Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст 

Обещание

миниПриключения, Романс / 18+ / Джен
Гарри Поттер Гермиона Грейнджер Драко Малфой Рон Уизли Теодор Нотт
19 авг. 2021 г.
19 авг. 2021 г.
1
3.664
1
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
19 авг. 2021 г. 3.664
 
Букет был свежий.

Сегодняшний.

Или вчерашний.

Вчера Рон домой не приходил. Вчера Рон с утра до полуночи просидел в засаде в самом грязном и вонючем кабаке Лютного и досиделся до контузии: фигуранты по делу были ребятки тёртые, резвые и бойко отмахивались какой-то дрянью, подозрительно похожей на тёмные чары. Часть заклинаний Рон отбил, часть пришлась на служебные амулеты (и половину сожгла к хренам), а ещё часть ушла в низкий потолок кабака.

Тут бы и порадоваться косорукости противников, но потолок не сдюжил и обвалился. Вместе с прочей крышей да прямо на умную голову доблестного аврора Уизли и на гнилые черепушки его оппонентов. Задержание превратилось в цирк, и придурок Нотт, аппарировавший с тремя тройками штурмовиков на подмогу, ржал как припадочный.

Рональд своей коронной Левиосой сам столкнул с груди тяжеленную балку, героически воздвигся на ноги, сплюнул на кучу из трухлявого дерева вперемешку с комьями глины и битой черепицей и нецензурно осудил дурацкий смех над, можно сказать, останками товарища по оружию.

– Славься Годрик, вскользь прилетело, – пробурчал он, ощупывая солидную шишку на темени. – Ну и щит успел выставить. Чего телились-то, аспиды? Вроде норматив у нас в минуту, нет? А тут чуть ли не три прошло. Причёски поправляли?

– А ты чего один попёрся? – взъярился Нотт. Как всегда, переход от веселья к бешенству случился у психованного огневика за долю секунды. Особо нежные подозреваемые даже в обморок, бывало, падали от такой трансфигурации, а Рон – ничего. Привык. Скорешишься по врождённой дурости со слизнями, и не к такому привыкнешь. – Ты, блядь, в уме, Уизел, переть на банду в одно рыло?! Барьер тут стоял! Барьер, понял?! Когда б грёбаная крыша не рухнула, мы до сих пор бы с ним ковырялись, ебло ты рыжее! Ты пять раз успел бы Аваду словить, уёбок! А мне потом что прикажешь делать? По роже от твоей вдовицы выхватывать?

По роже от Гермионы Нотт схлопотал один-единственный раз в жизни, ещё на третьем курсе, но, пиздюк злопамятный, к месту и не к месту вспоминал до сих пор. Не то чтобы Рон был против: завистников у миссис Уизли в министерстве хватало, а ноттовы причитания надёжно удерживали их от активных пакостей. Гермиона, впрочем, была убеждена, что правильно подбирает аргументы в дискуссиях, но разубеждать её ни у кого желания не возникало. Ясно, почему – по роже-то никому не хотелось.

– Двое-трое незнакомцев в один день для такого кабака – это перебор, – пожал плечами Рон. – Не пришли бы эти суки. Кабатчик в доле, уверен. Предупредил бы о засаде обязательно.

Нотт выругался и в сердцах пульнул огненным шариком в сторону бывшей барной стойки. Прочие штурмовики деловито извлекали из-под обломков слабо стонавших или вовсе бессознательных подозреваемых. Набралось восемь штук, включая пришибленного другой балкой кабатчика.

– Дралось четверо, – доложил Рон и присмотрелся к окровавленным, припорошенным пылью телам. – Этот, этот и этот. И вроде во-он тот, но не уверен. Остальных прояснять надо.

– Уизел, с-сука, – прохрипел кто-то из непрояснённых. – Что ж ты не подох, пред-датель?

– Ещё один поклонник «Справочника чистокровных волшебников», – хмыкнул Рон и аккуратненько присел на едва не угробившую его балку. – Самому, что ли, почитать? Занятное, видно, чтиво.

– Отсоси, – оскорбился Нотт и неприлично помянул непутёвого родича, написавшего дракклов «Справочник».

– Кажется, уже, – заверил его Рон и медленно прикрыл глаза. – Блевану сейчас.

Тошнило всё сильнее – то ли от удара по башке, то ли от пинты вылаканного за день оборотного зелья. Внешность у Рона, к сожалению, была приметная, что очень мешало в операциях, а потому «оборотку» он хлебал едва ли не чаще воды. Поттер, негласный ангел-покровитель каждого аврора, вышедшего в поле, ругался самыми непригожими словами, грозился наябедничать Гермионе и вообще вёл себя непристойно даже для вечных перестраховщиков слизней.

«Запретить дракклово зелье нахуй! – орал Поттер, а черепа на его браслете насмешливо скалились, обещая каждому взглянувшему на них развесёлое будущее. – Анимагов шлите! Массовые облавы делайте – дебилов сверх штата! За каким хреном родную печень гробить, а?!»

Такие воспоминания очень хотелось слить в думосбор и показать родителям, Гермионе или Флёр, до сих пор полагавших «милого Гарри» кротким юношей – «Бери пример, Рональд!» – строгого воспитания. С прошлого раза не прошло и недели, так что замутить могло и от перспективы очередной беседы с добрым целителем Поттером. Запросто.

– Слышь, Уизел, – встревоженно окликнул его Нотт. – Ты чего, а? Уизел!

– Норм… – успел шевельнуть Рон стремительно немевшими губами и рухнул в беспамятство не хуже той проклятой крыши.

***


Беседовать с ним Поттер не стал: молча махал знаменитой Старшей палочкой, доставшейся ему по завещанию профессора Дамблдора, и сердито зыркал не по-человечески зазеленевшими глазами. Порядком струхнувший от небывалого нарушения заведённого порядка Рон попытался объясниться: «Детей они потрошили, Гарри. Иначе не поймали бы, честно. Хитрые они, осторожные. Вот и перекинулся в бродяжку, чтобы выманить. Чего молчишь? Ругай уже!»

Поттер снова смерил его гневным взглядом и – дракклов сын! – усыпил так стремительно, что Рон не понял даже, что уснул.

Очнулся он утром абсолютно здоровым, позавтракал в койке, поплескался в больничной душевой, подмигнул симпатичной девице в лимонной мантии, принесшей починенную и вычищенную форму, и потопал в кабинет Поттера – каяться и подлизываться. Вдруг и вправду Гермионе стукнет – с него, слизня, станется.

По счастью, Поттер не был занят и в его кабинете не толклись восторженные практиканты, так что Рональд сумел выдать спешно сочинённую речь без помех:
– Привет, Гарри! Спасибо, Гарри! Влип так влип, чего уж там! Начальство мне тоже накидает с горкой, уж будь уверен! Но там без вариантов было, Гарри! Больше не буду! Только облавы! Не психуй! И это… Моим же не обязательно знать, да? Ладно?

Поттер помолчал, уставившись в столешницу, а потом посмотрел Рону в глаза.

– Твоим – да, необязательно. Хотя мистер Уизли дружит с кем надо и может быть в курсе, что очередные твои похороны сорвались по чистой случайности. Если молчит, то это его дело. Значит, и я буду молчать. А вот Гермионе надо знать обязательно, но, увы, прямо сейчас нельзя. Она беременна, Рон. Шестая неделя, мальчик. Сын, самоубийца ты хренов!

– А? – Рон открыл рот и глупо моргнул. – Чего? А… Ты ж говорил, что может и того… Не выйти, в смысле.

– Я кто, Мерлин? – окрысился Поттер. – С дочкой ходила плохо, рожала трудно – от четверть-Блэка-то! Вторая беременность, да ещё такая спокойная, – это чудо! А ты едва не убился сам и их чуть не убил, идиот! Скинула бы ребёнка с горя, уверен!

– Я… – Рон никак не мог поверить в услышанное. – Ты смотрел, да? Точно? Сын?

Поттер медленно встал из-за стола и гневно прищурился:
– Ты, рыжий болван, спроси ещё, твой ли! Гермиона – верная жена, и ты это знаешь! Букетики от Финч-Флетчли…

– Да какая разница! – обрадованно взревел Рон, перемахнул через стол и сгрёб целителя Поттера в сокрушительные объятия. – У меня будет сын, Гарри! Сын!

Поттер трепыхался, выкручиваясь из рук, и бубнил какие-то ругательства, но Рон всё равно наградил его смачным поцелуем в лоб и, не сходя с места, поклялся временно перейти из оперативников в штурмовики. А что? Сил и умений, слава Мерлину, хватает, а опасности никакой. Ради спокойствия любимой жены можно и на скучной работе годик-другой дурака повалять.

Поттер всё-таки вырвался, обозвал его дебилом, затем оскорбил светлую память Годрика Гриффиндора и, грохнув дверью, выскочил из собственного кабинета. Рон издал ликующий вопль и помчался следом: стоило выяснить подробности, а то от Гермионы фиг дождёшься.

Поттера он не догнал и растерянно заметался по больничному холлу.

– Что с вами, аврор Уизли? – кокетливо улыбнулась привет-ведьма. – Не терпится на подвиги?

– Доброго дня, мэм, – учтиво склонил голову Рон. – Не подскажете ли, куда отбыл целитель Поттер?

– Полагаю, в министерство, – доверительно поведала привет-ведьма. – Я случайно услышала адрес. Департамент правопорядка.

– Благодарю вас, мэм, – обрадовался Рон и бросился к камину под умилённый вздох: «Школьная дружба – это так трогательно!»

***


В каминном зале министерства толклась тьма народу. Рон вывалился из камина и пребольно запнулся о громадный сундук с окованными медью углами. Хозяйка сундучища, старуха в меховой мантии, неодобрительно процедила:
– Аккуратнее, аврор! Будь я моложе лет на двадцать, заподозрила бы вас в приставаниях!

«На восемьдесят!» – мысленно поправил старуху Рон, а вслух извинился за неуклюжесть и похромал дальше, к лифтам. Ехать было недалеко, на второй уровень. Уже через пять минут он стукнул кулаком в одну из дверей и, не дожидаясь разрешения войти, ввалился в тесный кабинетик Малфоя.

Хозяин кабинетика сидел, закинув ноги на стол, зевал и тёр заспанную морду. Гарри с озабоченным видом рылся в кармане мантии – видно, искал зелье, способное прочистить Хорьку мозги. Зря искал – не было такого зелья в природе.

– Здорово, Хорь! – гаркнул Рон и заискивающе прибавил: – Гарри, не сердись!

– Уизли, у тебя совесть есть? – зашипел в ответ Поттер. – Четверти часа не прошло, а ты опять с травмой!

– Совесть есть, а травма нечаянная! У камина споткнулся о бабку! – шутливо откозыряв, доложил Рон и на всякий случай пожаловался: – Она ко мне приставала!

Гарри изумлённо вскинул брови, а Малфой снова зевнул и неохотно снял ноги со стола.

– Врёшь! – лениво выдал он, больше обычного растягивая гласные. – Пристать к тебе могли только докси из бабкиной мантии, и то не все, а самые конченые!

– Дрыхнешь на дежурстве? – сурово сдвинул брови Рон. – Штабной дармоед!

– Долбак! – не остался в долгу Малфой. – Чего припёрся?

– Так на доклад же, – подмигнул ему Рон. – Шикарный был план, умник. У нас всё получилось! Только первые допросы я из-за больнички проспал. Это ты их тряс? Протоколы дашь почитать?

– Та-а-ак, – зловеще протянул Поттер, и Малфой одной рукой закрыл глаза, а второй показал Рону непристойный жест. – Ты хочешь сказать…

– Наверное, хочет, – перебил Хорь, не отнимая руки от лица, – но не может, бедняга. Сам знаешь, он столько раз был контужен, что мозги у горемыки всмятку давно. Да, Уизел? Мы его из жалости держим, чтобы окончательно не сбрендил.

Поттер шутку не поддержал. Он выпрямился и сказал холодно:
– Завязывайте с балаганом. У вас опасная работа. Сама по себе. Так что нечего испытывать судьбу. Удача – штука конечная. А ты, Уизли, выбрал её вчера оптом года на три вперёд!

Рон смутился и опустил голову.

– Да понял я, понял, честно, – забубнил он покаянно. – Гарри, а что там… Ну-у… С прибавлением? Гермиона сама-то знает? Боюсь, кинусь с поздравлениями и огребу по морде. Прости, но такие вещи от жены узнавать положено, а не от целителя. Не обижайся.

– Прибавление? – оживился Малфой. – То есть Финч-Флетчли перешёл-таки от конфет и букетов к делу? Молодец! Ничего, Уизел, твою башку рога только украсят – хоть что-то там будет полезное!

– Конфеты? – заинтересовался Рон. – Не, конфет не видел. Только букеты. Вторую неделю в доме букет за букетом. Красивые!

– Не сходится, – мотнул головой Хорёк. – Финч-Флетчли начал осаду больше месяца назад. Идеальное ухаживание, между прочим, как по учебнику магловедения. Ты же, небось, в своё время просто сунул бедной девочке кольцо и объявил, что замаялся сам себе жрать готовить?

– Иди ты! – отмахнулся Рон и счастливо заулыбался. – Всё сходится. Видно, сначала выбрасывала.

– Что происходит, Уизел?! – возмутился Гарри и уселся на малфоевский стол. – Полминистерства бьётся об заклад с другой половиной, когда у вас грянет скандал. На Гермионе лица нет, я изо всех сил уговариваю себя не лезть в чужие дела и не ломать Финч-Флетчли нос, а ты веселишься?!

– Новости о любовнике, – назидательно, подражая Макгонагалл, сказал Рон, – тоже положено выслушивать от жены, а не из министерства. Жду, когда скажет. Мол, дорогой супруг, отныне я стелю тебе отдельно.

– Да она не знает, как отвязаться!

– Пусть мне скажет, – пожал плечами Рон. – Я знаю, как.

– Рональд!

– Что? Букеты мне показывать без толку. По букету хрен поймёшь, что там у них на самом деле.

Гарри в негодовании возвёл глаза к потолку и объяснил великому Мерлину, что чистокровные маги – все как один гнусные извращенцы. Хорёк беззвучно захохотал и за спиной у Гарри показал Рону большой палец.

– Вот что, Уизел! – сказал Гарри спокойно и встал со стола. – От службы я тебя отстраняю на десять дней по состоянию здоровья. Не корчи рожу, отвод будет за подписью мистера Шафика, так что тебя даже в атриум не пустят. У тебя будет время успокоить жену, вспомнить, как выглядит дочь, и навестить родителей. И букет, будь добр, купи сам. Гермиона – славная девочка, и издеваться над ней я не позволю. А теперь – пошёл!

– Да не издеваюсь я! Я наоборот! – заорал ошарашенный неожиданным разносом Рон. – И дочку я пом…

Гарри, кажется, даже пальцем не шевельнул, но Рон внезапно очутился в коридоре, и с треском закрывшаяся дверь кабинетика едва не прищемила ему нос.

– Ничего не понял, но ладно, – пробормотал Рон и задумчиво почесал в затылке.

***


В Косом он долго топтался у витрины самого дорогого цветочного магазина, втайне морщась от приторной любезности выскочившей из-за прилавка хозяйки, но так ничего и не купил. Вместо этого он трансфигурировал форменную мантию в неброскую джинсовую куртку и аппарировал в магловский Лондон. В какой-нибудь книжной лавке непременно найдётся толковый приказчик, который сумеет подобрать интересное чтение для умной дамы на государственной службе.

Добытую стопку книжек он попросил завернуть в блестящую бумагу, вновь аппарировал на свою сторону, забрал дочку у няньки и общественным камином перенёсся домой – в снятую в небогатой части Лондона квартирку.

Посреди круглого обеденного стола стоял кувшин со свежим букетом. Наверное, всё-таки вчерашним, но вчера Рон домой не приходил.

Может, и сегодняшним, если надменный говнюк Финч-Флетчли получил доступ к камину.

Рон горько вздохнул, посадил восторженно взвизгнувшую Розу на шею и пошёл на кухоньку, чтобы сделать дочке её любимую молочную кашу.

Гермиона вернулась со службы не слишком поздно, как раз к ужину.

С очередным букетом.

Рон стоял на четвереньках и свирепо рычал на Розу, а та взахлёб хохотала.

– Ты уже дома? Так рано? Тебя что, ранили? – букет был небрежно брошен на стол, рядом с собратом, и Рон украдкой выдохнул.

– Рон, не молчи!

– Я не Рон, я мантикора, – объяснил он. – Я не умею разговаривать. Р-р-р!

Роза – храбрая дочь отважного отца! – с воинственным кличем оседлала «мантикору» и пришпорила её пятками.

– Рон! – повысила голос Гермиона. – Что случилось?

– Всё нормально, – ответил он. – Сама видишь, жив-здоров, на своих двоих.

– На четырёх, – уточнила педантичная Гермиона и наконец улыбнулась.

***


Поговорить они смогли, лишь уложив Розу спать.

– У меня подарок, – вспомнил Рон и увеличил блестящий свёрток. – В книгах я не понимаю и сдался самому говорливому приказчику.

– Я пропустила какую-то дату? – напряглась Гермиона. – Странно, я ведь всё записываю.

– Запиши, что я тебя люблю, – Рон обнял её, усадил себе на колени и чмокнул в висок. – Лучше всего у меня на лбу, потому как словами я не очень умею. Сама говорила, диапазон чайной ложки и всё такое.

– С тех пор не увеличился, – вздохнула Гермиона и завозилась, удобнее устраиваясь в объятиях.

– Он тебе нравится? – спросил Рон, отчаявшись подобраться к сути издалека. Вообще-то, в академии учили тактике допросов, но не допрашивать же собственную жену!

– Нет, – помолчав, ответила Гермиона. – Не прошло и месяца, как ты заметил.

– Гораздо раньше, честно, – хмыкнул Рон. – С нашими кумушками таиться – дохлый номер. Похлопай мне глазками какая-нибудь практикантка, тебе сообщат через час, а то и раньше.

– Почему ты молчал? Ты меня совсем-совсем не ревнуешь?

– Ревную, конечно. Просто думал, у вас серьёзно.

– Что?! Рональд Билиус Уизли! Я брачные клятвы давала!

– Лучше бы ты ему по морде дала первым же букетом, – с досадой цокнул Рон. – Ладно, я дам.

– С ума сошёл! Цивилизованные люди обязаны разрешать конфликты мирно!

– Так то цивилизованные.

– Рон!

– Хорошо, просто поговорю. Отстанет.

– Вежливо!

– Само собой, – заверил её Рон и спрятал предвкушающую ухмылку, зарывшись носом в кудри жены. Вежливо запугивать подозреваемых в академии тоже учили, а уж практики с той поры набралось столько, что на трусло Финч-Флетчли хватит десяти секунд.

Осталось только прояснить вопрос с беременностью, но Рон не осмеливался. Он молча обнимал жену и думал так усердно, что волосы на макушке шевелились.

Сказать, что Поттер проболтался? А что он делал у Поттера? Он же не был ранен – не годится. Встретил Поттера случайно в коридоре? Ага, сейчас! Целитель Поттер у нас тип занятой, неуловимый и коридорами не ходит. Зря Рон, что ли, не догнал его сегодня? Есть у Гарри какой-то способ перемещаться быстро и скрытно. На людях он почти не показывается, и застать его можно только в определённых местах – в рабочем кабинете, в приёмном покое Мунго, в малом зальчике «Весёлого авгурея» и изредка в приёмной министра. Надо думать, по домам и мэнорам бывших Пожирателей Поттер ходит так же свободно, как по «Норе» с «Ракушкой», но визиты эти частные, так что не считается.

«Ага, частные. Частные-причастные», – скривился Рон, вспомнив позапрошлогоднюю историю, после которой его раскрутили на Непреложный обет, да с залогом магии. Он тогда ещё радовался, дурак: как же, нащупал тайную возню папаш-упиванцев! Вдруг очередного лича возродить захотели, кретины?

Вот тогда-то Рон и понял, что молодость пересилит опыт лишь в открытой драке, и взялся штудировать конспекты по оперативной работе заново: как не он на лекциях сидел, честное слово! А ведь он и в академии старался! До полного заворота мозгов старался, даже Гермиону временами удивлял.

Не было никакого лича, а Рона старые негодяи срисовали моментально и долго пасли, вычисляя связи. По дурацкому счастью, мысли об ордене Мерлина Рона в те дни окончательно не покинули, и ставить начальство и коллег в известность о «подработке» он не стал.

Потому, собственно, и жив остался, а то стала бы новорождённая Розочка, папино счастье, сиротой на попечении… Деда с бабкой, наверное. Не любит Гермиона «Ракушку» и Билла с Флёр сторонится. Ничем не показывает – министерская выучка! – но от мужа не скрывает.

«Мужу тоже хорошо бы не быть аврором в собственном-то доме, – подумалось внезапно. – Секрет про ушибленную башку, засада на хахаля – совсем ума лишился, кретин! Осталось только окриветь и охрометь, чтобы стать похожим на сволочь Шизоглаза! Давай, колись, ебанат! Сын у тебя!»

– Я соврал тебе, – вздохнул он, и Гермиона вздрогнула в его объятиях. – Был я сегодня у Поттера.

– Что? – коротко спросила Гермиона, и Рон утешающе чмокнул её в висок.

– Ерунда. Балкой по башке приложило.

– Балкой?!

– Труха. Хибара была древнее Хогвартса.

– В бою?

– Какие бои с Ноттом-то на подстраховке? Дураков нет с этим психом драться. Так, случайно вскользь задело. Тебе не нужно волноваться.

– Ты был на приёме у Гарри, но мне не нужно волноваться?!

– Милая, приём у Поттера – это не всегда перед смертью. Ты тоже к нему ходила, верно? Недавно.

Гермиона молча вывернулась из его объятий, вытащила из кувшина вчерашний букет, небрежно бросила на букет сегодняшний и взмахнула палочкой. Цветы с тихим хлопком исчезли.

– Зачем? – удивился Рон. – Красиво же!

– Воняет, – скривилась Гермиона и грозно выпрямилась. – Да, Рональд, я беременна! И нет, Рональд, я не стану делать аборт! Ничего со мной не сделается! Я уже родила здорового ребёнка и вполне жива сама, что бы там не толковали о «густой крови в худом сосуде»!

– Гарри такое говорил? Да ладно! – изумился Рон и поспешно добавил: – Я рад, милая! Так рад!

– Я тоже, – улыбнулась Гермиона и снова уселась к нему на колени. – У нас будет сын.

– Счастье моё! – расплылся в улыбке Рон и полез целоваться.

– Нет, не Гарри, – объяснила Гермиона чуть погодя и положила Рону голову на плечо. – Гарри сказал, что у меня всё хорошо и скоро будет ещё лучше. Велел не разговаривать с неумными людьми.

– Тогда вам с Поттером только друг с другом толковать и придётся, – пошутил Рон и заработал лёгкий шлепок по спине. – Может, поживём немного у моих? Сад тебе нравится.

– Может, и поживём, – внезапно согласилась Гермиона, хотя Рон на это не рассчитывал. – Сад – это чудесно. Гарри сказал, что магия совсем может пропасть до родов. Уже немножко шалит. Я, наверное, на время уйду со службы.

– Отлично! – неосторожно обрадовался Рон и схлопотал очередной шлепок, посильнее. – Не дерись, это же на время. Я и сам решил в штурмовики податься. Скучновато, но спокойнее и жалованье больше.

– Штурм-группы? – вскинулась Гермиона. – Рон, но это же очень опасно! Зачем? Ни одно жалованье…

– Да нет там ничего опасного, – отмахнулся Рон. – Щиты, амулеты и дежурства по расписанию. Тоска. Но я потерплю, честно. Вот подрастёт детвора чуть-чуть, и ка-ак оторвёмся! Верно, мадам будущий министр?

– Карьерист! – засмеялась Гермиона. – День был... Хорошо, что закончился. Идём-ка в постель.

– А тебе можно? – забеспокоился Рон.

– Спать? – лукаво прищурилась Гермиона. – Даже нужно, дурачок. Не меньше восьми часов и без лёгкого чтения на ночь, – она вздохнула и добавила жалобно: – Целитель Поттер грозился клятву с меня взять насчёт книжек в кровати и за обеденным столом.

– Слизень! – посочувствовал ей Рон. – Всегда ткнёт туда, где больнее.

– Рональд, как тебе не стыдно! Мы взрослые уже давным-давно, а ты до сих пор делишь людей на гриффиндорцев и слизеринцев!

– Великие Основатели – это тебе не Отдел правопорядка, – подмигнул ей Рон. – Уж они-то точно знали, что делали и зачем.

***


Под утро он всё-таки решился. Тормошить сонную, разрумянившуюся в тепле Гермиону было жаль, но с восходом солнца его решимость могла испариться.

– Милая, послушай меня.

– Что произошло?

– Ничего, но на всякий случай… Если вдруг случится беда, хватай детей и активируй вот этот порт-ключ, – Рон снял с шеи шнурок с дырявым сиклем старой чеканки. – Очутишься в крепости Нотта. Обещай мне, что как только начнётся, находишь детей и в ту же секунду уходишь. Похрен на вещи, деньги и прочую ерунду. Детей в руки и уходишь в чём была, ясно?

– Какая ещё беда? Что начнётся? Когда?

– Беда на то и беда, чтобы неожиданно прийти ниоткуда, – вздохнул Рон. – Носи не снимая. Любой переполох – любой, слышишь? – и ты с детьми уходишь.

– Рональд, что происходит?!

– Не скажу. Я под Непреложным обетом, – скривился Рон. – Мэнор Нотта сам Мерлин замается искать в тех драккловых чащобах. Сам видел – там всё устроено так, что можно годами отсиживаться. И защищать вас будут лучшие бойцы Британии.

– Рон? А ты?

– Даст Годрик, и я. Но случиться может всякое. Обещай, что уйдёшь с детьми! Без сборов и без попыток доискаться правды! Без раздумий! Буду жив, я вас сам найду. Обещай!

– Рональд, я ничего не понимаю!

– Очень надеюсь, что ничего понимать и не придётся. Это просто на всякий случай.

Гермиона приподнялась на локте и пристально всмотрелась в дырявую монетку.

– Тысяча шестьсот восемьдесят девятый год. Год принятия Статута о секретности. Раритет, – задумчиво выдала она. – Раритет со значением, верно? Твоего приятеля Малфоя вечно подводит претенциозность. Что этот интриган опять затеял? С последнего скандала в Министерстве ещё и года не прошло! Если он втянул тебя во что-то незаконное…

– Во-первых, это твой приятель, – ошеломлённо хлопнул глазами Рон. Спаси Годрик, да он женат на самой умной женщине на свете! – Не нужно мне всяких выпендрёжников в друзья навязывать! Во-вторых, Хорёк тоже наверняка донимает Основателей молитвами о тихой и спокойной жизни. Дальше не спрашивай, не отвечу.

– Это как-то связано с законопроектом о…

– Ни с законопроектом, ни с законом, ни с прочими министерскими сварами, милая. Обещай, что уйдёшь.

– А потом?

– А потом ты сама всё узнаешь и поступишь по своему разумению. Обещаешь?

– Обещаю, – подумав, ответила Гермиона. – Только и ты мне пообещай! Рональд Билиус Уизли, ты сделаешь всё возможное, чтобы я никогда не активировала этот порт-ключ!

– Как велите, мадам! – заулыбался Рон, но тут же добавил серьёзно: – Я очень постараюсь, честно.

За окном занимался неяркий рассвет, обещая обычный мирный день.
 
 
 Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст