Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст 

Сетевой этикет

от iolka
мидиОбщее / 18+ / Слеш
17 окт. 2021 г.
17 окт. 2021 г.
9
15.959
2
Все главы
Отзывов пока нет
Эта глава
Отзывов пока нет
 
 
17 окт. 2021 г. 2.288
 
Примечания:
К работе имеется великолепный арт авторства Mushroomtea, посмотреть можно вот здесь:
https://archiveofourown.org/works/33272785
Зачем ему нужен Тамблер, Не Минцзюэ не задумывался. Он был слишком стар для подобного дерьма. Но с тех пор, как их компания выкупила его по минимальной цене и ребутнула Условия использования, позволяя секс-работникам и порно вернуться в игру, сервис воскрес, деньги от рекламы потекли рекой (стоило признать, Хуайсан внес дельное предложение), а Минцзюэ чувствовал необходимость держать руку на пульсе и быть в курсе всего, что касалось дела. И важнейшей частью этого процесса были несколько личных аккаунтов. Жуткие решения Yahoo стоило занести в учебники как наихудшие бизнес-решения, которые снились в кошмарах любому генеральному директору, и Не Минцзюэ не собирался позволять Корпорации Цинхэ Не облажаться подобным образом, нетушки.

Полагаться на других людей в том, что мог сделать и сам, он тоже не собирался.

Поэтому он создал несколько аккаунтов, поизучал сайт, почитал, что именно было плохо раньше, пообсуждал финансовые прогнозы с техподдержкой и пиарщиками и пришел к заключению, что ему вполне по силам, приобретя компанию за гроши, изменить ее к лучшему.

Пользователи, успевшие покинуть Тамблер после продажи, не ушли в какую-то конкретную соцсеть: они все еще хотели вернуться. И к этому моменту у Не Минцзюэ была готова стратегия, в которой авторы контента могли чувствовать себя в безопасности, а рекламодатели — не слишком приглядываться к содержимому контента.

Это сработало. Сработало, несмотря на злопыхателей; и акции Тамблера ползли все выше, и выше, и выше, и выше, и Не Минцзюэ наслаждался восхищенными перешептываниями, которые слышал от бизнесменов в ресторанах и на вечеринках, и приобрел репутацию хитреца и оракула от прибыли. Он чувствовал себя немного виноватым, потому что совершенно плавал за пределами Вейбо. Иронично, что предложил это Хуайсан, вернувшись после летних каникул в школе искусств в Париже. О западных соцсетях он знал гораздо больше, чем Минцзюэ или его приятели, и это доказывало, что Минцзюэ был прав, заставляя брата изучать бизнес, вместо того чтобы продолжать несбыточно мечтать о творческой профессии.

Как бы Хуайсан не отпирался, у него было стратегическое мышление. Минцзюэ знал, что его младшему брату было чем удивить старых пердунов из правления, которые считали его слишком мелким и легкомысленным. Он легко отвлекался и любил милые вещички и сплетни о знаменитостях, но под всей этой ветреностью скрывался острый ум, и Минцзюэ знал, что Хуайсан еще заставит семью гордиться им.

Так что, несмотря на незаинтересованность такими вещами, у Минцзюэ был аккаунт на Тамблере. По факту — несколько. И, очевидно, некоторые из них предназначались для работы с высокорейтинговым контентом, потому что разумно знать, чем интересуются люди разных возрастов, а ужасные решения Yahoo как раз демонстрировали, что именно приносило больше всего денег. К тому же достаточно легко было получить доступ к заблокированному в Китае контенту, используя VPN.

И, очевидно, поскольку он курировал высокорейтинговые подборки, имело смысл настроить личные предпочтения.

Это все было для работы. Это, несомненно, было его профессиональным долгом. И если это приносило еще и удовольствие, то ничем не отличалось от покупки хорошего кофе, чтобы впечатлять клиентов и бесстыдно наслаждаться утренней чашкой.

За вкус к хорошему кофе тоже был ответственен Хуайсан — еще одна его привычка, привезенная из-за границы.

Так что — это было для работы. Во всяком случае, именно так он себя убеждал.

Немного иронично, что впервые на Мальчика-веера он наткнулся в одном из арт-блогов. Ну, на одном из наиболее горячих арт-блогов, но все еще не с контентом Порнхаба.

Образ Мальчика-веера копировал известное фото Мэпплтропа*: он был обнажен и с кнутом в качестве анальной пробки — и хвоста**.

И это явно было намеренное копирование: кожаные чапы*** подчеркивали задницу и разведенные бедра, одной ногой он опирался на стул, прикрытый тканью, его тело изгибалось, чтобы и смотреть в камеру, и демонстрировать заполненную дырку зрителю. Но все было выполнено в зеркальном отражении и негативе: чапы белые, тело изогнуто влево, а на стул он опирался правой ногой; стена на фоне была черной, а деревянный пол — светлым.

Модель была куда более прекрасна в том смысле, в котором Мэпплтроп просто не был: ягодицы — совершенные бледные половинки, приглашающе раскрытые вокруг пробки с крупным алмазом, бликующим крохотными радугами; в левой руке вместо кнута был веер из белых перьев (привет, бурлеск), уложенный так, словно он был ангельским крылом. Второй веер в другой руке тоже обвивал тело и наполовину скрывал лицо, позволяя увидеть лишь край челюсти и растрепанные темные волосы.

Картинка потрясала и сама по себе, но модель, даже видимая лишь наполовину, настолько попадала в кинки Не Минцзюэ, что у него пересохло во рту, а брюки стали безнадежно тесными.

И от своей реакции ему стало стыдно.

Ведь он был на работе.

За ланчем, заказанным секретарем, он лениво листал ленту, раздумывая, что можно было бы улучшить. Он, блядь, даже не открывал ни одного высокорейтингового блога. Так что найденное было где-то за гранью.

Kликнув на блог автора, он попал во вселенную, балансирующую между искусством и порнографией. Студент-фотограф, заключил он после нескольких минут изучения фотографий: автопортретов разных степеней раздетости и откровенности. Лицо всегда было скрыто, частенько — за веером, и даже если композиция не предполагала использования веера, тот всегда располагался где-то на фоне: например, лежал на полу, раскрытый или сложенный.

Не Минцзюэ отмечал детали и пытался убедить себя, что интерес у него чисто академический, потому что в противном случае он бы прямо сейчас расстегнул штаны и начал дрочить в собственном кабинете.

Он выпил очень большой стакан воды, кликнул «подписаться», а потом закрыл вкладку дрожащей рукой. Сейчас было не время и не место. Его ждали дела и несколько плановых встреч.

Та картинка выжигала ему мозг весь оставшийся день.

***

Не Минцзюэ мог похвастаться своей выдержкой.

Он подождал до дома и только тогда вернулся к сайту.

Если быть честным, он не только подождал до дома, но еще и приготовил себе ужин, неспешно съел его, помыл за собой посуду и налил себе прекрасный скотч на пару пальцев.

И только тогда он вернулся к страничке Мальчика-веера (во рту снова мгновенно пересохло) и методично просмотрел все посты вплоть до самых первых, сохраняя каждую великолепную, до болезненности горячую фотографию.

Он не мог вспомнить, чтобы вообще чувствовал такое возбуждение. У него, конечно, был секс, но подобного он не испытывал. Как будто этот мужчина — юноша, вообще-то, потому что типом Не Минцзюэ являлись, без сомнения, твинки, и даже не видя его лица, было понятно, что ему не больше двадцати (божечки, Минцзюэ надеялся, что все-таки больше) — проник Не Минцзюэ прямо в мозг.

То, как на фотографиях балансировали сила и хрупкость, податливость и непокорность; то, как в композициях с помощью поз или атрибутики подчеркивались и мужественность, и женственность, — на Не Минцзюэ определенно действовало все, что делал Мальчик-веер.

Особенно он завис над фото, где модель была закрыта полностью — обнажены лишь ступни, кисти рук да шея сзади — а все остальное скрыто метрами серебристо-серого шелка, имитирующего античное одеяние.

Было ли что-то в складках или драпировке ткани, или в коленопреклоненной позе, склоненной голове, крайнем напряжении руки, прижатой к боку, или же в пальцах, до побелевших костяшек сжимавших туго сложенный веер... или, быть может, в уязвимо-розовых стопах или поджатых невинных маленьких пальцах...

В чeм бы там ни было дело, именно это, самое невинное из просмотренных фото, заставило Минцзюэ расстегнуть молнию и запустить руку в брюки.

Божечки, сколько же ужасных вещей он хотел сделать с этим юношей.
*****
арт авторства Mushroomtea, посмотреть можно вот здесь:
https://archiveofourown.org/works/33272785
*****
Неловкой левой рукой он с трудом перелистывал фотографии. Сердце екнуло, и он замер над фотографией нетуго связанных запястий сжатых в кулаки рук; а на другой уже знакомое обнаженное тело лежало на полуразвалившейся кровати, лицо и пах были прикрыты изысканно расписанными веерами, спина изогнута, одной рукой модель вцепилась в простыню, а другой — в край кровати.

Кажется, не было никакой особенной причины, по которой каждое фото ощущалось, как удар в живот. Все они были потрясающе красивы.

Приспустив сшитые на заказ брюки, Не Минцзюэ кончил позорно быстро. Вытерев последствия, он безучастно смотрел в стену, чувствуя себя так, словно его сбил грузовик, и отчаянно желая узнать об этом юноше больше.

***

Мальчик-веер, скорее всего, был американцем. Его разочаровывающе краткая биография предполагала, что разговаривал он на английском: «художник, модель, муза». (Могла ли она быть краткой потому, что он не был носителем языка?)

Просто смешно, с сожалением признавал Не Минцзюэ, было надеяться, что он был китайцем. Или хотя бы китайского происхождения. Вообще-то, это не имело значения: ведь Не Минцзюэ никогда не встретится с этим юношей; вероятно, он даже никогда не увидит его лица. Темные волосы и светлая кожа — он мог быть из половины мест на земле, но Не Минцзюэ очень хотелось, чтобы он был китайцем. Веера были китайскими, хотя хватало и испанских, и нелепых перьевых, и батиковых, и ярких дешевых сандаловых, которые втюхивают туристам на рынках по всей Юго-Восточной Азии.

Черт, скорее всего, он был гребаным белым мальчиком. Что, конечно же, было абсолютно нормально, вообще-то, но Не Минцзюэ испытывал странные собственнические чувства. Он хотел, чтобы Мальчик-веер был китайцем.

Он очень старательно не думал, с чего бы или почему подобное телосложение всегда привлекало его внимание. Не Минцзюэ великолепно расставлял приоритеты.

Он проверял блог по меньшей мере раз в день. (Ну ладно, намного чаще раза в день, если быть честным). Мальчик-веер постил новые фото каждую воскресную ночь, и они продолжали подпитывать то, что разбудили в Не Минцзюэ.

Он скачал наилучшие разрешения своих любимых трех... четы... восьми фотографий, распечатал и вставил в рамки. Они выглядели, будто прямиком из какой-нибудь галереи — все совершенно ошеломляющие и каким-то образом идеально демонстрирующие грань между красотой и непристойностью.

Теперь две стены в спальне Не Минцзюэ были увешаны работами Мальчика-веера, и он ощущал себя безрассудным, взбудораженным и беспомощным, и это было блядски смешно: он, ебаный взрослый мужчина с бизнесом, пиздец как одержим каким-то мальчиком из интернета, но… Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так из-за кого-то.

Он хотел встретиться с Мальчиком-веером.

Это было крипово, предсказуемо и совершенно бессмысленно. Никогда не случится, а если и случится, то разочарует. Hо, блядь. Ебаный ад.

Он хотел упасть на колени к ногам Мальчика и молиться на каждый дюйм его тела. Он хотел оставить синяки на худых бедрах и укусить его за сосок. Он хотел запомнить, с каким звуком тот будет кончать и как будет извиваться на его члене.

Не Минцзюэ хотел.

И однажды Мальчик-веер зарегистрировался на Кикстартере. (Он все-таки гребаный американец, Минцзюэ был уверен, черт возьми!). Минцзюэ кликнул на ссылку немедленно, просмотрел страницу и очень захотел, чтобы его английский был гораздо лучше. (Его английский, вообще-то, был достаточно хорош, но он не был носителем языка — а еще ненавидел быть недостаточно хорошим хоть в чем-то).

Мальчик-веер (и, ох, Минцзюэ хотел бы знать его настоящее имя — но, скорее всего, Мальчик-веер — это гораздо лучше, чем что-то безнадежно американское вроде Зака, Питера или Криса) предлагал опубликовать подарочное издание своих фотографий: огромный великолепный том с глянцевыми страницами, полный света, тени и сияющих изгибов тела.

Книга будет напечатана в Америке, прочитал Не Минцзюэ хмурясь. (Разумеется, в Америке. Потому что он чертов американец).

Ему нужны были спонсоры.

Было пять уровней поддержки, все завлекательно изложено, со списком вознаграждений для каждого уровня. За 15 долларов можно было купить электронный вариант и посвящение в книге как спонсору. За 40 долларов — получить копию книги, электронную версию и посвящение. Сто баксов дадут то же самое, а еще вдобавок три лимитированных фото, которых не будет в книге или в интернете. 250 долларов давали не только все предыдущее, но и приватный видео-сеанс — разговор тет-а-тет — с Мальчиком-веером.

За 500 долларов можно было получить все вышеперечисленное плюс еще фото из уникальной фотосессии, основанной на ваших предпочтениях.

Для спонсоров 15- и 40-долларового уровня не было ограничений по количеству, и Не Минцзюэ, как ни странно, был рад, что, хоть проект и висел всего полчаса, на этих уровнях уже былa пара дюжин спонсоров. Четыре из двадцати слотов третьего уровня уже были заняты, но пока что никто не занял ни четвертый, ни пятый уровни. Для четвертого было предусмотрено десять мест и пять — для пятого.

Не Минцзюэ долго не раздумывал.

Через несколько минут он выкупил все слоты четвертого и пятого уровней. Он позволит небольшому количеству людей получить экземпляры подарочного издания во имя всеобщего блага, но если Мальчику-вееру нужен надежный спонсор, чтобы поддержать его, это будет Не Минцзюэ.

Опустим тот факт, что его вложение в искусство купило некие приватные сеансы и возможность вдохновить новую фотосессию...

Рука Минцзюэ дрожала, пока он запихивал кредитку обратно в бумажник.

***

«Кажется, тебе действительно нравятся мои фото?»

Не Минцзюэ не полностью утратил здравый смысл: он использовал свежесозданную временную электронку и непрямой способ оплаты; он предпочел не оставить таинственному юноше и шанса отследить связь с семьей Не с помощью гугла за пару минут — и не то чтобы он ожидал, что его будут шантажировать, но он знал, как работает мир.

И он смотрел в эту свеженькую почту, адрес которой знал только один человек во всем мире, и краснел, как гребаный подросток.

Божечки, это было просто смешно.

Он сглотнул. Между фанатом и сталкером была очень тонкая грань, и Не Минцзюэ чувствовал, что не хватает самой малости, чтобы перешагнуть на темную сторону.


Возможно, Мальчик-веер задавался вопросом, что он вообще себе думает, оказывая настолько чрезмерную поддержку. Он мог бы даже разозлиться, что Минцзюэ отнял у кучи людей возможность познакомиться с ним поближе.

Блядь. Блядь-блядь-блядь.

«Я думаю, ты очень талантливый художник», — напечатал он на английском, а потом удалил.

«Очень сложно просто смотреть на изгиб твоего запястья, когда рука лежит на бедре», — написал он.

«Я люблю твои длинные пальцы и изгиб твоего плеча, я люблю острые линии твоего тела», — а потом стер и это тоже.

«Ты создаешь прекрасные композиции», — попробовал он — и это просто, нахер, было бессмысленно: чопорно, вычурно и плоско.

«За свою жизнь я никого не хотел трахнуть так же сильно, как тебя», — написал, наконец, он.

Стер. Зарычал.

«Да», — беспомощно написал он в конце концов и нажал «отправить».
Примечания:
Notes:
*Роберт Мэпплторп — американский художник, известный своими гомоэротическими фотографиями.
**https://www.cidadaocultura.com.br/wp-content/uploads/2016/11/Reidar-Engesbak-til-saken-Self-Portrait1978.300dpi.jpg
***https://ru.wikipedia.org/wiki/Чапы
 
 Размер шрифта  Вид шрифта  Выравнивание  Межстрочный интервал  Ширина линии  Контраст