Номер один

от Аззи
миниприключения, драма / 16+ слеш
15 окт. 2019 г.
15 окт. 2019 г.
1
1014
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Они так долго пытались друг друга убить, что это почти вошло в привычку. Вместо «Привет» — нож в бок, вместо «Спокойной ночи» — взрывчатка под сиденье.
Честное слово, если бы не Мигель Бейн и его лохматая башка, Роберту Рэту жилось бы в отставке гораздо скучнее.

...Встав чуть ли не на колени, Мигель смотрел снизу вверх. Глаза казались совсем черными, кожа горячо и остро пахла потом и старым деревом.
Бог весть сколько часов он провел в старом здании напротив, выслеживая Роберта через прицел снайперки. А теперь скатился вниз, с пыльного трухлявого этажа, чтобы увидеть лицо того, кому мечтал вогнать пулю в лоб.

— Тебе бы гитару, стал бы музыкантом. Как это принято у вас в Мексике.
— Может, однажды и стану, — испанский плавил английский в гортанном голосе сильнее прежнего.

— Та ночь была лучшей в моей жизни, — Мигель выговаривал слова тихо и четко, шепот скрадывал акцент. Вокруг были люди — в фойе банка всегда полно людей. Роберт, сидя в кресле, чувствовал себя неловко, но Мигель — нет. — Я чувствовал себя самым счастливым, но потом понял, что это ты — счастливчик.
— Я счастливчик, — не стал спорить Роберт. Он знал: лучше не спорить с одержимыми.
Можно было представить, что Мигель, не поднимаясь с коленей, сосет и смотрит, именно так, как сейчас: глаза в глаза, серьезно, испытующе, требуя какого-то ответа.
А можно было бросить в открытое беззащитное лицо: «Ты уж точно сосешь по сравнению со мной». И с облегчением увидеть, как Бейн отшатывается и вскакивает на ноги.
Для профессионала слишком импульсивный, несдержанный.
— Я вырву твое сердце! — И в ярости его лицо меняется искаженной маской.
Слишком много испанской страсти, неистовых проклятий и безудержного смеха, как будто убийства по найму — это коррида, а не бизнес, не способ заработать на обеспеченную спокойную старость.


Нет никого лучше итальянцев в этом бизнесе, и Роберт Рэт доказывал свое мастерство раз за разом. Но следом за ним следовала ненасытная тень, готовая выхватить добычу в одном отчаянном броске.
— Мигелито... — Роберт узнавал его уже по одному дыханию в рации.
— Бобби, — отзывалась тень гортанным шепотом в ухо. И напоминала: — Стреляй.

Роберт Рэт знал о Мигеле Бейне больше, чем хотел бы.
Помешан на шахматах, любил красивые истории, пытался не то заменить Николая Ташленкова, не то превзойти его. Путался под ногами, отбивал заказы.
Красиво, хоть и глупо вошел в ловушку с пистолетами в недрогнувших руках. Не купился на трюк с зеркалом. Выбрался из западни.
Везучий сукин сын.
Его не размозжило о бетонную стену при взрыве. Он ничего не сломал, выпав из перевернувшийся машины. Не сгорел при пожаре в гостинице. И даже не подавился косточкой от ворованных абрикосов.
Живучий сукин сын.
И каждым своим убийством хвастался, как щенок, который принес дохлую крысу любимому хозяину и теперь, склонив голову набок, вилял хвостом и ждал похвалы.

Они трахнулись в первую же ночь — после того, как Роберт долго вышибал из Мигеля дурь, а потом приволок в отель, так и не решив: убивать или нет. Может, лучше было предъявить заказчику как доказательство нарушения правил.
Что-то накатило. Ностальгия? Усталость?
Или тоска по так некстати вспомнившемуся Кольке Ташленкову?
Или все же одиночество?

Мигель откликнулся сразу.
Как будто ждал. Как будто надеялся. Планировал.
Трахался он так же, как и убивал — нервно, неровно. Бахвалясь и красуясь — смуглый, гибкий, горячий.
Мешал браслет из дутого золота, длинные волосы щекотали и лезли в рот. Мигель вскрикивал, почти выл и не стеснялся Роберта. Крутился на его хере чуть ли не волчком: давай так, нет, эдак, быстрее, сильнее, не так сильно, что ты делаешь, тебя ничему не научили, сволочь, о да, вот так, мать твою, мра-а-азь...
И наконец затих лицом вниз в обслюнявленную, искусанную подушку.
Роберт знал, что будет дальше.
Мигель недолго лежал так. Кое-как перевернулся, раскинул руки.
Его все еще колотила дрожь, и хотя он пытался быть спокойным — но лицо уже меняло выражение от расслабленного удовольствия к нервному возбуждению.
Этот никогда не успокоится, разве только в могиле.

Длинные красивые пальцы темнели на белой подушке.
Работая со снайперкой, Мигель носил патроны в широком браслете, а не ставил перед собой, как когда-то делал Николай. Роберт понял это по следам — на запястье загар был слабее. И в остальном Бейн ничуть не напоминал на Ташленкова. Не ледяная русская водка, а обжигающий кофе с перцем.
— Тебе бы гитару, стал бы музыкантом. Как это принято у вас в Мексике.
— Может, однажды и стану, — испанский плавил английский в гортанном голосе сильнее прежнего.
Они не пытались убить друг друга голыми руками. Мигель знал, что не справится. Ему не обхватить бицепс Роберта, разве что обеими ладонями. Но он мог попытаться прирезать Рэта ночью ножом.
Роберт закрыл глаза. Мигель тут же замер — явно ожидая, когда тот заснет, и стараясь не мешать. Но все же мешал — слишком напряженный, горячий.
Лучше бы ты стал музыкантом, Мигелито, хорошим гитаристом, эль мариаче.

В банке все еще полно людей. Чемодан с перечисленными деньгами как назло до сих пор не вынесли. Мигель продолжал всматриваться — снизу вверх, чуть ли не на коленях, ища ответ на незаданный вопрос.
— Послушай. — Роберт испытал что-то вроде жалости. Может, хотя бы однажды удастся сохранить чью-то жизнь, а не отнять ее. — Если я отдам тебе эти деньги, ты отступишь?
Мигель удивился. Обиделся.
— Хочешь откупиться? Удр-рать? Ты уже сдулся? — Он не давал вставить ни слова. Выглядел раздраженным. Его английский тонул в раскатистых «р-р-р».— Я не могу этого р-разрешить. Я убью тебя и стану номер-ром один.
— Ты так этого хочешь?
Мигель повел плечами. Надел непроницаемые черные очки. Поднялся на ноги.
Дверь за ним закрылась беззвучно.
«Это бизнес, а не коррида, Мигелито», — мог бы сказать номер один. Но пятнадцать лет назад на ступенях этого здания умер застреленный им Николай Ташленков. И это не было бизнесом, ничего тогда Рэт не выиграл, скорее уж, проиграл.

Поэтому Роберт дождется, когда вынесут деньги, а потом встанет и выйдет за дверь, под прицел слепящего солнца.
Они так долго пытались друг друга убить, что это вошло в привычку.
Написать отзыв