Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст 

Близость

от iolka
миниЭротика / 18+ / Слеш
17 окт. 2021 г.
17 окт. 2021 г.
1
1.493
 
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
 
17 окт. 2021 г. 1.493
 
Вэй Усяню очень, очень нравились руки. Но не руки вообще, нет, а одни и совершенно определенные — руки Лань Ванцзи.

Ему нравилось наблюдать за ними: за длинными пальцами, щиплющими струны гуциня; за тем, как они сгибались, когда он сжимал свой меч (и тот, другой, "меч" тоже); как они чуть подрагивали, когда он касался Вэй Усяня, будто страшась, что это всего лишь сон.

Он любил каждый фэнь этих рук. Они были длинные и тонкие, с бесконечными пальцами; когда он клал их ровно, они становились широкими и твердыми; и если в гневе их сжимали в кулаки — белели, словно нефрит, и каждым касанием пальцев к его коже дарили тепло, привязанность и любовь.

Он их очень любил.

И однажды поймал себя на том, что пялится на них постоянно, настолько часто, что Лань Ванцзи, кажется, заметил это, потому что застенчиво прятал руки в рукавах или за спиной, когда они куда-то выходили. Зато в уединении цзинши брал Вэй Усяня за руку, чтобы дать возможность сжимать его пальцы, гладить мозоли от меча и обманчиво хрупкие запястья.

И Вэй Усянь не был бы Вэй Усянем, если бы не начал фантазировать.

Конечно, он знал, что Лань Ванцзи любил прикасаться к нему, держать за руку, обнимать ладонями лицо, удерживать запястья и вообще гладить с головы до ног и "забывать" ладонь то у него на затылке, то на пояснице, а то и в двух местах сразу.

Он знал, что Лань Ванцзи на самом деле был самым тактильным человеком из всех ему знакомых и хотел обнимать Вэй Усяня или крепко держать его, не отпуская, чтобы каждый раз убеждаться, что Вэй Усянь рядом — живой, настоящий, жаждущий, счастливый и удовлетворенный — и что никогда-никогда-никогда больше его не оставит.

К сожалению, это не всегда было возможным.

Но именно в тот момент, любуясь движениями рук Лань Ванцзи, он очень "вдохновился" (кто бы сомневался).

Нет, он в любом случае очень-очень-очень хотел их, как бы это ни было эгоистично, но.

В следующий раз, когда два пальца Лань Ванцзи были глубоко в нем, и он повел запястьем, пытаясь засунуть их еще глубже, Вэй Усянь придержал его за запястье и попросил еще один.

Лань Ванцзи перевел взгляд с того места, на котором был очень сосредоточен, на его лицо, а потом едва заметно кивнул и вставил третий палец.

Длинный, толстый, крепкий.

Вэй Усянь был в восторге.

Он сжался, почти выталкивая пальцы. Лань Ванцзи тихо заворчал, а потом решительно втолкнул их глубже внутрь.

Вэй Усянь ощущал их, движение вместе и по отдельности, каждую костяшку, каждую мозоль, даже аккуратно подстриженные кончики ногтей; как они вдавливаются в него, входят, наполняя жаром и сонмом ощущений.

Мизинцем Лань Ванцзи задел его бедро, едва-едва, почти неощутимо, — но он тут же кончил, жестко и долго, забрызгав семенем собственную грудь почти до подбородка.

Едва только подумав о согнутом безымянном пальце внутри себя.

Лань Ванцзи догадался спустя пару раз. Не стоило и скрывать.

В тот раз он толкнул Вэй Усяня на кровать, приподнял его бедра и вставил три пальца так, будто душу из него собирался вытряхнуть. Вэй Усянь едва не закричал, ощущая прицельные удары по простате, посылающие искры по его позвоночнику. Костяшки растягивали его дырку так широко, что жжение ощущалось при каждом движении.

Натянутой плотью своего входа он чувствовал связки под кожей Лань Ванцзи: такие сильные, но такие тонкие, ритмично растягивающиеся и сгибающиеся на каждом движении.

Широко расставленные большой палец и мизинец прижимались к тому месту, где бедра переходят в задницу, и Вэй Усянь не смог удержать стон, когда представил синяки, образовывающиеся там в этот самый момент, а также те, невидимые, которые он будет ощущать в течение нескольких дней.

Позади себя он услышал частое и тяжелое дыхание; Лань Ванцзи еще раз с силой вогнал пальцы и давил на простату до тех пор, пока Вэй Усянь не заплакал от интенсивного оргазма.

Постепенно он узнал, какими ловкими были пальцы Лань Ванцзи.

Ничего удивительного, учитывая, насколько быстры были некоторые из играемых им мелодий; как его пальцы метались по струнам, растягиваясь, сгибаясь и кружа в захватывающем танце.

Эти же пальцы танцевали и внутри него, особенно быстро, когда он был наполнен спермой, скользя внутрь и наружу намного проворнее, чем обычно, и с влажными хлюпами, сопровождавшимися вздохами и стонами Вэй Усяня.

Ему нравилось, как пальцы Лань Ванцзи сжимались, крутились, извивались и сгибались, вычерпывали сперму и вталкивали ее обратно, размазывали по красной натертой дырке и взбалтывали, пока она не вспенивалась, будто чайные листья залили слишком горячей водой.

Ни одно место внутри него не осталось нетронутым, под жестким и тщательным контролем Лань Ванцзи эти умелые пальцы изучили каждый уголок.

Однажды Лань Ванцзи заставил его плакать; легко трахал пальцами, вталкивая собственную сперму все глубже и глубже, а затем вычерпывая ее обратно, и тем заставляя Вэй Усяня все отчаяннее сжиматься в попытках удержать семя внутри: потому что игра кончится, как только просочится хоть капля, и пальцы оставят его, в опустошенности и ноющем голоде от внезапного отсутствия ощущений.

Как-то раз Лань Ванцзи втолкнул четвертый палец. Бережно, осторожно и совсем легко; как раз в момент судорожного всхлипа Вэй Усяня, как раз в момент полной расслабленности всех его мышц.

Завораживало, как собрались эти пальцы; мизинец поджался под остальные, стал почти неощутимым, но Вэй Усянь знал, что он там, чувствовал каждое едва заметное подергивание, микродвижение и дрожь.

Внутри его пальцы ощущались тяжелыми, даже слишком; тянули вниз, когда двигались; неровно растягивали его — чуть больше вокруг самого маленького пальца, позволяя прохладному воздуху попадать внутрь на каждом толчке.

Лань Ванцзи втолкнул пальцы до предела и широко раздвинул, и Вэй Усянь бесконтрольно вцепился одной рукой в свои волосы, другой — в край кровати и закричал от ощущений; каждый палец нажимал крепко и глубоко, они подергивались и сжимались, растрахивая его под себя, так, что он никогда не забудет, что значит чувствовать Лань Ванцзи, и что Лань Ванцзи чувствовал его глубже, чем кто-либо когда-либо мог бы.

А затем большой палец Лань Ванцзи почти рассеянно погладил его натянутую дырку, и Вэй Усянь вздрогнул, будто его ударило молнией.

В конце концов, спустя бесконечные дни и ночи, он протолкнул всю руку, от тонкого кончика пальца до широкого, толстого запястья, внутрь, и связь между ними стала еще сильнее, чем когда-либо.

Лань Ванцзи был внутри него, такой большой и такой твердый, тяжело лежавший в его нутре; вынуждая довериться — когда сжал пальцы в кулак.

Вэй Усянь всем собой чувствовал его: каждое движение и сокращение мышц, его тепло, его силу — и если Лань Ванцзи сейчас вдруг придет в голову двинуть своей непередаваемо сильной рукой не туда и отпустить выверено контролируемую мощь, он может буквально уничтожить Вэй Усяня изнутри начиная с ядра.

Едва подумав, как подавляется и обуздывается вся эта сдерживаемая сила, Вэй Усянь заскулил, задыхаясь. Его щеки полыхали жаром, а в горле пересохло.

Он бесконтрольно сжался — и внезапно понял, что чувствует пульс Лань Ванцзи там, где его запястье до боли распирало вход. Каждый удар его сердца заставлял вены пульсировать, надавливая на растянутую тонкую плоть Вэй Усяня, и он чувствовал, как сердце Лань Ванцзи бьется все быстрее и быстрее, будто вот-вот разорвется.

Лань Ванцзи чуть дернул рукой. И когда Вэй Усянь застонал, начал двигаться вперед.

Толкнулся глубже.

Глаза Вэй Усяня закатились; он не видел ничего, кроме вспышек молний, когда эта мощная и непоколебимая сила двигалась внутри него, вдавливая простату в стенку и растягивая предплечьем его дырку еще шире.

Комнату наполнил высокий и прерывистый скулеж, и Вэй Усянь не сразу понял, что издает его он сам.

— Я тебя чувствую, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Твой пульс, прямо здесь. — Его кулак немного провернулся. — Как ты дрожишь. — Чуть сдвинулся. — Какой ты горячий внутри.

Он прижал свободную руку к животу Вэй Усяня.

— Ты тоже меня чувствуешь?

Вэй Усяню показалось, что его глаза вылезли из орбит, когда он сделал вдох. Кожа на животе растянулась во время вдоха, теснее прижимаясь к ладони Лань Ванцзи, и Вэй Усянь смог почувствовать это.

Лань Ванцзи касался своей руки через его живот.

Он резко кивнул, слезы брызнули из глаз от этого движения и уже не останавливались. Он тяжело дышал и бормотал что-то бессмысленное.

К пояснице прижались губы, проскользнув по каплям пота, и Вэй Усянь всхлипнул от нежности этого жеста.

Он весь был клубком ощущений, бессильно дрожащим вокруг заземляющей силы, замершей внутри него.

Каждый нерв в его теле звенел; ощущения прыгали от удовольствия к боли где-то в позвоночнике, когда Лань Ванцзи потянул руку назад, медленно, осторожно, болезненно бережно, и замер у измученного кольца мышц.

Пальцы на его животе едва заметно дернулись, словно бабочка взмахнула крылом, но уже поджидавшая гигантская волна оргазма вмиг обрушилась на Вэй Усяня, ослепив и погребя под собой.



Не было ничего прочнее их связи.

* * *


Вэй Усянь очнулся от ощущения рук, прекрасных, удивительных, чудесных, сильных и нежных рук, движущихся по его телу.

С его кожи стерли пот, с лица — слюну, сопли и слезы. После аккуратного и тщательного мытья его волосы стали мягкими и чистыми. Его тело окружала теплая вода; его держали бережно, словно самое драгоценное сокровище. Его руки и ноги размяли, мягко мгмкнули в ухо, а губ коснулись нежным поцелуем.

Открыв еще расфокусированные глаза, он перехватил такую знакомую руку.

Он улыбнулся самой мягкой, самой нежной из своих улыбок, и ее отражение можно было прочитать в его взгляде; прижал кончики пальцев к губам и вздохнул.
Написать отзыв
 
 
 Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст