крылатых кошек.
— Я знаю, кто ты, — холодно кивнула Лидиана. — Ты предалась черным друидам и служишь Сумеречному Огню.
— Я служу только своему роду, — строго, с достоинством возразила Адея. — Но я ошибалась, думая, что Сумеречный Огонь поможет мне сохранить волшебство смилл таким, каким оно должно быть. Черные друиды думают только о собственной пользе, а их деяния угрожают тем, кто мне дорог.
— Наконец-то поняла, — язвительно усмехнулась Лидиана, вспомнив, сколько опасностей пришлось пережить Дусиэлю по вине собственной бабки.
— Я потому и здесь, — сказала Адея. — Сумеречный Огонь обещал мне отыскать деву из рода М’огнар, невесту для Дусиэля. А как доказательство прислал вот это. — Она положила на стол берестяную коробочку, разрисованную красно-зелеными узорами. — Недавно сон открыл мне, что эта вещь поможет Лотару узнать, кто такой Сумеречный Огонь.
— А ты сама его не видела? — Лидиана не сводила глаз с коробочки.
— Он таится от всех, даже от своих самых преданных сторонников, но эта вещь — ключ к разгадке, — сказала царица кошек. — Хоть я и не знаю почему.
Княжна взяла подарок черного друида в руки. Коробочка была легкой, внутри было пусто.
— Я видела тебя и эту вещь во сне, — сказала она смилле.
— Знаю, оттого и пришла именно к тебе, — кивнула Адея. — Сама я не могу открыто разорвать отношения с главой черных друидов. Есть рыцари при дворе, готовые оказать тебе услугу. Пошли кого-нибудь из них в Арленскую чащу предупредить князя Лотара, пока не стало поздно.
Она снова превратилась в кошку и пошла к окну.
— А кто у тебя под столом? — Вспрыгнув на подоконник, Адея оглянулась.
— Кошка спит, — не дрогнув, ответила княжна, продолжая вертеть в руках коробочку. — Спасибо тебе, царица.
— Я наделала ошибок. Надеюсь, всё еще можно исправить, — сказала смилла и вылетела в окно.
— Чудеса! Чудеса! — воскликнул Дусиэль, выпрыгивая из-под стола. — В бабушке проснулась совесть. Может, она и с моими родителями помирится?
— Я еще раньше ее видела. — Не слушая его восклицаний, госпожа Лидиана рассматривала коробочку. — В ту ночь, когда Лотар вернулся в замок и привез с собой Дориана. Теперь я вспомнила. Белен рассказывала, что я говорила во сне. Говорила, что в Эрсилдан идет зло.
Она перевернула коробочку и показала Дусиэлю рисунок на донышке. Он изображал фамильный знак М’огнаров.
Зеленые кошачьи глаза Дусиэля испуганно расширились.
— Что бы это ни было, Лотар должен знать, — сказал он. — И не надо рыцарей. Я сам предупрежу его. Еще успею догнать.

Дорог в этой части леса не было. Постепенно разбежались в разные стороны торные тропы, и тонкие тропинки исчезли в сугробах. Лошадям стало трудно идти, пришлось вести их, а потом и вовсе привязать на полянке у орешника.
Рыжеватое, уже вечернее солнце цеплялось за голые ветки деревьев. Тени на снегу удлинились, скапливаясь в оврагах и под зонтиками вековых елей.
— А хватит у нас времени? — забеспокоился Лотар, видя, как день катится к вечеру.
— Должны успеть, — усмехнулся друид. — Проходы закроются лишь с последним лучом заката.
Он казался радостно нетерпеливым, но в уголках его черных глаз скрывалась затаенная печаль. «Вот бы мы опоздали», — подумал Лотар.
Прошел еще час трудной дороги по сугробам. Они забрались так далеко в чащу, как молодому князю никогда прежде не приходилось.
— Добрались, — сказал вдруг Дориан.
Выйдя из густой тени вековых сосен, князь и друид оказались в лощине, заросшей рябинником. Она вела к коническому холму, будто разрубленному посередине на две части.
— Помнишь, я говорил тебе, что рябина — мое дерево? — сказал друид, глядя на накрытые снежными шапочками алые кисти. — Свое дерево есть у каждого. Ты родился во второй месяц осени, одиннадцатого дня, и твое дерево, представь себе, тоже рябина.
— Наверное, это мама так захотела, — рассеянно улыбнулся Лотар.
Он слушал Дориана, но не мог оторвать взгляда от прохода в холме. За ним виднелся другой холм, округлый, пологий. Осыпанный снегом, он внушал чувство тоскливой бесприютности, заброшенности и одиночества. В нём виднелась низкая дверь, обложенная камнем.
— Это сидх, — объяснил друид, — погребение столь древнее, что никто уже не помнит, чье оно. Вход в него соединяет наши миры.
— Как жутко на него смотреть, — проговорил Лотар, не испытывая ни малейшего желания приближаться.
— То, что ты чувствуешь, вызвано волшебством, — сказал Дориан и направился в разрезанному холму. — Сидхи окружены защитой, чтобы отбить у людей охоту подходить ближе.
Дориан шел к пугающему холму, и Лотару вопреки желанию ничего не оставалось, как следовать за ним. Вокруг сидха стояла тишина. Снег искрился под солнцем, деревья роняли на него белые хлопья снежинок. На кусте рябины краснобрюхий снегирь клевал ягоды.
— Вот здесь мы и простимся. — Друид поставил свой дорожный мешок на присыпанный снегом камень; в его улыбке, адресованной Лотару, видна была растерянность.
Лотар с опасением посмотрел на дверь в сидх. В щели между ее досками выглядывала густая тягучая темнота.
— И ты просто войдешь туда?
— Сначала нужно прочесть заклинание, открывающее проход, — возразил друид. — Называется «Круг». Оно на древнем языке. Жаль, ты не поймешь, ведь это очень красивые, хотя и странные стихи. Их перевод, кстати, есть в той книге, которую ты мне подарил. Думаю, тот, кто составлял ее, не знал, что это такое.
Он повернулся лицом к холму и сосредоточенно прикрыл глаза. С проснувшимся интересом Лотар ждал, что будет дальше. Никогда прежде он не видел, как творятся заклинания. Молодому князю показалось, что он слышит песню, непонятную, замысловатую и в то же время бесхитростную. Дориан медленно, с нажимом в голосе выговаривал незнакомые слова. Видно было, что заклинание стоит ему усилий, словно приходится преодолевать какое-то сопротивление. Постепенно мир вокруг начал меняться.
Воздух помягчел, словно стал теплее. Солнечный свет теперь падал со всех сторон, но был рассеянным и окрашивал всё кругом в желтоватый непривычный цвет. Очертания холмов, сугробов, деревьев зыбко дрожали и искрились.
Только сидх выглядел теперь куда более основательным и массивным. Лотар вгляделся пристальнее и понял, что дверь, прикрывающая вход, исчезла. В проеме, открывшемся за ней, колыхались сгустки тумана. Туман стелился и по земле под ногами у молодого князя. Другой мир проглядывал сквозь тонкую грань раздела, словно призывая вступить в него.
— Ну, пора, — сказал Дориан, поднимая на плечо свой мешок.
Лотар взял его за плечи, и они впервые обнялись как равные, как друзья.
— Не смей думать, что я тебя бросил, — проговорил друид охрипшим от волнения голосом. — Я вернусь, как только весенний день станет равен ночи. Заметить не успеешь, как зима кончится. Она и так уже почти прошла.
Лотар не успел придумать ответ. Глядя через плечо друида на сидх, он увидел, как заколебалась туманная завеса и в проходе возникли тени. Фигуры в длинных одеждах выступили из темноты и медленно приближались, опираясь на высокие посохи.
— Это свои, — почувствовав их движение, улыбнулся Дориан и обернулся. — Меня встречают.
Друиды из Железного леса, а это, без сомнения, были они, вышли на свет солнца. Их было шестеро: одни были старыми, другие казались юными, но на всех лицах лежала печать покоя, столь несвойственного людям, которых знал Лотар. Все друиды были облачены в просторные мантии золотисто-коричневых и зеленых цветов. Только один из них не носил длинных одежд, а был одет проще, во всё темное. Он появился последним, и остальные расступились перед ним.
— Я ждал тебя, Дориан. Знал, что ты появишься там же, где исчез.
Голос у друида в темном был низким, благозвучным, созданным для того, чтобы к нему прислушивалось множество людей. Лотар замер, обратившись в зрение. Он никогда не видел Рейнарда де Моора, но сразу понял, кто перед ним. Смуглый цвет кожи и миндалевидный разрез глаз делали Хранителя похожим на Дориана. Однако друид выглядел хрупким юношей рядом с могучей статью старшего брата, высокого и широкоплечего.
— Дори, какой ты всё же легкомысленный! — Не дожидаясь, пока Дориан приблизится, Рейнард сам вышел навстречу, обнял брата и крепко прижал к груди. — Я придумаю, как тебя наказать. Тут с тобой могло случиться что угодно.
Стоя в сторонке, Лотар с любопытством наблюдал за встречей братьев. Его с детства приучили к тому, что мужчине, тем более князю, не пристало открыто выражать чувства. Но у друидов, кажется, всё обстояло совсем наоборот.
Хранитель, несомненно, был таким же гордым и внушающим почтительный трепет вождем, как князь Ромуальд, но нисколько не стыдился показать свою любовь к младшему брату. Лотар с тайной завистью смотрел, как он обнимает и целует Дориана. И не второпях, пока никто не увидел, а от души и с нежностью. «Что бы сказал на это отец?» — с грустью подумал он.
— Ты прав, — улыбнулся Дориан, ответил на объятия и коснулся губами щеки брата. — Можешь посадить меня под замок. Здешний мир опасен, но мне повезло. Я встретил добрых людей. — Он обернулся к Лотару. — Вот мой лучший друг Лотар Лара.
Все друиды разом обернулись в сторону князя. Сердце в груди Лотара налилось тяжестью. Он даже не мог представить, как воспримет его появление возлюбленный матери. После горькой разлуки с ней Хранитель мог затаить обиду и на людей, заставивших его расстаться с Сиренией, и на ее мужа, и на сына. Поэтому юноше стоило усилий встретиться взглядом с Рейнардом де Моором.
Глаза Хранителя показались Лотару такими же бездонно-темными, как и глаза Дориана в их первую встречу. Несколько секунд эти жуткие черные воронки затягивали юношу, будто впитывая весь его облик. Потом Рейнард вдруг улыбнулся. Снисходительно, немного насмешливо и... с симпатией.
— Как иногда странно распоряжается судьба, — сказал он. — Спасибо, князь, что приглядел за моим братом. Рад был повидать тебя. Теперь мы уходим.
Лотар хотел бы молвить что-то подобающее случаю, достойное, но от волнения язык присох к гортани. Он только ответил на поклон друидов, которые склонили перед ним головы, следуя примеру своего предводителя. Один из друидов почтительным жестом накинул на плечи Дориану длинный коричневый плащ, сделавший его похожим на остальных. Хранитель обнял младшего брата за плечи и повел его ко входу в сидх. Друиды с посохами пошли за ними.
Лотар смотрел, как они уходят, пока холм и проход не заволокло туманом.

Ветер трепал тучи, набежавшие перед закатом, и зеленые флаги на башнях замка. Красноватое солнце клонило голову к горизонту, норовя спрятаться за кромку леса на краю долины.
— Проклятые стражники! Долго они будут там маршировать? — сказал Дусиэль, нервно вышагивая по стене между двумя зубцами. — Скоро закроются проходы на ту сторону. Тогда Дориану придется вернуться в Железный лес. Я не успею с ним проститься, а Лотар останется в лесу один, совершенно беззащитный.
Крылатый кот и госпожа Лидиана мерзли на ветру, с нетерпением ожидая, пока стража в нижнем ярусе стены начнет меняться и кот сможет улететь из замка незамеченным.
— Зачем его вообще понесло в лес? — с досадой проговорил Дусиэль. — Мог бы остаться здесь.
— Он тоже хотел проститься, — вздохнула Лидиана, наклонилась над парапетом, чтобы лучше видеть, что происходит внизу, и обрадованно воскликнула: — Смена караула! Они отвлеклись, скорее улетай!
Она поправила на шее кота ленточку, к которой была привязана берестяная коробочка, и подтолкнула его к краю. Дусиэль расправил крылья, пробуя ветер.
— Не волнуйся, княжна, я найду Лотара, и мы благополучно вернемся, — пообещал он, оттолкнулся задними лапами и взлетел к облакам.
Лидиана проводила его взглядом, полным беспокойства.
— Не волнуйся, — повторила она, ежась на ветру и убирая с лица растрепавшиеся волосы. — Если бы это было так легко! Не смогу успокоиться, пока снова не увижу Лотара.

День угасал, унося свет, приглушая краски. Как ни хотелось Лотару предаться грусти, нужно было спешить, пока не стемнело, и он отправился в обратный путь по своим же следам. Узкая тропка, протоптанная им и Дорианом, петляла в снегу среди кустов рябины и боярышника, углубляясь в сосновый лес. Тишина в Арленской чаще стояла оглушительная, Лотару начало казаться, что он заплутал и тоже попал в другой мир.
Предположение о том, что он сбился с дороги, подтвердилось, когда молодой князь не узнал места, в которое его вывели следы. Лотар с недоумением вгляделся в очертания узкой ложбины, по дну которой пролегало русло замерзшего ручья. Со всех сторон ложбину окружали крутые холмы, поросшие старыми, уродливо искривленными деревьями. Над этим унылым местом плотным покрывалом нависала мертвая тишь.
— Не хватало заблудиться на ночь глядя, — проворчал Лотар, которого это досадное происшествие еще больше огорчило.
Чуть ниже по течению ручья к его заснеженному берегу подбирались кривенькие осинки. За ними слух юноши уловил лошадиное пофыркивание и тихий перестук копыт. Там явно проезжал еще один путник.
— Эй, добрый человек! — позвал Лотар, ускорив шаг. — Ты тоже заблудился? Не знаешь, что это за место?
Пробравшись по сугробам, он раздвинул ветки деревьев, вышел на свободное от осиновой поросли место и увидел всадника. Он сидел на плотной рыжей лошади. Последние лучи солнца теребили край его свободного коричневого плаща. Всадник сидел в седле спиной к Лотару, капюшон плаща был опущен на лицо, но юноша узнал и плащ, и лошадь, которую купил сам.
— Дориан, ты вернулся? — ахнул он. — Решил забрать лошадь? Неужели только поэтому? — Молодой князь укоризненно покачал головой. — Мог бы сразу сказать, что она тебе нужна. Кроме того... кроме того, раз уж ты здесь, я хочу всё-таки сказать. — Он глубоко вздохнул, набираясь решимости, и сбивчиво продолжил, подгоняя сам себя, боясь передумать: — Я успел подумать обо всём тут, в одиночестве. Ты просил не считать, что бросил меня, но, я думаю, ты мог бы остаться. Белен не поехала с тобой, но она ведь не говорила, что не любит тебя. Она просто не хотела уезжать. А Дусиэль? Ты даже не попрощался с ним. Девушкам положено соблюдать достоинство, кошкам вообще не свойственно выражать привязанность, а вот я — я князь и могу сказать прямо: она тебя любит, кот тебя любит, и я тоже тебя люблю. Останься с нами. Пока я не передумал и не прогнал тебя взашей.
Высказавшись, Лотар замолчал, ожидая ответа на слова, которых раньше никогда бы не сказал. Волнение заставляло сердце гореть в груди. Нет, не сердце — вдруг понял юноша. Оберег под одеждой раскалился, как уголь.
— Как трогательно, — проговорил всадник чужим, детским голоском. — Просто слёзы наворачиваются. Вот и не верь после этого, что люди и друиды могут быть нужны друг другу.
Он медленно обернулся и откинул с лица капюшон. Лотар застыл, охваченный изумлением.
— Ойгриг! Что ты здесь делаешь? Почему у тебя этот плащ и лошадь?
Рыжая девочка, дочь деревенского пастуха, которую Лотар и Дориан по осени спасли от оборотня и привезли в Эрсилдан к родне, ядовито улыбнулась недетской, недоброй улыбкой.
— Жду тебя, мой князь. Только я не Ойгриг. Я родилась не в деревенской развалюхе, и пастух с пастушкой мне не родные родители. Я из старинного рода М’огнар, рассеянного сжигателями волшебства по всей земле. И зовут меня Нария — Сумеречный Огонь.

В тумане, окутавшем проход, замелькали солнечные лучи. Серые клубы влаги превратились в золотистый занавес, скрывающий теплый мир, пахнущий травой и сосновыми иглами. Друиды не спеша шли на свет и шелест ветра в ветвях.
— Значит, он, именно он — обещанное дитя?
Голос Хранителя пресекся от волнения. Он замолчал, потом продолжил с сочувствием:
— Как же нелегко тебе, Дориан! Железный лес нуждается в тебе, но твой долг как будущего Хранителя оберегать и этого юношу тоже. И по тебе я вижу, что ты изменился. Твое сердце разрывается на две части, ты будто застрял между мирами, не принадлежа ни одному и принадлежа обоим.
Дориан растерянно огляделся в тумане.
— Я вернулся, как мне и следовало, но, кажется, я совершил ошибку. Именно сейчас мне лучше быть там, в мире людей. Черные друиды угрожают Лотару, с ним остался только Каллен М’огнар, им будет трудно одним. Я мог бы вернуться сюда весной.
Он просительно взглянул на Хранителя. Рейнард обхватил его за плечи, словно удерживая при себе.
— У меня не лежит душа к тому, чтобы снова тебя отпустить. Но, если нужно, ты можешь отправиться в Равнинное княжество весной, как обещал. Через два дня.
Туман расступался, яркий солнечный свет постепенно заливал всё вокруг. Пятеро друидов из свиты Хранителя ушли вперед, и братья остались одни.
— Это в Железном лесу пройдет два дня, а там — несколько месяцев, — возразил Дориан. — За это время Сумеречный Огонь может добраться до Лотара. Ему не нужен тот, кто примирит людей и друидов. Он хочет власти для себя.
— Ты прав. — Рейнард с растерянным видом обнял брата. — Не знаю, что делать. Без тебя Железный лес опустеет. Что это? — Он вздрогнул и отстранился. — Жжет.
Дориан поглядел на свою одежду на груди и достал оберег на цепочке. Солнечный полукруг помутнел, тронутый ржавчиной.
— Началось, — пробормотал Дориан, в ужасе глядя на талисман. — Лотар в опасности, я возвращаюсь, пока проход не закрылся.

У Лотара кружилась голова. Или мир вокруг него шатался, раз и навсегда перестав быть прежним.
— Табакерка из бересты! — вспомнил он. — Ты ее хотела отдать старосте Ниману, когда раздавала родительские вещи. Именно на ней я видел знак М’огнаров. Вот почему он показался мне знакомым.
— Да, если бы ты вспомнил, — усмехнулась Ойгриг, вернее, Нария, — ты бы мог меня разоблачить. Но ты не вспомнил, теперь пеняй на себя.
Резким движением она сбросила плащ на снег. Под ним были черные одежды совсем не крестьянского вида. Лошадь под девочкой-друидом тревожно заржала.
— Ты хочешь убить меня? — спросил Лотар, невольно отступая к осинам.
Нария равнодушно пожала плечами.
— Зачем тебе это? — удивился юноша. — Я ведь не такой, как мой отец. Подружившись с Дорианом, я многое понял. Волшебство нужно людям, и я собираюсь его вернуть.
— Чтобы тупые, жадные людишки пользовались им для своего блага? — с отвращением скривилась Нария. — Не рассчитывай. Волшебство — для достойных и посвященных. Они будут владеть этой властью.
— А ты будешь ими управлять? — язвительно осведомился Лотар.
Он вынул меч из ножен на поясе. Клинок уткнулся острием в снег, налившись неподъемной тяжестью. Пальцы Лотара разжались, и он был вынужден выпустить оружие из рук.
— Это будет великолепно, — вкрадчиво прошептала Нария. — Жаль, ты не увидишь.
Окутанная тенями, спускавшимися на лес, она перестала выглядеть беззащитным ребенком, каким Лотар знал ее раньше. В глазах девочки вспыхнул тот темный огонь, которым полыхало ее имя.
— Конец тебе, обещанное дитя.
Ледяной порыв ветра, который Лотар принял за свою погибель, вдруг налетел на Нарию и заставил лошадь под ней взметнуться на дыбы. Рыжий мерин заржал в ужасе, молотя воздух передними копытами, и сбросил всадницу на снег. Боковым зрением Лотар увидел за левым плечом фигуру взрослого в таком же, как у девочки, плаще.
— Громкое имя — это еще не всё. Учиться тебе и учиться.
— Дориан! — с облегчением выдохнул Лотар, узнав сердитый голос.
Нария, болезненно постанывая, отползла назад и перевернулась на живот.
— Ах, принц вернулся к дорогому другу, — со злостью процедила она сквозь зубы. — Поверь, я многому научилась.
Захватив пальцами горсть снега, она резко швырнула ее в друида и Лотара. Дориан оттолкнул молодого князя в сугроб. В полете снежные хлопья обернулись ледяными иглами и бросились Дориану в лицо. Он нырнул в снег и откатился, иголки рассыпались по земле и разбились на тонкие осколки.
Нария схватила вторую горсть снега. Но не успела она бросить ее, как с верхушки соседнего дерева с шипением прыгнула черная смилла и впилась зубами в ее запястье. Девочка завизжала от боли и другой рукой бросила снежок в кота. Кот отряхнулся, и ледяные иглы скатились с его шерсти, как капли воды.
— Дори, Лотар, спасайтесь! — крикнул Дусиэль, повиснув когтями на одежде Нарии.
Внезапно он протяжно застонал и, прочертив рваные полосы на черной ткани, сполз на снег. Одна игла успела вонзиться коту в бок и торчала, окрашенная кровью.
Нария злорадно ухмыльнулась и оттолкнула Дусиэля ногой.
— Прости, Дори, у меня не получилось, — тихо пробормотал кот, и его глаза закатились.
На снегу под ним расплылось темно-красное пятно. На шее кота на ленточке висела коробочка из бересты, в которой Лотар признал ту самую табакерку.
— Ну что, один готов? — холодно спросила рыжая девочка. — Теперь остальные!
Она приподняла подол длинного черного платья и поддала сугроб ногой, всколыхнув вихрь снежных хлопьев. Иглы взметнулись облаком, точно осиный рой. Лотар метнулся к берегу ручья в отчаянной попытке спастись.
Нария топнула ногой, и глубокая трещина прорезала снег и землю под ним, закрывая Лотару путь к бегству. Стараясь сохранить равновесие и не свалиться в оползень, он отшатнулся и упал в сугроб.
Дориан и не думал прятаться. Глядя на лежащего кота, он сдавленно зарычал, его лицо исказила дикая ненависть.
— Огонь, значит? — хрипло проговорил он. — Будет тебе огонь!
В тот миг, когда иглы звенящей тучей накрыли его, друид сделал обеими руками собирающее движение. Ледяная пелена сгустилась в большой ком, который внезапно вспыхнул, как угли в камине. Сгусток гудящего пламени вырвался из рук Дориана и ударил в Нарию. Она отчаянно закричала и упала на спину. Но, не успев коснуться земли, растаяла в воздухе.
— Проклятье! — с сердцем выдавил Дориан.
— Сбежала? — выдохнул Лотар, не веря, что всё обошлось.
— Да. — Друид бросился к коту. — Дусиэль! Ты жив?
Откуда ни возьмись к раненому Дусиэлю слетела другая смилла, в которой князь и друид узнали Адею.
— Вот мое наказание за предательство, — горестно простонала царица кошек, ткнувшись носом в застывшую мордочку внука. — Мой мальчик умирает!
— Еще не умер. — Дориан снял свой плащ и завернул кота так, чтобы его можно было переносить. — Бери парня в зубы и лети туда. — Он указал направление. — Проход еще открыт. В Железном лесу даже воздух и вода исцеляют. Там ему помогут.
Адея вцепилась зубами в ткань, поднимая Дусиэля.
— А ты, принц? — спросила она, разбегаясь, чтобы взлететь.
— Дори, я вернусь весной, — слабым голосом проговорил Дусиэль из складок плаща. — А бабушку тут заменит мама. У нее и без крыльев получится.
— Я тебя спасу, малыш, — с нежностью проговорила Адея и оторвалась от земли.
Кошки скрылись за холмом по другую сторону ручья. Дориан напряженно вглядывался в уже потемневшие просветы между стволами кривых деревьев.
— Ты позаботишься о коте? — окликнул он через пространство.
— Да, мы его вылечим, — ветер донес издалека голос, в котором Лотар узнал Рейнарда де Моора. — А ты, Дориан? Проход закрывается, спеши.
Друид покачал головой.
— Прости, я остаюсь. Вернусь весной.
Солнце в лесу померкло. Ветерок, колыхавший верхушки деревьев, стих, и всё погрузилось в зимние сумерки.
— Ты вернулся? — не веря своим глазам, спросил Лотар.
Дориан пожал плечами.
— Да. Я тут слышал, что ты мне сказал. Очень трогательно, даже слёзы навернулись. Думаю, придется остаться до весны.

Во дворе замка уже зажигали фонари. Огни загорелись и в городе. Последние лучи заката еще скользили по полям в долине, но близился темный зимний вечер, а Лидиана всё не хотела уходить с крепостной стены. Белен топталась неподалеку, делая вид, что сметает снег с вычищенных до блеска каменных плит.
— Скоро стемнеет. — Она отставила метлу и подула на озябшие пальцы. — Кто знает, когда они вернутся? Ты заболеешь, если не уйдешь к себе.
— Иди, если замерзла. — Лидиана качнула головой, не спуская глаз с опушки кленовой рощи. — А я еще подожду.
Белен вздохнула и взялась за метлу.
Погасло небо, взошла луна. В городе готовились ко сну. Князь Ромуальд вышел на стену и, увидев племянницу, потребовал, чтобы она шла в тепло.
— Этот легкомысленный наглец не стоит таких страданий, — строго заявил он, уходя, но окно его спальни, видное Лидиане со стены, продолжало светиться в темноте.
— Наверное, придется спать здесь стоя, — обреченно проговорила Белен, прислоняясь к стене, потом привстала на цыпочки. — Смотри! Из рощи выехал всадник!
Лидиана вскочила на парапет между зубцами и вгляделась в темноту над долиной.
— Это Лотар. А с ним... Они вернулись!

***

И напоследок заклинание, которое сотворил Дориан, чтобы открыть путь в Железный лес. Любителям хорошей поэзии его можно и не читать, ибо в переводе с древнего языка волшебства оно сильно теряет в качестве.


Что начнется с тихого чувства,
Обернется негромкой мечтой.
Разрастается кроткое слово
В клич, зовущий войско на бой.

Ты разреши воспоминаниям
Громче и громче звучать,

И я вернусь,      
Когда ты меня позовешь.
Не говори: «Прощай»!

Повторяется все в изменившемся мире,
И нет тут твоей вины.
Узнай во враге настоящего друга
И откажись от войны.

Смотри на звезду на ночном горизонте,
Позволь ей свой путь освещать,

И ты вернешься,
Когда все будет в прошлом.
Не говори: «Прощай»!

Конец – это то же начало,
Тихое чувство, что было лишь сном.
Но если о чувстве не знают пока,
Ведь ты не забудешь о нем.

Ты разреши воспоминаниям
На твоих глазах оживать,

И ты вернешься,
Когда память тебя позовет.
«Прощай» еще не время сказать!
Написать отзыв