Скил

от Remi Lark
зарисовкаобщее / 16+
14 окт. 2019 г.
14 окт. 2019 г.
1
601
 
Все главы
1 Отзыв
Эта глава
1 Отзыв
 
 
 
 
— Слава, слава Дионису, хайя! — разносилось над городом.
Скифы презрительно морщились и тихо переговаривались между собой.
— Что с них взять, с этих греков.
— Из ума выжили.
— Чужие они, и обычаи у них чужие!
В лагере скифов жизнь текла своим чередом — близость Ольвии сказывалась разве что в звуках, доносящихся из города, да в том, что греков они видели значительно чаще, чем дома.
В слова грека о том, что Скил, их царь, участвует в пьяных бесчинствах, сначала никто не верил. Не верить чужаку можно, но что делать с глазами, если они видят то, о чем говорит грек? Вырвать их и отбросить прочь?

Праздник проникает в кровь, горячит ее, заставляет бежать быстрее. Вино льется рекой, но голова ясная. Все вокруг пляшут и смеются — мужчины и женщины, старики и молодые. Кажется, что и сами деревья рощи пустились в пляс.
Жертвенная кровь уже впиталась в землю, ярко пылают костры, все быстрее бежит кровь по венам и хмельное вино туманит разум… Или делает его яснее?
Грудной смех, быстрый поцелуй, и несется прочь прелестница-нимфа, мелькает в ночи белый хитон. От предков оставшееся — догнать, покорить, сделать своей. Бег сквозь ночь, погоня, дурманящая сильнее вина, добыча, которая слаще меда.
— Догнааааал…
Горячее тело под ладонями, ластящееся и манящее. И вот хитон прелестницы словно испарился сам собой, обнажив золотистую, обласканную солнцем кожу. Он, конечно, не Гелиос и не Феб, но тоже умеет ласкать не только верный меч. Он накрывает манящие пунцовые губы нимфы своими, вжимая ее в землю. Сильные пальцы, мазолистые от грубой кожи поводьев и постоянных тренировок с оружием, неторопливо исследуют плечи, ключицы, постепенно спускаясь к округлым грудям с остро торчащими сосками. Слышится тихий стон, но уже непонятно, ее он или его собственный. Грудь у прелестницы крепкая, упругая — такую безумно приятно сминать в ладонях чтобы после потереться лицом. Именно это он и сделал, вызвав тем самым новый стон. Но этого было мало, слишком мало, и пальцы продолжили свое путешествие вниз по мягкому животу к жестким завиткам волос, запутались в них, нащупывая самое начало расселинки, скрывающей женское естество нимфы. Та же, с животным низким стоном широко раздвинула ноги, приглашая его пальцы двигаться дальше, вниз по нежной плоти к уже влажному от желания лону. Он тихо застонал и обхватил губами сосок, погружая пальцы в жаркое, влажное отверстие, двигая ими. Едва ощутимое движение бедер показывает, что она готова принять его, и он, наконец-то, погружает в нее свой изнывающий от желания фаллос.
Хриплое дыхание и стоны оглашают тишину ночного леса.

— Он предал нас!
— Скил продался чужакам!
— Смерть!
Скил, предупрежденный кем-то из верных ему воинов, успел бежать из города до того, как скифы пришли с требованием выдать им предателя. Бежал, бросив семью, о которой, впрочем, забыли и сами скифы – да и ни к чему им была женщина предателя.
Он надеялся спрятаться у фракийцев. Но им не нужен чужак, и фракийский царь Ситалк, ни на миг не задумываясь, отдал беглеца скифам, стоило брату Скила, Октамасаду, ставшему царем после Скила, пригрозить войной. Связанного по рукам и ногам бывшего царя привели к царю нынешнему.
Сыновья скифа и гречанки, воспитанные одними и теми же людьми, слушавшие одинаковые легенды – и выросшие совершенно разными. Считавший себя цивилизованным Скил и истово хранящий обычаи скифов Октамасад.
— Ты предал свой народ. Ты умрешь.
Царь подал знак воину. Тихо зашуршал извлекаемый из ножен акинак, свист рассекаемого воздуха, и голова предателя падает на землю. Тело, словно не желающее принять собственную смерть, медленно оседает к ногам Октамасада.

Улыбка Скила еще долго будет преследовать в липких ночных кошмарах скифского царя.