Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст 

Со второго взгляда

от iolka
миниРоманс / 13+ / Джен
17 окт. 2021 г.
17 окт. 2021 г.
1
1.689
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
17 окт. 2021 г. 1.689
 
Утро обычное. Тихое, как смеется Лю Хуэй. Двадцать человек за час — это мелочи, по сравнению с тем, что будет через две недели, когда начнется учебный год. Бариста будет от трех до пяти в смену, и для всех них найдется работа.

Вэйдэ только вздыхает, доставая новую партию стаканчиков и начиная наклеивать на них фирменный круглый логотип.

У них временное затишье, Лю Хуэй наводит порядок в витрине со сладостями, заполняет опустевшие места и выгребает крошки. Шумит кофемолка, запах кофе, пропитавший, казалось, и так все, усиливается. Но за пару недель Вэйдэ уже привык, обращает внимание, только когда начинает пахнуть горелым, хотя чаще всего сам он являлся его причиной — стоит передержать кофе в холдере, и с порцией можно попрощаться, как и с частью зарплаты. За день он готовит не меньше трехсот порций различного кофе, ошибся всего дважды, так что, можно сказать, он учится на своих ошибках. Хорошо учится.

Над дверью звякает колокольчик, и друг за другом входят двое мужчин. Вэйдэ ускоряется и успевает закончить с полусотней стаканчиков, прежде чем один из гостей определяется с выбором и дружелюбно улыбается ему. Вэйдэ не нравится его улыбка, она… странная. Гость смотрит ласково, чуть снисходительно, с надеждой и ожиданием. Он будто… Вэйдэ поднимает взгляд и смотрит внимательнее — а что, в последние годы подобное происходит все чаще, людей давно перестали запирать в психушках и обследовать, это просто происходит, пришлось даже легализовать однополые браки, потому что в прошлой жизни человек мог быть другого пола.

...Гость, стоящий напротив, мог знать его в прошлой жизни.

— Добрый день, — говорит Вэйдэ. — Вы что-то выбрали, или я могу вам помочь?

— Добрый, — улыбается гость, — я бы хотел латте с двойной порцией овсяного молока.

Вэйдэ моргает. От мужчин редко получаешь заказ на кофе, в котором собственно кофе-то почти и нет.

Тем не менее он кивает, рассчитывает гостя и отворачивается к кофемашине. Второй гость тем временем, закончив пытать Лю Хуэй насчет свежести и состава кусков торта, подходит к стойке и занимает очередь за первым.

Через пару минут Вэйдэ опускает стаканчик со светло-кремовой жидкостью на стойку, жестом предлагает стоящий в стороне органайзер с крышками/соломинками/сахаром и, пожелав приятного дня, отворачивается ко второму гостю.

— Добрый день. Вы что-то выбрали, или я могу вам помочь?..

Он встречается с прямым открытым взглядом темных глаз. В них стремительно сужается зрачок. У Вэйдэ кружится голова, перед глазами лавиной мельтешат картинки — воспоминания. Незнакомое еще минуту назад лицо становится узнаваемым. Он что есть силы вцепляется в стойку, чтобы удержать равновесие.

— Брат, — выдыхает он. То ли он не слышит себя, то ли сведенное судорогой горло не в силах издать ни звука, но вокруг стоит тишина. Цзинъюй смотрит на него, не отводя взгляд, в глазах его печаль и сожаление — те чувства, которых Цзинхуань никогда раньше не видел на этом лице. И за четырнадцать лет прошлой и целую новую жизнь, оказывается, совсем забыл, каким был его старший брат — резкие, рубленные черты, каждая часть некрасива, но вместе они составляли уникальный портрет, оживавший в движении, в эмоциях, и превратившийся в уродливую маску в посмертии.

Затем приходит осознание.

Цзинъюй его соулмейт.

Цзинхуань задыхается, вспоминая его гибель и переосмысливая значение этого события для него лично. Пустота там, где всегда были мысли о брате. Глухота там, где раньше роились чувства и суматошные мысли. Для него осталась только цель, и он приложил всю свою изворотливость, чтобы ее достичь. Потеряв при этом все.

Сквозь шум крови в ушах он слышит испуганный голос Лю Хуэй, напарницы, и ровный, твердый — Цзинъюя.

— Мы соулмейты, только что встретились, а в прошлой жизни все закончилось не очень хорошо. Цзинхуань просто немного шокирован.

Цзинхуаню хочется расхохотаться, но он понимает, что, если позволит себе, удержаться от бессмысленной и некрасивой истерики попросту не сможет.

— Закончилось не очень хорошо? — пробормотал он непослушными губами. — Да ты выпил яд у меня на глазах.

Рядом перепуганно охнула Лю Хуэй.

— Вот, — удовлетворенным тоном говорит Цзинъюй. — Видите, насколько близко к сердцу он все принимает. А между прочим, это случилось почти полторы тысячи лет назад.

— Вы можете отойти в подсобку, я пригляжу за кассой, — все также растерянно говорит Лю Хуэй.

— Спасибо, — Цзинъюй учтив, как настоящий принц. Да он и есть настоящий принц… Впрочем, как и сам Вэйдэ, а когда-то Цзинхуань.

Ему снова хочется засмеяться. Истерика все еще где-то рядом.

Но едва за ними закрывается дверь подсобки, Цзинхуань кидается на шею Цзинъюю — инстинктивное, неподконтрольное движение — и вцепляется так крепко, что ничем — ни домкратом, ни ураганом, — не оторвать. Теплые руки на спине ощущаются как дом. Горячее дыхание над ухом — самый родной звук в мире. Как и ощущение гулко бьющегося в груди Цзинъюя сердца. Сердца, которое остановилось под его рукой множество лет назад, когда брат упал, а он бросился к нему, силясь поднять. Цзинъюй смотрел на него, умирая, и Цзинхуань был последним, кого он видел.

— Ну что ты, — бормочет брат. А Цзинхуаня прожигает пониманием — это в прошлой жизни Цзинъюй был его братом, а он сам не осознавал до конца своих чувств. Для Хуана Вэйдэ он никто, всего лишь соулмейт. Всего лишь соулмейт, и можно все, все то, чего не осознавал толком в прошлой жизни и что так хорошо благодаря интернету известно в этой.

— Мне семнадцать, — бормочет Вэйдэ-Цзинхуань. — Я поступил в университет и приехал сюда пару недель назад, устроился пока что здесь, кофе варю. Отношения с родителями не очень хорошие. Братьев и сестер нет, я единственный ребенок, и, наверное, поэтому родители сильно во мне разочарованы. Так же, как и в прошлой жизни.

Цзинъюй хмыкает, теплыми пальцами ероша его волосы. А Цзинхуань не может найти в себе сил отстраниться от груди, в которой подтверждением реальности бьется чужое сердце.

— А мне далеко за тридцать, я дважды разведен, у меня двое сыновей, родители давно умерли. Я преподаю в этом университете политическую историю древнего Китая, и, кажется, ты будешь помогать мне защищать докторскую.

Цзинхуань смеется. Он счастлив.

* * *

Когда Цзинхуань наконец успокаивается, Цзинъюй отстраняет его от себя, рассматривает, убирает со лба выбившуюся из модной укладки прядку волос.

— Нам так много предстоит сделать, Хуань-эр. Мы не будем торопиться, идет? Начнем с малого и, я уверен, постепенно разберемся с тем, как это работает.

— Я не хочу покидать тебя ни на минуту, — вырывается у Цзинхуаня. Цзинъюй улыбается понимающе и ласково, его теплые пальцы ерошат короткие волосы на затылке.

— Ты не можешь привязать меня к себе, это раз. И два — через пару часов связь устаканится, и ты сможешь нормально соображать. Перестанешь ощущать себя больше Цзинхуанем, чем…

— Вэйдэ… Меня зовут Вэйдэ.

— Цзи Чэнь, — представляется в ответ Цзинъюй и продолжает: — Ты вообще-то на работе, ты не можешь сейчас уйти. Я, так и быть, посижу за столиком… — он проверяет время на старомодных наручных часах и кивает сам себе. — Я могу уделить этому часа полтора. Но потом мне нужно будет уйти. Мы можем встретиться вечером, после того, как ты закончишь.

Раздавленный реальностью, Цзинхуань кивает и, внезапно осмелев, подается вперед и неловко целует Цзинъюя в губы. Те немного приоткрываются, скорее от удивления, а потом Цзинъюй перехватывает его, удерживая плечи и голову и целует, жестко, по-взрослому, как Вэйдэ в своей новой жизни еще ни разу не целовался. Разум отлетает куда-то далеко, ноги подкашиваются, а в голове набатом бьется одна только мысль — чтобы брат не останавливался. Но он все-таки это делает, оставляя Цзинхуаня глотать воздух, точно выброшенная на берег рыба. Цзинъюй улыбается, глядя на него, и от этой улыбки у Цзинхуаня в животе все переворачивается.

Они выходят из подсобки еще через несколько минут. Лю Хуэй обслуживает посетителей и извиняющимся взглядом молит его присоединиться.

— Еще минутку, — одними губами шепчет ей Цзинхуань, поворачивается к Цзиньюю, не в силах отпустить, а потом краем глаза ловит пристальный насмешливый взгляд спутника, с которым Цзинъюй зашел в кафе, господина-двойное-овсяное-молоко.

Тот сцепляет зубы так, что они скрипят, а Цзинъюй удивленно на него смотрит. Но Цзинхуань не может разобраться в охватившем его клубке противоречивых древних чувств и желаний. Желание поцеловать мешается с желанием разбить в кровь кривящиеся в усмешке губы. Шелковый белый шарф — привет из прошлой жизни — хочется затянуть потуже. Восхищение умом и изворотливостью мешается с ненавистью и чувством, что его предали.

— И как же тебя зовут на этот раз? — выплевывает он, не успев себя остановить. И тут же начинает жалеть об этом.

Змей в человеческом обличье улыбается ему снисходительно и кривовато.

— Для тебя — профессор Ху. — Потом он переводит взгляд на Цзинъюя и улыбается ему радостно и тепло: — Чэнь-лаоши, я рад за тебя, даже если это Цзинхуань. И, думаю, теперь тебе будет куда легче закончить свою докторскую.

— Ты знал меня? — удивляется Цзинъюй. — Не уверен, что помню тебя.

— О, я сейчас тебе объясню, почему ты не узнаешь меня, — снова тепло улыбается “профессор Ху”, и сейчас в его улыбке как никогда проступает образ Линь Шу. Интересный эффект связи соулмейтов — когда на знакомые по прошлой жизни души накладывается их старый облик, и, смешиваясь с нынешним, позволяет безошибочно узнать того, с кем когда-то был знаком.

— Цзинъюй, — хрипло говорит Цзиньхуань, а когда Цзинъюй поворачивается к нему, прижимает его руку к своей груди и чувствует, что просто физически не способен его отпустить. Но это всего лишь связь, это скоро пройдет. — Будь осторожнее с ним, пожалуйста, — просит он, и ему тошно от того, как умоляюще звучит его голос. — Я закончил так же, как и ты, и он был тем, кто сделал все, чтобы это случилось. У Линь Шу всегда был только один человек, ради которого он боролся и которого считал другом, что бы он там не говорил.

Цзинъюй поворачивает голову так резко, что Цзиньхуань чувствует фантомную боль в шее.

— Линь Шу?..

— Старший брат, — Линь Шу прикрывает глаза фирменным жестом согласия советника Су.

Цзиньхуань чувствует, как пальцы Цзинъюя в его руке дрожат. Он сжимает его крепче, привлекая внимание к себе, целует костяшки, глядя ему в глаза, и, чувствуя, как разрывается его сердце от боли, от необходимости остаться рядом — навсегда, — делает шаг назад. Потом разворачивается и возвращается за стойку. Его рабочий день будет продолжаться еще почти восемь часов. Ему все еще не стоит ошибаться при приготовлении кофе, потому что арендная плата за его крошечную квартирку в пятнадцать квадратов едва-едва покроется целой его зарплатой.

Когда он бросает время от времени взгляд на дальний столик у окна, двое за ним беседуют мирно, но их сцепленные руки лежат на столе. Цзиньхуань-Вэйдэ сжимает зубы и отворачивается, продолжая работу. Цзинъюй — Цзи Чэнь — его. И теплые чувства к младшему не-совсем-кровному брату из прошлого этого не изменят. Цзиньхуань уже сражался с этой змеей, он хотя бы примерно представляет, чего ему ждать.
Написать отзыв
 
 
 Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст