Там, где сбываются сны

минидрама, романтика (романс) / 16+ слеш
Чарльз Вейн Эдвард Тич Элеонор Гатри
3 нояб. 2019 г.
3 нояб. 2019 г.
1
1316
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
 
Здравый смысл мог бы подсказать, что не стоит верить сомнительной записке и отправляться на свидание с мисс Гатри так скоро после драки с её охранниками. Тем более, отправляться туда, где и на помощь-то никто не придет, если что. Но когда это Чарльз Вейн вел себя благоразумно? К тому же азарт и предчувствие возможной схватки будоражат кровь, а воображение подсовывает красочные воспоминания о том, какова была юная Элинор в любви. Самая благородная из всех, что у него когда-либо были, острая на язык, такая расчетливо-холодная в делах, такая горячая штучка в постели... О, что она умеет выделывать своим язычком!
Но даже мысли о том, как он учил её плавать в тихой лагуне подальше от чужих глаз, о каплях соленой воды на её обнаженной груди не могут помешать среагировать на опасность. Ждавшие в засаде головорезы еще не успевают толком обозначить свое присутствие, а тренированное тело будто бы знает само, что делать: уход в сторону, перекат, набрать пригоршню песка; поднимаясь, бросить в глаза тому, кто ближе, достать оружие, выпад, еще выпад... Выстрел — и левое предплечье обжигает болью, на белом песке расцветают кровавые узоры. Ч-чёрт, честной схватки ждать не приходится!
Ответный выстрел раздается откуда-то из-за плеча Вейна, один из нападавших падает на песок с простреленной головой. За первым выстрелом следует второй, столь же точный и смертоносный. Вот она, нежданная помощь! Оставшиеся в живых наемники предпочитают отступить.
— Хорошие пистолеты. Английские? Или немецкие?
— Французские. Не пытайся задурить мне голову. Ты понимаешь, что всё это рано или поздно для тебя плохо кончится?
В их отношениях нет нежности. Разве что повязку Тич накладывает бережно, тут не поспоришь. Когда он промывает рану, в его глазах беспокойство и забота. Но потом он вжимает Чарльза в стену каюты так, что, кажется, старое дерево не выдержит и развалится под его напором. Когда длинные волосы намотаны на кулак, это больно, действительно очень больно. Такой прием может помочь в драке или когда нужно усмирить строптивую пленницу. Но вот когда в захвате ты сам... Приходится подчиняться, беречь раненую руку, едва не забывая дышать сквозь стиснутые зубы и из последних сил стараться не застонать. Не застонать ни от боли, ни от пришедшего ей на смену наслаждения, накатывающего приливной волной.
Чуть позже Вейн вытирает следы семени и с чресел, и со всё-таки оставшейся целой стены, брезгливо отбрасывает в сторону тряпку, бывшую в прошлой жизни чьей-то обеденной салфеткой, да еще и с монограммой. На того, кого весь остров считает его наставником и чуть ли не отцом, он старается не смотреть.
— А вы сами понимаете, что после сегодняшнего происшествия вам лучше отсюда уехать?

***

Здравый смысл мог бы подсказать, что жениться на той, кто цветом волос и фигурой отдаленно напоминала первую, школьную еще любовь — не самая лучшая идея. И ведь даже речи не шло о любви новой или хотя бы о внезапно вспыхнувшей страсти, нет, лишь мысли о бизнесе да о том, что пора бы обзавестись наследником. Двенадцать лет спустя этот самый наследник месяцами не видит ни отца, не матери — швейцарская закрытая школа, престиж, далее по списку, львиная же доля наследства грозит осесть в карманах уже практически бывшей жены и в карманах адвокатов обеих сторон. Чарльз так и не понял, кому из них пришла в голову идея о примирении, о «втором медовом месяце на райском острове» и, главное, зачем. Почти сутки в пути, аэропорты, толчея, самолеты, пересадки, слишком короткие, чтобы нормально отдохнуть, слишком длинные, чтобы едва удержаться от новой ссоры. Сейчас, правда, его жена спит. Судя по «летящему» на мониторе над сиденьем анимированному самолетику, до момента, когда всех попросят пристегнуть ремни, оставалось еще около часа. Читать не хочется, смотреть какой-нибудь фильм — тем более. Чарльз просит у длинноногой проводницы еще порцию виски.
Багамы встречают прекрасной погодой — в феврале нет изнуряющей жары, но пейзажи всё также напоминают волшебную открытку, а пляжи манят.
Администратор отеля вежлив и предупредителен. Эмилия, прекрасно выспавшаяся за время перелета, надевает платье с глубоким вырезом, подбирает к нему колье и серьги. Кажется, он дарил ей эти изумруды на пятую годовщину свадьбы. Или на седьмую? Зачем было тащить драгоценности через океан? Хорошо, что в номере есть сейф. Хотя на самом деле неважно. Его почти бывшая жена отправляется в бар, Чарльз же, мысленно пожалев любого, кто решит с ней пофлиртовать — миллионера, пирата, акулу... кто там еще встречается в этих местах, — проваливается в беспокойный сон.
Чарльзу не нужна ни обзорная экскурсия по городу, ни полет на вертолете над сотнями больших и маленьких островов, ни дайвинг с акулами, ни, тем более, какой-то мастер-класс по ремеслам XVII века. Но вот в музей пиратства он решает заглянуть, жаль, что один, сыну бы понравилось. Маршрут по карте в смартфоне удивительно точен — вот он, волшебный компас века XXI — но сама улица оказывается частично перегороженной. Снимают то ли рекламный ролик, то ли музыкальный клип, вокруг, конечно же, полно и местных зевак, и туристов. Но внимание Чарльза привлекает не актриса в полупрозрачном одеянии, расшитом блестками, не работа съемочной группы, а один из зрителей. Знакомое лицо... Эдвард? Вот так встреча!
Они целуются в туалете какого-то бара.
— Когда-то нам и в подсобке на кафедре было уютно.
— Да-а, мы даже умудрились однажды сломать стремянку...
— Тогда у тебя еще не было такой роскошной бороды. Профессор уже небось?
— Профессор, и давно.
— Женат?
— В разводе. Восемь раз. Детей нет.
Чарльз хочет то ли присвистнуть, то ли прокомментировать, но его бывший преподаватель начинает дразняще медленно дрочить прямо через белье и летние тонкие брюки, и на какое-то время в голове не остается мыслей о (чужой) семейной жизни и даже о том, что их могут услышать.

***

Остров окутала чернильная тропическая ночь. Сабли давно отброшены в сторону. Капитаны, равные (почти) по силе и славе, просто лежат на смятой одежде. Как бы ни был мягок песок, как ни выдублена соленой водой их кожа, завтра они, вероятно, пожалеют о своей страсти. Но сейчас это неважно.
— Сначала вы изрезали мою палатку. Потом выбрали для тренировки эту лагуну...
— Хотел отметить возвращение. На свой лад.
Они не брали с собой факелы, так что Чарльз не видит толком ни любовника, ни шрамов, что наверняка добавились за десяток прошедших лет, ни, что важнее, выражения глаз. И об Элинор он вспомнил зря... Пальцы Тича касаются кожаного шнурка с бусинами, вплетенного в волосы. Это не захват, скорее, едва заметная ласка. Но Чарльз отбрасывает руку, прижимает к земле. Сегодня он сверху.

***

На площади гремит музыка. Тысячи гостей со всего мира веселятся на фестивале рома. Карнавальные костюмы, огни, барабанные ритмы, крики, песни и смех. Да, таких вечеринок в студгородке не устраивали!
— Сюда, быстрее! — на этой улочке темно и тихо, и им даже не жаль, что вместе они не могут появиться ни в роскошном пятизвездочном отеле, ни в ободранном хостеле, если на Багамах вообще встречаются такие. Не нужны даже папарацци, хватит и камеры в обычном телефоне. — Быстрее, ну же!
Шуршит упаковка презерватива. Раздается удивленный женский вскрик. Скамейка в небольшой арке почти скрыта вьющимися цветами, потому они и не заметили сначала еще одну влюбленную пару. Надо же, какие у его жены красивые стройные ноги! Стоило бы просто раскланяться и молча удалиться, но полдюжины коктейлей и неутоленное желание кружат голову:
— Не знаю вашего имени, сэр. Мой совет на будущее: не забудьте заключить брачный контракт. Доброй ночи, дорогая!
Всё, теперь уж точно пора валить.
На что рассчитывал некто, посоветовавший «второй медовый месяц на райском острове», осталось неизвестным. Хотя вряд ли на мировую вместо долгого процесса (с соответственно меньшим количеством оплаченных часов). О самом разводе и двойной свадьбе газеты, разумеется, написали. Шутка ли, уважаемый профессор и известный богемный художник встретили на отдыхе тех, кого любили еще в молодости. Но вот если бы кто-то рискнул предложить подобный сюжет для мелодрамы, засмеяли бы. Ведь так не бывает, чтобы сбывались даже не мечты, отголоски давних снов. Не бывает?